глава 57
— Принадлежу? — Даша вскинула голову, и в её глазах сверкнула настоящая, неприкрытая ярость. — Ты думаешь, если ты сильнее физически и можешь запереть меня в этой клетке, то ты владеешь мной? Ты ничего не смыслишь в силе, Олег. Ты просто пользуешься моментом!
Она попыталась резко оттолкнуть его, ударив ладонями в грудь, но Олег даже не шелохнулся. Напротив, этот жест только раззадорил его. Он перехватил её руки, грубо прижал их к стене над её головой и навалился всем весом, практически вдавливая её в бетон.
— Я смыслю в правде! — прорычал он, и его колено настойчиво вклинилось между её ногами, лишая малейшей опоры. — А правда в том, что ты захлебываешься в своем одиночестве. Ты вернулась в проект с этим лицом мертвой невесты, чтобы все тебя боялись. Но я не боюсь! Я вижу, как у тебя руки трясутся, когда я подхожу ближе чем на метр!
— Они трясутся от желания ударить тебя! — выкрикнула Даша, извиваясь в его хватке. — Ты — эгоист! Ты не давал мне дышать там, на испытаниях, ты лез в мои видения, а теперь ты лезешь мне под кожу! Ты портишь всё, к чему прикасаешься!
— Я порчу?! — Олег еще сильнее сжал её запястья, его лицо было в сантиметре от её, и Даша видела каждую искру в его потемневших глазах. — Я пытался удержать тебя от падения в бездну, пока ты строила из себя мученицу! Ты сама выбрала этот путь, а теперь обвиняешь меня в том, что я не даю тебе окончательно замерзнуть?
Он жадно прижался лбом к её лбу, его дыхание было рваным, тяжелым. Его свободная рука рванулась к её талии, сминая дорогую ткань, и резко дернула её на себя, заставляя Дашу буквально вжаться в него. Это было уже не просто зажимание — это была борьба, в которой каждое движение причиняло почти физическую боль, смешанную с диким, животным притяжением.
— Отпусти меня... — прошептала она, хотя её собственный голос звучал как мольба о продолжении.
— Нет, — отрезал он, и его губы жестко мазнули по её щеке, двигаясь к скуле. — Ты будешь стоять здесь и слушать всё, что я о тебе думаю. Ты — трусиха, Даша. Ты боишься признать, что этот проект для тебя — ничто по сравнению с тем, что происходит между нами в этой комнате. Ты прячешься за магию, потому что в жизни ты абсолютно беспомощна передо мной.
— Я не беспомощна! — Даша из последних сил дернулась, её волосы рассыпались по плечам, один из перстней больно царапнул его ладонь. — Я уничтожу тебя на следующем испытании! Я сделаю так, что ты сам захочешь уйти!
— Попробуй, — Олег внезапно отпустил её руки, но лишь для того, чтобы обеими ладонями обхватить её лицо, фиксируя его так плотно, что она не могла отвернуться. — Попробуй уничтожить то, что уже горит. Ты видишь во мне врага, потому что только врагу ты можешь позволить так близко к себе подобраться.
Он зажал её лицом к лицу, его пальцы впились в её волосы, и это было настолько на грани, что казалось — еще секунда, и они оба просто сгорят в этой ненависти, которая пахла озоном и бессонными ночами. Ссора не утихала, они продолжали бросать друг другу обвинения в неискренности и предательстве, пока стены каморки, казалось, не начали плавиться от этой невыносимой, яростной близости.
— Ты просто невыносим! — Даша почти задохнулась, чувствуя, как его тело, твердое как камень, лишает её всякой возможности даже пошевелиться.
Его руки продолжали собственнически удерживать её, а пальцы, запутавшиеся в её волосах, заставляли голову чуть запрокинуться. Каждое его прикосновение жгло, как раскаленное клеймо, пробивая её ледяную защиту. Даша чувствовала, что еще секунда — и она окончательно потеряет опору под ногами, растворяясь в этом бешеном ритме его сердца.
— Отпусти... — прошептала она, и в её голосе впервые прорезалась не ярость, а настоящая, надломленная просьба. — Пожалуйста, Олег. Отпусти меня сейчас же. Я больше не могу...
