Глава 24
Проснулась я с ощущением, будто по голове всю ночь лупили кувалдой. Виски пульсировали, во рту стоял мерзкий привкус перегара и вчерашнего виски, а перед глазами всё плыло, стоило только приподнять веки. Я застонала и перевернулась на бок, пытаясь сообразить, как вообще оказалась в кровати. Память возвращалась рывками:
Кухня.
Спор.
Виски.
А после...
Поцелуй. Винсент поцеловал меня.
Я резко села и желудок тут же взбунтовался. Сердце заколотилось где-то в горле, стоило только вспомнить. Не сон или пьяный бред. Он реально прижал меня к себе, вжал в свою грудь так, что я почувствовала каждый удар его сердца. Его пальцы на моём затылке, его требовательные губы на моих без капли нежности...
Что это, блядь, значит? Что я для него теперь и что он для меня?
Я рухнула обратно на подушку и уставилась в потолок, вновь прокручивая в голове каждую секунду вчерашней ночи и от этого становилось только хуже..
Что теперь делать? Как смотреть ему в глаза? Как вообще существовать в этом доме после того, что случилось? Сука.
Душ помог, но не сильно. Горячая вода смыла запах алкоголя, но не смыла ощущение его пальцев и губ. Я стояла, упираясь ладонями в кафель и смотрела, как вода стекает в слив, чувствуя себя абсолютно разбитой, не только физически. Внутри что-то перевернулось и я пока не понимала, как с этим жить.
Когда я вышла из душа и натянула джинсы, и белый топ, часы показывали почти десять. Завтрак уже должен был быть в разгаре, но я не пошла. Просто не могла. Не могла представить, что спущусь вниз и увижу его. Что Винсент посмотрит на меня своими серыми глазами, а я буду стоять как идиотка, не зная, куда девать руки.
Нет уж.
Лучше я просижу в комнате весь день. Умирать от голода казалось более привлекательной перспективой, чем встретиться с ним лицом к лицу после вчерашнего. Я села на кровать, скрестив ноги и уставилась в стену. Солнце медленно ползло по полу, а я всё сидела и думала. О нём. О себе. О том, что между нами происходило все эти недели. Он учил меня стрелять, плавать, драться. Он подарил мне нож с гравировкой. Он стоял под дулом пистолета и говорил, что бы Виктор отпустил меня. Я зажмурилась и потрясла головой, прогоняя воспоминания.
Нет. Нужно думать трезво.
Он мафиози и глава клана. Человек, который убивал и будет убивать. А я девчонка из Питера, которая должна была сдохнуть ещё в пятнадцать. Мы не подходим друг другу. Мы из разных миров и даже если он что-то чувствует, даже если я что-то чувствую, это ничем хорошим не кончится. Я не хочу быть частью его мира. Не хочу бояться за его жизнь каждый раз, когда он уезжает. Не хочу ждать его по ночам. Не хочу...
Дверь вдруг резко открылась. Я вздрогнула и подняла голову. Винсент без стука вдруг появился в дверном проёме, а затем просто вошел, закрыв за собой дверь. Выглядел он как обычно, рубашка, застёгнутая на все пуговицы и холодный взгляд, но сейчас я увидела то, чего не видела раньше. Тени под глазами, напряжение в уголках губ.
Он тоже не спал.
— Нам нужно поговорить. — произнёс он.
— Нет.
— Вайолет.
— Я сказала нет. — я встала с кровати и отошла к окну, скрещивая руки на груди. — Не о чем нам говорить. Вчера была ошибка. Я была пьяная, ты был пьян и мы оба наговорили лишнего.
— Я не был пьян.
— А я была. — отрезала я, глядя в сад. — И я не хочу это обсуждать.
— Ты врёшь.
— Нет.
— Ты сейчас делаешь то же, что я делал вчера, — его голос стал ниже. — отталкиваешь.
Я резко развернулась к нему лицом. — Ты не понимаешь. Я не могу быть частью твоего мира, Винсент. Я не создана для этого. Ты мафиози, блядь. Ты управляешь людьми, ты убиваешь, ты держишь в страхе пол-Италии. А я... я просто девчонка, которая взламывает системы. Мы не подходим друг другу. Это очевидно. Это...
Я замолчала, чувствуя, как голос предательски дрожит, потому что каждое моё слово было ложью. Я уже была частью его мира. Я ждала его по ночам. Я держала в руках его подарок. Я боялась за него и мужчина прекрасно знал об этом.
— Ты закончила? — спросил Винсент спокойно.
— Да.
— Хорошо. Потому что всё, что ты сказала, не имеет значения. Ты уже в моём мире, Вайолет. Ты в нём с того самого дня, как попыталась взломать мою систему и назад дороги нет, и не будет.
