глава 55
Ты просто мастер всё переворачивать! — Даша почти задыхалась, её пальцы судорожно сжали края бархатного платья. — Твоё «я ничего не говорил» звучит громче любого оскорбления. Ты стоишь здесь с таким видом, будто ты судья, а я — подсудимая, которая должна оправдываться за то, что вообще посмела вернуться!
— Да это у тебя паранойя, Даша! — Олег сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. — Ты настолько привыкла защищаться, что нападаешь на всех подряд. Я просто стою! Я просто молчу! Что еще мне сделать, чтобы ты перестала видеть во мне врага? Исчезнуть?
— О, как удобно! — Даша горько усмехнулась, и в её глазах блеснули злые слезы. — Сделать меня виноватой в том, что тебе «неудобно» стоять рядом. Тебе не кажется, что это ты создаешь вокруг себя вакуум, в котором все остальные должны чувствовать себя ничтожествами?
— Ничтожеством?! — Олег вытаращил глаза, искренне пораженный. — Ты сейчас серьезно? Я четыре дня места себе не находил, пока ты трубку не брала, а теперь я виноват в том, что у меня «вид не такой»? Знаешь что...
Он резко отвернулся, махнув рукой, но тут же развернулся обратно, не в силах сдержаться:
— Ты сама себя в этот угол загнала! И не надо сваливать на моё «высокомерие» то, что ты просто не умеешь принимать нормальное человеческое отношение!
— Нормальное?! — сорвалась Даша. — Твоё отношение — это клетка! Ты хочешь, чтобы я была понятной, удобной и вечно благодарной за твою заботу. Но я не такая! И никогда не буду!
В Готзале стало так тихо, что было слышно гудение осветительных приборов. Остальные экстрасенсы стояли, боясь пошевелиться. Влад, который минуту назад стебался, теперь выглядел слегка растерянным — он явно не ожидал, что его шутка превратится в такой яростный пожар.
Марат Башаров, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, медленно поднял руку.
— Так, — громко произнес он, разрезая тишину. — Я думаю, зрители получили даже больше «контента», чем просили.
Даша и Олег одновременно вздрогнули, будто их облили холодной водой. Они оба тяжело дышали, глядя друг на друга с неприкрытой злостью, но в глубине этого взгляда у обоих читалось нечто другое — жуткая усталость и отчаяние.
— Даша, Олег, займите свои места, — уже спокойнее сказал Марат. — Нам нужно закончить оглашение результатов. Личные счеты оставите для гримерки... или для жизни вне камер.
Даша резко отвернулась, смахивая непрошеную слезинку с щеки, и встала на своё место, вцепившись в свои перстни так, что побелели костяшки. Олег еще секунду постоял на месте, глядя ей в затылок, а потом молча отошел на край линейки.
Между ними теперь была не просто «тень» или «холод». Между ними была разверстая пропасть из несказанных слов и взаимных обид, которую ни один ритуал и ни одна десятка в таблице не могли заполнить. Съемка продолжалась, но все понимали: этот Готзал они оба запомнят надолго.
Съемки закончились, и павильон погрузился в полумрак. Даша осталась сидеть на кожаном диване, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Но тишина длилась недолго. Олег, взвинченный и злой, рывком поднял её и потащил за собой в техническую каморку за кулисами.
Как только дверь захлопнулась, он запер её на защелку и впечатал Дашу в стену. Его руки ударили по обе стороны от её плеч, а тело прижало её так плотно, что она чувствовала жар, исходящий от него.
— Ненавижу тебя, — прошипел он ей прямо в губы. — За то, что ты делаешь из нас посмешище. За то, что вернулась такой... ледяной.
— Это ты сделал меня такой! — выкрикнула она в ответ, пытаясь оттолкнуть его. — Твои советы, твоя опека — мне это не нужно! Уйди!
Олег подался вперед, жадно зажимая её, его дыхание обжигало её кожу. Они продолжали ругаться, переходя на яростный шепот, их лица были в миллиметре друг от друга. Напряжение было таким, что воздух казался густым.
Вдруг в коридоре раздались шаги, и ручка двери резко дернулась.
— Даша? Олег? Вы там? — голос Влада звучал совсем рядом.
Ручка задергалась сильнее, кто-то снаружи начал настойчиво стучать в дверь.
— Эй, заперто, что ли? Ребят, открывайте, мы знаем, что вы там!
Даша в ужасе открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть или позвать на помощь, но Олег среагировал мгновенно. Он резко накрыл её рот своей ладонью, заглушая любой звук, и еще сильнее прижал её своим весом к стене, буквально сливаясь с ней в одно целое.
— Тсс... — выдохнул он ей прямо в ухо.
Даша замерла, широко открытыми глазами глядя на него. Его рука была теплой и пахла его парфюмом, а сердце Олега бешено стучало прямо под её ладонями. Она чувствовала каждое его движение, каждую напряженную мышцу. Это был настоящий ад: снаружи продолжали дергать ручку и стучать, а здесь, в тесной темноте, она была полностью в его власти, не в силах даже дыхнуть.
— Слышишь, — прошептал он ей на самое ухо, пока она судорожно пыталась высвободиться из-под его руки. — Если сейчас не замолчишь, они зайдут и увидят нас такими. Ты этого хочешь?
Даша затихла, перестав сопротивляться. Она чувствовала, как его пальцы на её лице слегка дрожат, а взгляд Олега, жадный и темный, был прикован к её глазам.
Стук за дверью повторился последний раз.
— Странно, — послышался голос Лины. — Пошли, может, они через другой выход ушли.
Шаги начали медленно удаляться. Олег не спешил убирать руку. Он продолжал удерживать её в этом капкане, глядя на её губы под своей ладонью. В этой тишине, наступившей после стука, их ссора превратилась в нечто гораздо более опасное — в электрический разряд, который вот-вот готов был взорваться поцелуем, которого они оба так боялись.