Глава 32
Вайолет
Мне снился сон. Настолько прекрасный, будто соткан лишь из света и тепла. В этом сне я не знала боли, предательства и страха. Только щедрую любовь. У меня были заботливые родители. Мама заплетала мне косы по утрам и напевала что-то тихое. Отец держал за руку, когда я делала первые шаги, его ладонь всегда ощущалась большой и надёжной. Они любили меня. По-настоящему любили. Я росла в ласке, меня лелеяли, когда я плакала и оберегали, когда меня обижали. Там я выросла и поступила в университет, мечтая стать врачом. Я сидела на лекциях, писала конспекты, сдавала экзамены, не переживая о будущем, ведь точно знала, что стану тем кто будет спасать жизни.
А потом я встретила его.
Мужчину с чёрными, словно глубокая ночь волосами. С холодными серыми глазами, которые, вопреки своей природе, теплели каждый раз, когда смотрели на меня. У него была загорелая кожа и лёгкая щетина на подбородке, которая слегка покалывала, когда он наклонялся, чтобы поцеловать меня. Его звали Винсент. Он был логистом, имеющим свою крупную компанию. Простой мужчина, которого я любила всем сердцем.
Когда он впервые привёл меня в их большой и светлый дом, с окнами в сад и запахом выпечки, я думала что умру от волнения. Первой меня встретила его мама. Изабелла, невысокая, стройная, с длинными тёмно-каштановыми волосами, такими же глазами, как у Винсента и тёплой улыбкой. Белла стала для меня второй мамой. Женщина никогда не давила, но всегда была рядом когда нужна. Она научила меня готовить лазанью по семейному рецепту и даже подарила мне золотое фамильное кольцо с крошечным изумрудом.
Папа. Армандо, был полной противоположностью жены и внешне её идеальным дополнением по характеру. Высокий, широкоплечий, со светлыми, почти пшеничными волосами и карими глазами. Он принял меня сразу. Рассказывал о том, как маленький Винсент пытался командовать братьями уже в восемь лет. Учил играть в шахматы. С ним можно было просто помолчать на веранде и не чувствовать неловкости.
Его первый брат, Джованни был владельцем небольшого ресторанчика. Харизматичный, русоволосый, с глазами почти чёрными. Он вечно подшучивал надо мной, называл странной и красивой. Мне нравились его шутки.
Второй, Кай. Брюнет со светло-карими глазами, в которых всегда читалось спокойствие. Он был тихим, вдумчивым архитектором, проектирующим красивые здания. Кай всегда замечал, когда я уставала после ночных смен в больнице и молча пододвигал ко мне чашку чая. Иногда он показывал мне свои чертежи и его глаза загорались огнём. Я понимала, что для него архитектура, то же, что для меня медицина. Своего рода призвание.
Мне нравилось быть частью этой семьи.
После случилось чудо. Маленькое, тёплое, беспомощное чудо, с тёмными волосиками и светлыми, почти прозрачными глазками.
Наша дочь.
Она была похожа на него, те же черты, тот же разрез глаз, но улыбалась она моей улыбкой. Я держала её на руках, чувствуя, как крошечное сердечко бьётся рядом с моим. Винсент просыпался раньше всех, но не уходил, всегда оставался рядом, наблюдая за мной спящей. Кай приносил чай на веранду, Джованни качал малышку на руках, делая вид, что ворчит. Армандо, когда впервые взял внучку на руки замер. Этот большой, сильный мужчина, который вырастил трёх сыновей, смотрел на крошечный свёрток в своих ладонях с таким благоговением, будто держал в руках само солнце. Изабелла души не чаяла во внучке. Она шила для неё крошечные платья, пела колыбельные и когда забирала малышку с моих рук шептала ей что-то ласковое.
Я была счастлива. По-настоящему, до краёв.
А дальше всё начало темнеть. Сначала медленно, как облака наползают на солнце, потом быстрее. Небо за окном посерело, стены дома начали осыпаться, а смех стал глуше, будто доносился издалека. Чьи-то грубые руки вцепились в меня и начали тянуть вверх. Я кричала и вырывалась.
Я не хочу уходить! Тут хорошо. Тут меня любят. Тут я правда счастлива. Не забирайте это у меня..
Прошу!
Но руки держали крепко, и свет гас, гас, гас, пока не осталась только тьма..
