Глава 25
Сознание возвращалось кусками. Сначала запах сырости, ржавчины и чего-то гнилого, застоявшиегося в этих стенах годами. Потом холод, пробирающий до костей и ползущий от бетонного пола в каждую клетку моего тела. А затем пульсирующая боль в затылке, тупая в плечах, острая в запястьях, туго стянутых за спиной чем-то грубым. Проволокой. Я почувствовала это сразу по тому, как металл впился в кожу, стоило мне попытаться пошевелиться. Я зашипела сквозь зубы и замерла, пережидая вспышку, а только после медленно открыла глаза. Подвал. Не тот, где держали меня люди Винсента, не тот, куда я спускалась к Виктору. Этот был чужим, старым, заброшенным. Лампочка под потолком мигала и каждый раз, когда свет гас на долю секунды, темнота становилась почти осязаемой. Густой, вязкой, проникающей в лёгкие. Стены покрывали ржавые потёки, где-то капала вода и этот звук методично сверлил мозг, не давая сосредоточиться на главном.
На том, что оказалась в полнейшей пизде.
— Очнулась.
Голос ударил по нервам раньше, чем я увидела его обладателя. Спокойный, почти ласковый, с той самой интонацией, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже. Такой знакомый, что внутри всё сжалось в ледяной ком. Виктор вышел из тени. Он был не один, двое людей стояли у дальней стены и их лица скрывали тени, но я даже не пыталась их рассматривать. Всё моё внимание было приковано к Виктору. Мужчина приближался медленно, словно хищник, загнавший свою жертву в угол и наслаждающийся моментом. На его лице застыло то самое выражение, которое я помнила с первой нашей встречи в компьютерном клубе. Тогда оно казалось мне спасением. Теперь я видела его настоящий смысл... голод и больное, извращённое желание владеть безраздельно.
— Где мы? — хрипло спросила я.
— Там, где никто тебя не найдёт. — ответил он. — Мы за городом. Старое здание. Раньше здесь был завод. Отличное место, правда? Тихое и уединённое. Можно делать всё, что захочешь и никто не услышит.
Он вдруг отошёл к столу, который стоял у стены. Я не видела, что там, но услышала металлический звук, заставляющий внутренности скрутиться в тугой узел. Когда брюнет повернулся обратно, в его руке был нож. Тонкий, с тёмной рукояткой. Сердце заколотилось так, что его, наверное, было слышно во всём подвале. Каждый удар отдавался в висках, в горле и в кончиках пальцев. Я заставила себя дышать ровнее, втягивая воздух через нос и выпуская через рот.
Нельзя показывать страх. Он питался им.
Виктор медленно обошёл меня и я почувствовала холодное прикосновение металла к плечу. Лезвие скользнуло по коже, пока плоскостью, но моё тело отреагировало мгновенно. Мышцы напряглись до каменной твёрдости, по рукам побежали мурашки. Каждое нервное окончание кричало об опасности.
— Знаешь, что самое забавное? — Виктор говорил тихо, почти интимно, продолжая водить не режущей стороной по моему плечу, вдоль ключицы, вверх к шее. — Так легко подкупить людей, которым нужны деньги. Я ведь просто заплатил одной из прислуг особняка и она сразу согласилась подсыпать тебе токсин, который вызвал паралич.
Я застыла, проглотив ком в горле. Прислуга. Кто-то, кто находился рядом каждый день. Кто подавал мне еду, наливал воду и тот, кто был частью этой крепости. Виктор в свою очередь издал самодовольный смешок, наслаждаясь моим молчанием.
— Ты была точно такой же. Никем. Пустым местом. Девочкой с разбитым лицом и бесплатной работой. Я ведь мог оставить тебя в том компьютерном клубе, за стойкой, но я поднял тебя. Отмыл, одел, научил. Каждую строчку кода, которую ты знаешь, в тебя вложил я. — Виктор наклонился к моему уху почти вплотную. — Ты была моим лучшим проектом, Вайолет. Моим идеальным инструментом. А теперь этот инструмент в руках итальянских мразей. Как думаешь, что я чувствую?