Он развернулся и вышел, оставив меня стоять у окна. Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри всё разрывается на части. Я хотела побежать за ним. Хотела ударить его. Хотела, чтобы мужчина вернулся и снова поцеловал меня, и в то же время ненавидела себя за это желание.
Я просидела в комнате до самого вечера, пытаясь занять себя чем угодно. Листала телефон, смотрела в стену, прокручивала в голове наш разговор. Я соврала ему. Я соврала себе, но я не знала, что с этим делать. Когда за окном начало темнеть, голод наконец взял своё. Я поняла, что за весь день у меня во рту не было ни крошки и спускаться на ужин всё равно придётся. Вечно прятаться в комнате я не могла. Собрав остатки решимости, я надела толстовку поверх топа, сунула телефон в карман и вышла в коридор. На кухне уже собрались все. Кай сидел на своём обычном месте с кружкой кофе, Джо накладывал пасту, а Винсент сидел во главе стола и просматривал какие-то бумаги. Когда я вошла, разговор на секунду стих. Я почувствовала, как взгляд мужчины скользнул по мне, но я заставила себя не отреагировать.
— О, хакерша. — протянул Джованни, отрываясь от тарелки. — Живая всё-таки. Я уж думал, ты там померла от похмелья.
— Почти. — буркнула я, садясь как можно дальше от Винсента.
Кай бросил на меня короткий изучающий взгляд, но ничего не сказал. Я сделала вид, что не заметила и принялась накладывать себе еду. Глаз на Винсента я не поднимала. Ужин тянулся мучительно долго. Русоволосый что-то рассказывал о делах, Кай вставлял редкие замечания, Винсент молчал. Я ела, не чувствуя вкуса и хотела только одного, чтобы этот вечер поскорее закончился. Как только тарелка опустела, я поднялась из-за стола, пробормотала что-то невнятное про усталость и выскользнула в коридор, чувствуя спиной чей-то взгляд.
В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выдохнула. Один чёртов ужин, а я чувствовала себя выжатой как лимон. Я уже собиралась стянуть толстовку и лечь, когда телефон в кармане завибрировал. Сообщение. Я взглянула на экран и замерла.
«Вайолет, это Вадим с пятого этажа. Твои родители умерли. Позвони мне».
Мир сузился до этих слов. Вадим. Тот самый сосед сверху, который однажды сунул мне сигарету, когда я сидела на лестнице и дрожала после очередного скандала и ушёл, оставив меня с этой дурацкой привычкой на всю жизнь. Я не вспоминала о нём годами и теперь он пишет мне. О родителях. О людях, которых я ненавидела и жалела одновременно. О тех, перед чьей дверью я стояла в последний раз полтора года назад и ушла, даже не попрощавшись. Пальцы задрожали. Я не могла позвонить при всех, потому-что если это окажется правдой я сорвусь. Мне нужно было выйти, подышать. Нажать вызов и услышать голос Вадима. Я сунула ноги в кроссовки и выскользнула в коридор, спускаясь по лестнице к задней двери. Охрана у входа проводила меня взглядом, но ничего не сказала. Я вышла в сад и медленно пошла по дорожке, набирая номер. Ночной воздух был прохладным. Гудки шли один за другим, но никто не отвечал. Я остановилась у старого фонтана, собираясь набрать снова, когда услышала шорох. Я резко обернулась. В тени живой изгороди кто-то стоял. Высокий силуэт отделился от кустов и шагнул на свет.
Виктор.
На его лице играла та самая улыбка, которую я видела в кошмарах. — Здравствуй, милая. — произнёс он. — Давно не виделись.
Я отшатнулась, одновременно пытаясь нащупать в кармане нож, который, блядь, как назло, остался в комнате и развернулась, чтобы бежать, но ноги вдруг стали ватными. Перед глазами поплыло. Я споткнулась и чуть не упала, вцепившись в край фонтана.
Что-то было не так. Очень не так.
В голове что-то запоздало щёлкнуло и я попыталась закричать, но голос сел, превратившись в хрип.
— Не пытайся. — сказал Виктор, подходя ближе. — Ты же понимаешь, что это бесполезно. Я всё продумал. Нас никто не видит, камеры отключены, а охрана занята фургоном с доставкой.
Мужчина схватил меня за плечи и дёрнул вверх, заставляя смотреть ему в лицо. Его пальцы были ледяными, а глаза безумными. Я попыталась вырваться, но мышцы не слушались. Последнее, что я увидела, это его улыбку, ставшую шире.
— Ну вот и всё. Ты снова моя.