Я резко распахнула глаза, жадно хватая воздух ртом, будто меня только что вытащили из-под воды. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, а тело инстинктивно дёрнулось, пытаясь вырваться из невидимых пут. Перед глазами всё ещё стояли ржавые стены подвала, мигающая лампа и улыбка Виктора, от которой кровь стыла в жилах. Я была уверена, что всё ещё там. Что он сейчас выйдет из темноты, как делал это десятки раз до этого и вновь начнёт меня мучать.
Боль. Везде. Острая в плечах, ноющая в левой руке. Рёбра горели при каждом вдохе, будто кто-то сжимал их тисками.
— Вайолет!
Голос пробился сквозь панику, как луч света сквозь толщу воды. Я замерла, чувствуя, как чужая ладонь крепко, но осторожно сжимает мою правую руку.
Этот голос я знала. Эти пальцы я помнила.
Я медленно повернула голову, всё ещё не веря, и увидела его бледное лицо. Осунувшееся, с тёмными кругами под глазами и отросшей щетиной. Его серые глаза смотрели на меня так, будто он не верил в то что видел. Будто я была призраком. Винсент выглядел измученным, но живым.
Живым... он правда жив!
— Винсент... — прошептала я, и в тот же миг слова Виктора ударили в голову.
Твой драгоценный Винсент мёртв. Пуля в лоб.
Я смотрела на него, и не могла совместить эти две картинки. Ту, что вложил мне в голову Виктор, и ту, что была сейчас передо мной. Он был здесь. Они все были здесь. Из моих глаз вдруг хлынули неконтролируемые слёзы. Я плакала, захлёбываясь и дрожа, не в силах себя остановить.
— Он сказал... что убил вас... — выдавила я сквозь рыдания. — Он сказал, что выстрелил тебе в голову... что Джованни захлебнулся кровью... что Кай получил три пули...
— Враньё. — перебил Винсент. Его голос был низким и жёстким, но пальцы, сжимавшие мою ладонь дрожали. — Всё это было враньё. Мы живы. Все трое. Смотри на меня, Вайолет. Я настоящий. Я здесь.
За его спиной стояли Кай и Джованни. Кай шагнул ближе, и я увидела, что его светло-карие глаза покраснели, то ли от недосыпа, то ли от того, что он пытался скрыть.
— Ты в больнице. — сказал он негромко. — Ты в безопасности. Здесь больше нет Виктора. Здесь только мы.
— И не смей больше нас хоронить раньше времени. — добавил Джованни, протискиваясь ближе. Его голос дрогнул, но он тут же тряхнул головой и выдавил кривую усмешку. — Мы тут, tesoro. Все трое. Живее всех живых. Ты нас так просто не сплавишь.
Я смотрела на Винсента, который держал меня за руку, на его губы, лицо. На Кая, который стоял у него за спиной и Джованни, который пытался шутить, хотя у самого голос срывался.
Они настоящие. Живые. Всё, что говорил Виктор было ложью.
— Сколько я была в отключке? — спросила я, пытаясь пошевелиться, но тело отозвалось такой неприятной волной, что из горла вырвался жалобный стон. Сломанные рёбра напомнили о себе.
— Тихо, тихо. Тебе нельзя дёргаться. — тут же отозвался Кай.
— Девять дней. — ответил Винсент.
Я удивлённо подняла брови, открывая рот чтобы что-то сказать, как вдруг дверь палаты открылась. Вошёл врач. Увидев меня, он остановился и широко улыбнулся.
— Ah, vedo che vostra moglie si è già svegliata! (А, вижу, ваша жена уже очнулась!) — воскликнул он, обращаясь к Винсенту.
Я моргнула. Vostra moglie. Ваша жена. Я не знала итальянского, но слово «moglie» врезалось в память. Его я выучила, когда занималась итальянским сама.
Жена.
Джованни поперхнулся. Кай бросил быстрый взгляд на Винсента и чуть приподнял бровь. А сам Винсент на секунду замер, и я увидела, как его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь. Он что-то быстро сказал врачу по-итальянски, я разобрала только «inglese, per favore» (английский, пожалуйста) и врач понимающе кивнул, переходя на английский.
— Прошу прощения. Я сказал, что Вы очнулись. Это прекрасный знак. — он подошёл ближе, проверяя показатели приборов. — Вы долго были в коме. Мы уже начинали беспокоиться.
