глава 58
Даша хотела что-то ответить, язвительное и острое, но слова застряли в горле. В тесном пространстве между дверью и его телом не осталось места для лжи. Она видела, как в глазах Олега ярость медленно растворяется в чем-то более глубоком, тягучем и невыносимо честном.
Он больше не давил на неё, не пытался доказать свою правоту криком. Его ладонь, всё еще лежавшая на её талии, вдруг стала обжигающе мягкой. Он медленно переместил руку выше, ощущая пальцами бешеный ритм её пульса на шее, и Даша невольно подалась вперед, теряя последнюю каплю своего знаменитого самообладания.
— Ты такая колючая, Даш... — почти неслышно прошептал он, и в этом шепоте было столько измотанной нежности, что у неё перехватило дыхание. — Но я всё равно чувствую, как ты по мне скучала.
Его взгляд на мгновение задержался на её глазах, будто он спрашивал разрешения, а затем Олег медленно, давая ей каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть его, сократил оставшееся расстояние.
Он не стал дожидаться ответа. Его губы, сначала едва коснувшись её губ в невесомом, дразнящем жесте, вдруг накрыли их уверенно и жадно.
Это не был поцелуй из голливудских мелодрам — это был взрыв всего того, что они копили неделями: обид, недосказанности, боли и той самой дикой тяги, которую они оба пытались заглушить яростными спорами в Готзале. Олег целовал её так, будто пытался забрать себе весь её холод, выпить её протест до капли.
Даша на секунду замерла, ошеломленная этой внезапной переменой, но уже в следующее мгновение её пальцы, до этого судорожно сжимавшие его пиджак, скользнули вверх, зарываясь в его волосы. Она ответила на поцелуй с той же отчаянной страстью, признавая своё полное и окончательное поражение в этой войне.
В каморке стало нечем дышать. Ссора, которая только что казалась концом их отношений, превратилась в начало чего-то, что было гораздо сильнее их обоих. Олег прижал её к двери еще крепче, но теперь в этом жесте не было грубости — только страх снова её отпустить. За дверью всё так же царила тишина павильона, но здесь, в полумраке, их мир окончательно сошел с орбиты.
Поцелуй становился всё глубже, превращаясь в какой-то безумный диалог без слов. Олег целовал её жадно, почти со стоном, словно пытался через этот контакт вытянуть из неё все те колючие шипы, которыми она обросла за время их разлуки. Его руки, до этого сжимавшие её плечи, теперь переместились на её лицо, пальцы бережно и одновременно собственнически обхватили её скулы, не давая Даше ни единого шанса отстраниться.
Даша чувствовала, как её сознание плывет. Вся её логика, все клятвы «больше никогда не подходить к нему» рассыпались в прах под напором этого жаркого, неистового напора. Она отвечала ему так же яростно, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, накопленную обиду и то щемящее одиночество, которое она так тщательно скрывала под маской безразличия.
Олег вдруг оторвался от её губ всего на миллиметр, но не отпустил. Его дыхание, тяжелое и рваное, обжигало её кожу. Даша открыла глаза, глядя на него с отчаянием и затаенной болью.
— Ненавижу тебя... — хрипло, почти с надрывом выдохнула она, прежде чем сама, не в силах больше сопротивляться, снова потянулась к его губам.
Олег ответил на этот выпад еще более жадным поцелуем, в котором теперь сквозила не только страсть, но и какая-то обреченная тоска. Он прижался к ней лбом, его руки скользнули вниз по её спине, притягивая Дашу так плотно, что казалось, между ними невозможно просунуть даже лист бумаги. В этом тесном пространстве, за закрытой дверью, они наконец-то были настоящими — не медиумами, не соперниками, а просто двумя людьми, которые окончательно запутались друг в друге.
Даша чувствовала, как его сердце колотится о её грудную клетку — в такт её собственному. Весь мир за пределами этой каморки перестал существовать. Не было больше камер, не было Марата с его вопросами, не было турнирной таблицы. Был только Олег, его запах, его горячие ладони и эта сумасшедшая близость, от которой кружилась голова.
Она прижалась щекой к его груди, тяжело дыша, и Олег спрятал лицо в её волосах, наконец-то расслабляя хватку, но всё ещё не выпуская её из кольца своих рук. Ссора утихла, оставив после себя лишь горький привкус правды: как бы сильно они ни ругались на пустом месте, этот ад был им обоим необходим, чтобы просто почувствовать, что они всё ещё живы.
— Всё, — прошептал он ей в макушку, и в его голосе больше не было яда. — Хватит. Мы оба знаем, что это не закончится. Никогда.
