Глава 44
Винсент
Мы вышли из ресторана, и вечерний Рим встретил нас мягким светом фонарей, отражающимся в мокрой после недавнего дождя брусчатке. Воздух был прохладным и пах озоном, жареными каштанами от уличного торговца на углу и чем-то ещё, может быть, историей. Этим городом можно было дышать бесконечно. Я заметил, как Вайолет поёжилась, и накинул ей на плечи свой пиджак. Она подняла на меня глаза и улыбнулась, улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. В этот момент я почувствовал странное, почти забытое спокойствие. Как будто весь мир сузился до этого тротуара, этого света фонарей и этой девушки рядом.
— Спасибо. — прошептала она.
— Ты замёрзла.
— Я знаю. Но спасибо не за пиджак. За то, что сказал там, в ресторане, что я твоя женщина. Что не берёшь слов назад.
Я посмотрел на неё. Свет фонарей отражался в её зелёных глазах, и она была настолько красива в этот момент, что у меня перехватило дыхание. Сейчас, в этом случайном свете римских фонарей, она была просто собой. И я понял, что именно эту Вайолет я хочу видеть каждый день до конца своей жизни. Счастливую и настоящую.
— Это правда. — ответил я. — Ты мой маленький ангел. Моя девушка, и я не собираюсь этого скрывать.
Её улыбка стала еще шире, обнажая идеально ровные, белые зубки. Она подошла ко мне, встала на носочки и чмокнула меня в губы. Я замер на мгновение и взял её за руку, после чего появились братья. Мы продолжили прогулку по вечернему Риму. Джованни с Каем шли чуть впереди, давая нам пространство. Мы прошли мимо Испанской лестницы, мимо уличных музыкантов, игравших что-то меланхоличное на гитаре, мимо гелатерии, из которой пахло свежим вафельным рожком. Я продолжал сжимать ладонь Вайолет, и это было... правильно. Так, как должно быть. Она иногда останавливалась, чтобы рассмотреть витрину или статую, и я останавливался вместе с ней, но не потому что я был заинтересован в витринах. В эти моменты мой взгляд был направлен на неё. Меня интересовала лишь она.
Отель, который я забронировал заранее, находился в центре, в старом здании с высокими потолками и мраморными полами. Я подошёл к стойке ресепшена и назвал свою фамилию. Портье, молодой парень в идеально отглаженной форме, застучал по клавиатуре и вдруг побледнел.
— Прошу прощения, господин Винсент. — залепетал он на итальянском. — Произошла ошибка в системе. Мы получили ваше бронирование на четыре номера, но один из них оказался дважды забронирован, и...
— Что? — мой голос прозвучал холоднее, чем я хотел. — Я бронировал четыре номера неделю назад. Как это могло произойти?
— Технический сбой. — пробормотал он, избегая моего взгляда. — У нас свободны только три номера. Приносим глубочайшие извинения.
Я уже открыл рот, чтобы сказать, что мы поедем в другой отель, но Джованни меня опередил.
— Слушай, мы все устали. Три часа в дороге, потом гуляли, потом эта паста. Я сейчас усну стоя. Давай просто возьмём три номера и ляжем спать.
— И как ты предлагаешь разместиться? — спросил я.
— Ну, мы с Каем возьмём по номеру, а Вайолет будет с тобой. — он пожал плечами с таким видом, будто это было самым очевидным решением в мире.
Я перевёл взгляд на Вайолет. Она стояла чуть позади и смотрела куда-то в пол. Её щёки залились румянцем, и я видел, как та нервно теребит край рукава. Девушка не сказала ни слова, но её молчание было достаточно красноречивым. В моей груди что-то сжалось, от резкого осознания. Она доверяла мне. Вайолет была готова остаться со мной в одном номере, и это доверие стоило больше, чем всё, что у меня было.
— Вайолет. — позвал я. — Ты как?
— Нормально. — слишком быстро ответила она. — Всё нормально. Я не против. В смысле, если ты не против.
Я не был против, но я видел, что блондинка нервничает, и не хотел давить.
— Хорошо. — сказал я портье. — Ваши комнаты на третьем этаже. Триста двадцать вторая, триста двадцать третья и триста двадцать девятая.