Врач продолжил осмотр, что-то отмечая в планшете. Я слушала его, но краем сознания всё ещё прокручивала это слово. Я пока ничего не говорила. Потом.
Жена. Он назвал меня женой.
— Состояние стабильное. — произнёс врач. — Процесс срастания рёбер займёт около шести-восьми недель. Подвижность суставов будет ограничена первое время, потребуется физиотерапия. Порезы медленно заживают, но шрамы останутся. Ногти на левой руке отрастут, хотя могут быть деформированы. Ожоги мы обработали. Гематомы будут сходить ещё пару недель. Главное сейчас покой и отдых. Никаких резких движений, никакого стресса. Ваш организм справился с критической нагрузкой, но теперь ему нужно время.
— Сколько? — спросила я.
— Месяцы. — честно ответил он. — Полное восстановление займёт от трёх до шести месяцев. Но вы молоды и сильны, поэтому шансы вернуться к нормальной жизни очень высоки.
Я прикрыла глаза.
Месяцы, прежде чем я смогу вернутся к нормальной жизни, дышать без боли, двигаться без боли. Месяцы слабости. Но я жива, и братья живы. Это главное.
Врач ушёл. Кай и Джо переглянулись. Русоволосый шагнул к кровати и почти невесомо коснулся моего плеча.
— Ты нас напугала. Больше так не делай. — произнёс он, без капли привычного ехидства.
— Постараюсь. — прошептала я.
— Мы оставим вас. — сказал Кай, шагая к выходу. — Вам нужно поговорить.
Они вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоём. В палате стало тихо. Я медленно повернула голову к Винсенту, посмотрев на него в упор. Он сидел, всё так же не отпуская моей руки.
— Жена, значит?
Мужчина замер, потом отвёл взгляд и провёл свободной рукой по волосам. Его пальцы чуть заметно дрогнули.
Винсент, который никогда не отводил взгляд.
— Это вырвалось. — произнёс он глухо. — Когда тебя забирали в операционную, медсестра спросила, кем ты мне приходишься. Я не думал. Просто сказал первое, что пришло в голову.
— Первое, что пришло в голову, было «жена»?
— Ты истекала кровью у меня на руках. Я не соображал, что говорю.
Я прищурилась, чувствуя, как уголок губ дёргается в слабом подобии улыбки, но всё таки решила перевести тему.
— Ты вообще спал за эти дни? Выглядишь дерьмово. — спросила я.
Он снова посмотрел на меня. Его серые глаза встретились с моими, и я увидела в них что-то, что он обычно прятал за холодом.
— Не мог. Сразу, как засыпал перед глазами всплывала ты. Бледная, вся в крови. — честно ответил Винсент. — Это я виноват. Я должен был найти тебя быстрее. Я не должен был допустить, чтобы он вообще к тебе прикоснулся.
— Нет. — отрезала я. — Ты ни в чем не виноват. Я сама вышла.. мне написали. Бывший сосед сверху, о том что родители умерли, а потом.. появился он. Виктор всегда был на шаг впереди, но ты всё равно нашёл меня. Не бросил, а спас. — я перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его. Это простое движение мгновенно отозвалось болью в плече, но сейчас мне было плевать.
— Больше он тебя не тронет, Вайолет. Могу поклясться. — произнес Винсент, убирая упавшую прядь моих волос мне за ухо.
Я на секунду замерла от этого жеста, а затем слабо улыбнулась. Слёзы снова подступили к глазам, но я сморгнула их. Я столько раз прокручивала в голове слова, которые скажу ему, если выживу, и теперь когда Винс сидел рядом, всё куда-то исчезло.
— Тогда.. ну в тот день, я соврала. — слова давались с трудом, но я продолжала. — Я.. я просто боялась признаться самой себе в этом.
— Тш-ш-ш. — протянул Винсент. — Я знаю, angelo (ангел)
— Как ты меня назвал?
— Angelo. — спокойно повторил мужчина
— Ангел значит. — шёпотом перевела я.
Винсент долго смотрел на меня, а потом его тёплое дыхание коснулось кожи. Он поднёс мою руку к губам и прижался к пальцам. Я прикрыла глаза. Впервые за долгое время внутри было тихо и умиротворённо. Я знала, что восстановление будет долгим. Знала, что впереди месяцы боли и реабилитации, но сейчас это не имело значения. Сейчас была только эта палата и тепло его губ.