Она зажмурилась, не в силах больше выносить этот жадный, пронизывающий насквозь взгляд. Олег замер. Он чувствовал, как она дрожит в его руках — не от холода и даже не от злости, а от того невыносимого напряжения, которое они сами создали. Его пальцы на её талии на мгновение сжались еще сильнее, будто он не хотел признавать поражение, но затем он медленно, дюйм за дюймом, начал отступать.
— Иди, — хрипло бросил он, убирая руки. — Беги, если это всё, на что ты способна.
Даша, едва почувствовав свободу, судорожно вздохнула, хватая ртом воздух. Она не стала ничего отвечать. Оправив платье дрожащими руками, она резко развернулась к двери, мечтая только об одном — оказаться как можно дальше от этой комнаты и от человека, который заставил её чувствовать себя такой уязвимой.
Она уже протянула руку к засову, чтобы рвануть его на себя, как вдруг замерла.
Прямо за дверью, в паре сантиметров от них, послышались тяжелые, уверенные шаги. Кто-то подошел вплотную к входу в каморку.
— Да нет, я тебе говорю, свет там еще горит, — раздался приглушенный голос одного из операторов. — Может, забыли выключить, когда реквизит уносили?
— Сейчас проверю, — ответил второй голос, и Даша увидела, как массивная ручка двери начала медленно, с металлическим щелчком, поворачиваться вниз.
Сердце Даши ушло в пятки. Она застыла, не смея даже дышать, понимая, что если дверь сейчас откроется, их застанут здесь вдвоем — взвинченных, со следами борьбы на одежде и в полумраке. Это был бы конец всему. Она инстинктивно вжалась спиной в дверь, будто пытаясь своим весом удержать её, и в ужасе посмотрела на Олега.
Олег среагировал мгновенно, не дав ей издать ни звука. В один бесшумный прыжок он снова оказался рядом, накрывая её руку на засове своей ладонью и наваливаясь плечом на дверь, чтобы та не поддалась снаружи.
— Тсс... — выдохнул он ей в самый висок.
Ручка двери снаружи дернулась один раз, другой. Замок, который Олег запер в самом начале, натянулся, издавая тихий, предательский скрип. Даша зажмурилась, чувствуя, как её затылок упирается в твердое плечо Олега, а его свободная рука снова по-хозяйски легла ей на талию, прижимая к себе, чтобы она не пошатнулась.
— Эй, Саш, походу изнутри закрыто, — донесся голос из коридора. — Может, там кто из клининга заперся?
— Да ладно, пойдем, — отозвался второй оператор. — Завтра разберемся. Если кто и заперся, то явно не для того, чтобы мы им мешали. Пошли покурим.
Шаги стали медленно удаляться, стихая в длинном коридоре павильона. Даша еще несколько секунд стояла неподвижно, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Она всё еще была прижата спиной к груди Олега, и его близость теперь ощущалась еще острее.
— Ушли, — прошептал он, но руку с двери не убрал.
Даша почувствовала, как его дыхание щекочет её шею. Страх быть пойманной прошел, оставив место гулкой, пульсирующей тишине, в которой его присутствие стало почти осязаемым. Она резко обернулась в его руках, оказавшись в ловушке между дверью и его телом.
— Ты с ума сошел? — прошипела она, глядя на него снизу вверх. — Нас чуть не вышвырнули с проекта из-за твоих выходок!
— Зато ты замолчала, — Олег усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только горькое, темное торжество. — Ты так боялась, что нас увидят, Даш... Чего именно ты боишься? Что все узнают, что ты всё еще не можешь быть ко мне равнодушной?
Он снова начал сокращать дистанцию, зажимая её, пользуясь тем, что она до сих пор не пришла в себя от испуга. Его пальцы на её талии сжались сильнее, сминая ткань, а взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.
— Оставь меня... — она попыталась оттолкнуть его, но руки были как ватные. — Это не любовь, Олег. Это просто твоя жажда контроля. Ты не можешь смириться, что я больше не твоя "ученица".
— Я никогда не считал тебя ученицей, — он подался вперед, так что их лбы снова соприкоснулись. — И ты это знаешь. Ты сама придумала эту сказку, чтобы тебе было легче меня ненавидеть. Но посмотри на себя... Ты же горишь, когда я рядом.
Он жадно замер, глядя на её губы, которые подрагивали то ли от злости, то ли от невыносимого желания. Ссора была готова вспыхнуть с новой силой, переходя в ту стадию, где слова заканчиваются и начинается полная потеря контроля.