Парень протянул нам три ключ-карты и мы поднялись на третий этаж. Кай и Джованни попрощались и скрылись за своими дверями, а мы с Вайолет остались вдвоём в коридоре. Я открыл дверь и пропустил её вперёд. Номер был просторным и элегантным. Большая кровать с белоснежным постельным бельём, тёмные шторы, приглушённый свет. В углу стоял небольшой диван, но я знал, что ни один из нас не предложит другому спать на нём. Мы были взрослыми людьми. Мы справимся. Но когда я посмотрел на эту кровать, а потом на Вайолет, которая стояла у окна и делала вид, что изучает вид на город, я почувствовал, как сердце забилось чаще, от странной, непривычной нежности. Она была здесь со мной. Добровольно.
— Я... пойду в душ. — сказала Вайолет, не глядя на меня.
— Хорошо.
Девушка скрылась в ванной, и я услышал шум воды. Я сел на край кровати и провёл рукой по волосам. Мы никогда раньше не оставались на ночь вдвоём в одной комнате. В особняке у каждого была своя спальня, и мы никогда не переступали эту черту, потому что не знали, как.
Через пятнадцать минут блондинка появилась в двери. На ней был белый махровый халат, предоставленный отелем. Волосы, ещё влажные, рассыпались по плечам, и капли воды блестели на коже. Она выглядела...утончённо. Беззащитно, и в то же время невероятно красиво. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.
— Твоя очередь. — сказала она, всё ещё избегая моего взгляда.
Я кивнул и зашёл в ванную. Горячая вода смыла усталость, но не смыла напряжение. Я вышел, в одних штанах, и остановился в дверях. Вайолет лежала на кровати, на самом краю, укрывшись одеялом до подбородка. Её глаза были закрыты, но дыхание было слишком частым для сна. Я лёг рядом, на своей половине, и уставился в потолок. Тишина стала почти осязаемой. Я слышал, как она дышит. Слышал, как бьётся моё собственное сердце. Я чувствовал тепло её тела даже на расстоянии.
— Винсент. — вдруг прошептала она.
— Да?
— Расскажи мне что-нибудь. О себе. О прошлом. Чтобы я не чувствовала себя так... неловко.
Я повернул голову и посмотрел на неё. Блондинка тоже повернулась, и наши глаза встретились. В полумраке номера её зелёные глаза казались почти чёрными, но я знал их настоящий цвет.
— Что ты хочешь знать?
— Всё. Что угодно. Почему ты никогда не говоришь о матери. Что ты чувствовал, когда был ребёнком.
Я молчал несколько секунд. Я не привык говорить о себе. Но я понимаю, что нужно двигаться. Нужно ей открываться. С ней я хотел, чтобы она знала.
— Моя мать была единственным светом в этом доме. — начал я. — Когда отец уходил в свои дела, когда он кричал или бил, она приходила ко мне и садилась рядом. Агнес никогда не говорила: «Всё будет хорошо». Она говорила: «Ты сильнее, чем он думает». И я повторял эти слова каждую ночь перед сном. «Я сильнее, чем он думает». Это помогало мне выжить.
Вайолет молчала, но я видел, как она слушает, как понимает.
— Я ненавижу отца. — продолжил я. — Не за то, что он был жесток. За то, что он сломал её. Она была самой доброй женщиной, которую я знал, а он превратил её в тень. Мама угасала год за годом, а он делал вид, что ничего не замечает. Когда она умерла, я не плакал. Я просто пошёл в зал и бил грушу, пока костяшки не разбились в кровь. А потом я поклялся, что никогда не стану таким, как он. Что если я когда-нибудь полюблю, я не сломаю эту женщину, а защищу её.
Она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были прохладными и ласковыми.
— Ты не он. — прошептала она. — Ты совсем другой.
— Я знаю. Я понял это, когда встретил тебя. Ты показала мне, что я могу быть другим.
Я смотрел на неё и чувствовал, как слова, которые я так долго жил в себе, наконец поднимаются к горлу.
— Я люблю тебя, Вайолет.
Она замерла. В её глазах блеснули слёзы, но взгляда она не отвела. Лишь продолжала смотреть на меня так, будто ждала этих слов целую вечность. Затем она медленно подалась вперёд, и её губы коснулись моих. В поцелуе не было ни спешки, ни страха, ни неуверенности. Только тепло, нежность чувства, заполняющие наши разумы, и соединяющее наши сердца в одно целое.
— Я тоже тебя люблю. — прошептала девушка, отстраняясь всего на несколько сантиметров.