Я молчала. Дыхание перехватило, горло сдавило спазмом, но я не отводила глаз от ржавой стены напротив. Смотреть на него значит дать ему то, чего он хочет. Мою реакцию, страх, гнев.
Он не получит этого.
— А теперь слушай внимательно. — жёстко произнёс мужчина, становясь напротив меня и заслоняя собой лампу. Его тень накрыла меня целиком. — Ты расскажешь мне всё. Где находятся их точки в Неаполе. Сколько людей в охране, как часто сменяются посты, кто отвечает за связь. Все мелочи, все детали. Всё, что видела и слышала.
Я усмехнулась. Губа треснула и я почувствовала вкус крови во рту. — Пиздуй нахуй, Ви..
Удар пришёлся раньше, чем я закончила фразу. Голова дёрнулась в сторону так резко, что в шее что-то хрустнуло. Перед глазами вспыхнуло белым, а кожа на скуле взорвалась жгучей, пульсирующей болью. Искры заплясали перед глазами. Я почувствовала, как горячая струйка побежала из разбитой губы вниз по подбородку и закапала на колени, оставляя тёмные пятна на джинсах. В ушах зазвенело.
— Ты начала забывать родной язык, Вайолет? Или я невнятно выразился? — спросил Виктор тем же спокойным голосом, будто ничего не произошло. Он даже не запыхался. — Подумай лучше.
Я медленно подняла голову, чувствуя, как пульсирует разбитая скула. Во рту скапливалась кровь. Язык нащупал рассечённую изнутри щёку. Я посмотрела ему прямо в глаза и ничего не ответила. Виктор вздохнул, выпрямился и отошёл на шаг, явно готовясь к чему-то новому. Он думал, что первый удар меня сломал, что я уже сдалась...
Но он ошибся.
Я резко дёрнулась вперёд, используя всю силу ног и ударила его головой прямо в лицо. Лоб врезался в нос с глухим, влажным хрустом. Боль взорвалась в моём собственном черепе, но оно того стоило. Виктор отшатнулся, выронив нож. Зашипел, как раненый змей и схватился за лицо. Между его пальцев тут же потекла густая кровь, заливающая его светлую рубашку.
— Ах ты сука! — прошипел он и в его голосе впервые за всё время прозвучала настоящая, неприкрытая ярость. — Держите её!
Те двое у стены сорвались с мест мгновенно. Я попыталась вскочить и поднять нож, но забыла о проволоке на запястьях. Металл впился в кожу и я зашипела от боли, теряя равновесие. Стул подо мной качнулся и рухнул на пол вместе со мной. Один из мужчин схватил меня за волосы и дёрнул вверх, заставляя поднять голову. Второй сильно, без какой либо жалости ударил ногой под рёбра. Воздух вылетел из лёгких и я захлебнулась криком. Перед глазами заплясали чёрные точки, а потом первый снова дёрнул меня за волосы, прижимая лицом к холодному, грязному бетону.
— Лежи смирно, мразь. — прорычал он.
Виктор вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и медленно приблизился. Его глаза, ещё минуту назад спокойные, теперь горели холодной, расчётливой яростью. Нос распух и покраснел, кровь продолжала капать на пол. — Поднимите её. И привяжите нормально. — приказал он. — Ноги тоже.
Меня дёрнули вверх, как тряпичную куклу и швырнули обратно на стул. Я ударилась спиной о жёсткую деревянную спинку и болезненно поморщилась. Один из мужиков схватил меня за плечи, вжимая в стул, пока второй разматывал новый моток проволоки. Я услышала звук металлического скрежета, от которого желудок скрутило в узел. Они не просто связывали меня. В этот раз они намертво привязывали меня к стулу. Проволока легла на щиколотки, туго приматывая ноги к ножкам стула. Виток за витком, до хруста. Я почувствовала, как металл впивается в кожу даже сквозь джинсы, как кровь начинает пульсировать в пережатых венах. Затем они перехватили мои запястья, развели руки в стороны и примотали их к подлокотникам. Старая проволока уже разорвала кожу и когда они начали наматывать новую поверх кровавых борозд, я всё-таки застонала. Тихо, сквозь зубы, но Виктор это услышал.
