глава 56
Олег медленно, почти нехотя, убрал ладонь от её губ, но руку не опустил — его пальцы задержались на её щеке, а затем скользнули к шее, заставляя Дашу вздрогнуть. Он всё еще прижимал её к стене, и в этой узкой каморке, где из звуков осталось только их рваное дыхание, стало невыносимо жарко.
— Ушли, — прошептал он, но не отошел ни на сантиметр. Напротив, он наклонился еще ниже, так что его лоб коснулся её лба. — Видишь? Мы даже в шаге от позора не можем перестать грызться. Ты сводишь меня с ума, Смирнова.
— Тогда отпусти, — выдохнула она, хотя её руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, судорожно сжали края его пиджака. — Зачем ты это делаешь? Зачем запер нас здесь? Чтобы показать, что ты сильнее?
— Чтобы ты хоть раз замолчала и послушала не хейтеров в сети, а то, что происходит здесь, — он резко перехватил её руку и прижал к своей груди, туда, где сердце готово было пробить ребра. — Слышишь? Это из-за тебя. Ты пришла в проект, чтобы победить, или чтобы уничтожить всё, что между нами было?
— Между нами ничего не было, Олег! — Даша попыталась вернуть себе прежний ледяной тон, но голос предательски дрогнул. — Были только твои нравоучения и моя попытка не сойти с ума. А теперь ты просто не можешь пережить, что я больше не подчиняюсь твоим правилам.
— Ах, вот как? — Олег зло усмехнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый адский огонь. — Ты думаешь, это вопрос власти? Ты думаешь, я зажимаю тебя здесь, чтобы баллы в таблице обсудить?
Он жадно подался вперед, его губы замерли в миллиметре от её рта. Даша чувствовала, как по коже пробегают искры. Это был не флирт, это была война, где каждый жест был ударом. Он вел носом по её скуле, спускаясь к самому уху, обжигая шепотом:
— Ты можешь ставить мне хоть единицы, Даша. Ты можешь проклясть весь мой род. Но ты никогда не сможешь стереть то, как ты на меня смотришь, когда камеры выключены. И то, как ты сейчас боишься, что я тебя поцелую... или что я этого не сделаю.
Даша задохнулась от его наглости и одновременно от той правды, которую он так жестоко вскрыл. Она вскинула голову, встречаясь с ним взглядом.
— Ты самовлюбленный придурок, — прошипела она, чувствуя, как её собственное тело предает её, прижимаясь к нему сильнее.
— А ты — маленькая лгунья, которая строит из себя королеву мертвых, а сама горит от одного моего прикосновения, — парировал он, и его рука собственнически легла на её талию, сминая бархат платья.
Они стояли в этой темной, душной комнате, два самых сильных практика сезона, и не могли справиться с элементарной человеческой жаждой. Ссора продолжалась, они бросали друг другу в лицо обвинения в эгоизме, в игре на публику, в слабости, но каждое слово тонуло в этом невыносимом физическом напряжении. Олег продолжал её зажимать, не давая ни секунды передышки, наслаждаясь тем, как рушится её самообладание, но так и не переходя ту самую грань, за которой начиналось капитуляция.
— Ну же, — вызвал он её, глядя прямо в расширенные зрачки. — Ударь меня. Прокляни. Или признай, что ты вернулась ради этого.
Даша только сильнее сжала челюсти, глядя на него с такой смесью любви и ярости, что, казалось, стены каморки сейчас просто рухнут, не выдержав этого накала.
— Ради этого? — Даша сорвалась на хриплый, надтреснутый смех, хотя её пальцы так сильно впились в плечи Олега, что она чувствовала твердость его мышц под тканью. — Ты серьезно думаешь, что я разрушила свою жизнь, прошла через это унижение с уходом и возвращением только ради того, чтобы ты зажал меня в каморке? Ты слишком высокого о себе мнения, Шепс!
— Тогда почему ты не уходишь? — Олег надавил сильнее, прижимаясь к ней всем телом, так что она кожей чувствовала пряжку его ремня. — Дверь уже не дергают. Путь свободен. Но ты стоишь здесь и впитываешь каждый мой вдох. Ты жаждешь этой ярости так же сильно, как и я.
— Я стою здесь, потому что ты меня держишь! — выдохнула она, хотя оба знали, что это ложь.
Олег медленно отпустил её запястья. Его руки не упали вниз, а скользнули по её предплечьям, оставляя за собой дорожку из мурашек, и остановились на талии, рывком притягивая её так близко, что их носы соприкоснулись.
— Всё. Я тебя не держу. Иди, — прошептал он, обжигая её губы своим дыханием. — Иди к своим зрителям, к своим десяткам, к своей «свободе». Что же ты не бежишь?
Даша замерла. Это был вызов. Чистая провокация. Она смотрела в его глаза — темные, зрачки расширены до предела, в них отражался только её собственный страх и желание. Она ненавидела его за то, что он видел её насквозь. Ненавидела за то, что он знал: её «ледяная броня» — это просто тонкая корка льда над извергающимся вулканом.
— Ты... — она запнулась, чувствуя, как его ладонь собственнически легла на её затылок, запуская пальцы в волосы, слегка оттягивая их назад и заставляя её поднять подбородок.
— Кто я? — его голос стал совсем низким, вибрирующим. — Твой главный враг? Или единственный человек, который не боится твоей тьмы? Ты же сама хочешь, чтобы я сорвал с тебя эту маску. Тебе невыносимо быть сильной в одиночку.
— Замолчи! — она рванулась, но это движение лишь привело к тому, что её губы коснулись его губ — мимолетно, почти случайно, но этого хватило, чтобы в каморке буквально вышибло пробки.
Олег не поцеловал её полноценно, он лишь жадно вдохнул этот момент, замирая в миллиметре от полноценного контакта. Это было издевательство. Он дразнил её, заставляя саму тянуться к нему, заставляя её признать поражение.
— Ты проиграла, Даша, — прошептал он, и его губы едва задели её уголок рта. — Ты можешь ненавидеть меня завтра в Готзале, можешь топить меня в оценках, но сейчас... сейчас ты принадлежишь этой секунде. Со мной.
Даша почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Она знала, что должна уйти, должна оттолкнуть его и забыть этот вечер как страшный сон. Но вместо этого она лишь сильнее зарылась пальцами в его волосы, не в силах разорвать этот адский круг. В коридоре снова послышались отдаленные голоса, напоминая о том, что их мир — это декорации, камеры и вечная борьба, но здесь, в темноте, между ними была только эта дикая, неправильная правда.