Вместо новых слов Вайолет просто придвинулась ближе и уткнулась лицом мне в грудь, обнимая меня руками, так крепко, словно боялась отпустить. Я улыбнулся, тут же бережно притянул её ещё ближе, заключая в ответные объятия. Мои пальцы медленно скользнули по золотистым волосам, перебирая мягкие пряди. Наклонившись, я коснулся губами её макушки, и на мгновение прикрыл глаза, вдыхая её, дурманящий разум, запах - легкий аромат жасмина и белого мускуса.
— Засыпай, angelo..
Я проснулся первым. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, заливая номер мягким золотом. Вайолет спала рядом. Мы остались в том же положении в котором и заснули, только её волосы теперь были рассыпаны по подушке. Я не шевелился. Просто лежал и смотрел на неё, чувствуя, как внутри разливается настоящий покой. Её дыхание было медленным и ровным, и я чувствовал его на своей коже.
Захочет ли она просыпаться так каждое утро? Если я предложу, Вайолет ведь не откажет?
Через час мы позавтракали в отеле и снова вышли в город. Солнце только начинало подниматься над крышами, и улицы были почти пустыми. Мы гуляли по узким улочкам, заходили в маленькие кафе, и Вайолет практиковала свой итальянский на официантах. Она заказала кофе сама, без моей помощи, и когда официант кивнул и ушёл, девушка повернулась ко мне с такой гордой улыбкой, что я не смог сдержать ответной. Я смотрел на неё и думал, что хочу, чтобы это утро никогда не заканчивалось.
Мой телефон зазвонил. Я посмотрел на экран. Кай. Внутри всё похолодело.
— Да.
— Винсент, у нас проблема. Семья Риццо не успокоилась. Они атаковали наш сервер. Украли данные по поставкам. Если мы не вернём их в ближайшие часы, контракт с портом будет сорван.
Я сжал челюсть.
Только не сейчас. Только не сегодня.
Я смотрел на Вайолет, которая сидела напротив меня, пила свой кофе и улыбалась, глядя на прохожих. Она заслужила этот день. Девушка заслужила целую неделю таких дней.
— Мы выезжаем. — коротко ответил я и сбросил звонок.
Вайолет перевела взгляд на меня, и её улыбка погасла. Она поняла всё раньше, чем я открыл рот.
— Что случилось?
— Риццо. Нужно срочно возвращаться.
Она посмотрела на свою недопитую чашку кофе, на утренний Рим за окном, на меня. И я увидел в её глазах глубокое, почти детское разочарование. Вайолет ничего не ответила. Не начала жаловаться. Просто кивнула, поднялась и начала собираться. И от этого мне стало ещё хуже. Она правда заслужила этот день, а я снова не смог ей его дать.
В офис мы приехали через три часа. Команда уже была на месте. Вайолет вошла в зал, и я увидел, как она меняется. Из женщины, с которой я гулял по Риму, она превратилась в лидера. В главу кибербезопасности. Её плечи расправились, взгляд стал острым, а голос твёрдым.
— Докладывайте.
Кьяра развернула к ней монитор и начала объяснять. Вайолет слушала, задавала вопросы, а потом села за свой ноутбук и начала работать. Её пальцы летали по клавиатуре, и я знал, что та уже нашла уязвимость, уже придумала план. Я стоял в стороне и просто смотрел. Девушка была просто невероятно великолепна. Сногсшибательно великолепна.
Через час данные были возвращены. Ещё через полчаса она вычислила, кто именно из его семьи стоял за атакой. Ещё через час она отправила им короткое сообщение, но достаточно ясное, чтобы они поняли, что связываться с нами не стоит.
— Готово. — сказала Вайолет, откидываясь на спинку стула. — Они больше не сунутся.
Я смотрел на неё и чувствовал гордость. Не ту, что чувствует мужчина за свою женщину. Ту, что чувствует партнёр за партнёра.
В особняк мы вернулись поздно. Вайолет была измотана, но довольна. Девушка едва держалась на ногах. Я проводил её до её комнаты, и она рухнула на кровать, даже не переодевшись. Я уже собирался пожелать ей доброй ночи, как вдруг та прошептала:
— Останься.
Я замер в дверях, секунды три просто смотря в зеленые глаза напротив. Затем шагнул к кровати и лёг рядом. Вайолет вновь прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Я вдохнул уже знакомый аромат, и почувствовал, как напряжение последних часов отпускает. Мои веки тяжелели, но я не хотел спать. Я хотел лежать так вечно, чувствуя её дыхание на своей коже и её тепло рядом с собой. Я прикрыл глаза и позволил себе просто быть с ней рядом. Всегда.