— Вот так. — произнёс он, подходя ближе. — Теперь ты никуда не денешься.
Брюнет дал знак своим людям и те отошли обратно к стенам, снова превратившись в безликие тени. Я сидела, примотанная к стулу по рукам и ногам, чувствуя, как по запястьям и лодыжкам стекают тонкие струйки крови.
Виктор наклонился и поднял с пола нож. — Ты думаешь, они о тебе заботятся? — продолжил он, снова начиная медленно обходить меня по кругу. — Ты думаешь, ты для них что-то значишь? Винсент использует тебя так же, как использовал я. Просто он делает это красивее и дороже, но суть остаётся той же. Ты лишь функция, вещь. И как только ты перестанешь быть полезной, он выбросит тебя, как выбросил десятки других до тебя.
— Заткнись. — процедила я.
Он резко провёл лезвием вдоль моего плеча. Из горла вырвался вскрик, который я не успела подавить. Острый жар полоснул по коже, совсем не похожий на глухую тяжесть после ударов. Разрез мгновенно раскрылся и по руке потекла горячая кровь, тяжёлыми каплями падая на бетон. Я до боли прикусила губу, заставляя себя замолчать и сдержать рвущийся наружу стон, лишь бы он не услышал больше ни единого звука.
— Ты правда веришь, что они придут за тобой? — спросил Виктор, разглядывая окровавленное лезвие с каким-то странным удовлетворением. — Что Винсент бросит свои дела и поедет спасать девчонку, которую знает от силы месяц? — мужчина усмехнулся. — Брось, Вайолет. Ты всегда была наивной, но не настолько же.
Он резко присел передо мной на корточки и грубо взял моё лицо за подбородок. Пальцы у него были сильными и жёсткими. Виктор заставил меня смотреть ему в глаза. — Ты никому не нужна кроме меня. Я единственный, кто не бросил тебя, когда ты была на дне и я готов простить тебя. За предательство. За всё. Просто скажи мне то, что я хочу знать и всё закончится. Мы вернёмся в Россию. Ты снова будешь работать на меня. Всё будет как раньше. Даже лучше.
— Они с тебя шкуру живьём содрут, как только узнают, где я! — выкрикнула я, чувствуя, как по лицу катятся слёзы от боли, ярости и бессилия.
Виктор улыбнулся и эта улыбка была самым страшным, что я видела в своей жизни. — К тому моменту твоё тело уже остынет. — произнёс он почти ласково. — Ты моя, Вайолет. Только моя. — Он провёл рукоятью ножа вдоль моего тела, от шеи, через грудь, вниз по животу. — И я не собираюсь ни с кем делить своё.
Меня затрясло от омерзения. От осознания того, что он не блефует, не запугивает и не играет. Виктор действительно так думает. Мужчина действительно считает меня своей вещью, которую можно сломать, если она перестала слушаться.
— Ты больной ублюдок. — прошептала я сквозь зубы.
— Возможно.
Он наклонился ближе и я тут же вспомнила о гравировке на своём ноже. Никогда не сдавайся.
Не будь жертвой, Вайолет. Борись, блять, до конца.
Я набрала в рот слюну, смешанную с кровью и плюнула прямо ему в лицо. Красный сгусток растёкся по его щеке. На секунду в подвале стало абсолютно тихо. Даже его люди у стены замерли. Виктор медленно поднял руку и стёр слюну с лица. Посмотрел на свои пальцы. Потом перевёл взгляд на меня. Его улыбка исчезла. Осталось только холодное, пустое бешенство.
— Что ж.. — протянул он и от этого тона у меня кровь застыла в жилах. — Я предлагал тебе альтернативу. Ты не слушаешь. Значит, будет больно.
Он поднялся и кивнул своим людям, которые тут же оказались возле меня...