Тишина в каморке стала другой — не давящей, а густой и тягучей. Олег всё еще держал её, притиснув к двери, но теперь в его теле не было той агрессивной жесткости. Он осторожно коснулся губами её виска, вдыхая аромат её духов, смешанный с запахом пыли и их общего безумия.
Даша медленно открыла глаза. Ярость ушла, оставив после себя лишь звенящую усталость. Она чувствовала, как его рука на её талии слегка подрагивает — Олег, всегда такой уверенный и контролирующий ситуацию, сейчас был разбит этим моментом не меньше её самой.
— Нам нужно идти, — прошептала она, не делая, впрочем, ни единой попытки отстраниться. — Если они вернутся и всё-таки откроют дверь...
— Плевать, — глухо отозвался он, зарываясь лицом в изгиб её шеи. — Пусть смотрят. Пусть весь Готзал видит, что мы стоим друг друга.
— Нет, Олег, — Даша всё-таки уперлась ладонями в его грудь, слегка отодвигая его. — Мы не можем. Не так. Не здесь.
Олег поднял голову. Его глаза, обычно холодные и пронзительные, сейчас светились какой-то лихорадочной нежностью. Он смотрел на её припухшие губы, на размазанную помаду, на выбившиеся из прически пряди. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, привел в порядок её воротник, поправил волосы.
— Ты права, — признал он с трудом, его голос всё еще вибрировал от нерастраченного напряжения. — Не здесь. Но ты больше не убежишь, Смирнова. Я не дам тебе снова выстроить эту стену.
Он первым потянулся к засову. Щелчок замка в тишине прозвучал как выстрел. Олег приоткрыл дверь на пару сантиметров, вслушиваясь в звуки пустого коридора.
— Чисто, — коротко бросил он.
Даша судорожно выдохнула, пытаясь собрать остатки своей «королевской» выдержки. Она поправила платье, провела пальцами под глазами, стирая следы волнения.
— Выходи первой, — сказал Олег, отступая в тень стеллажей. — Я выйду через пару минут через другой выход. Чтобы не было лишних вопросов.
Даша кивнула. Она уже взялась за ручку двери, но на мгновение обернулась. В полумраке каморки силуэт Олега казался чем-то мистическим, почти нереальным.
— Мы всё еще враги в этом шоу, Шепс, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.
— Конечно, — Олег криво, почти по-доброму усмехнулся. — Но теперь мы оба знаем, какая цена у этой войны.
Даша толкнула дверь и быстро вышла в коридор, чувствуя, как прохладный воздух павильона обжигает её пылающее лицо. Она шла к своей гримерке, не оборачиваясь, но кожей всё еще ощущала тепло его рук и вкус того поцелуя, который изменил в этом сезоне абсолютно всё.
Даша зашла в свою гримерку и резко заперла дверь, прижавшись к ней спиной. В зеркале на неё смотрела женщина, которую она сама едва узнавала: лихорадочный румянец, потемневшие глаза и губы, которые до сих пор пульсировали от его поцелуев. Она коснулась их пальцами, пытаясь осознать, что произошло. Ненависть никуда не ушла, но она сплелась с чем-то настолько мощным, что отрицать это дальше было бессмысленно.
Через десять минут в дверь настойчиво постучали. Даша вздрогнула.
— Даш, ты там скоро? Машины подали, — это был голос администратора.
— Да, сейчас выхожу, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Когда она вышла в общий холл, Олег уже был там. Он стоял у окна, переговариваясь с Александром. На нем снова была эта маска ледяного спокойствия и профессионализма, но как только Даша появилась в поле зрения, его взгляд на долю секунды метнулся к ней. Это был короткий, обжигающий контакт, который сказал ей больше, чем любая его тирада в каморке. «Я тебя не отпустил», — читалось в его глазах.
Влад Череватый, проходя мимо с рюкзаком на плече, подозрительно прищурился, переводя взгляд с Даши на Олега.
— Что-то вы оба какие-то... заряженные, — хмыкнул он, блеснув глазами. — Воздух аж искрит. Неужто проклятиями обменялись напоследок?
— Почти, Влад, — сухо ответил Олег, даже не повернув головы. — Почти.
Даша молча прошла мимо них к выходу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Садясь в машину, она увидела в зеркало заднего вида, как Олег выходит на крыльцо павильона. Он не пошел к своему автомобилю сразу. Он зажег сигарету и смотрел вслед её отъезжающей машине, пока её огни не растворились в темноте московских улиц.