глава 51
Состояние Даши не менялось. Прошло несколько дней, но она продолжала существовать в режиме «автопилота». Она приходила в павильон вовремя, садилась в кресло гримера и позволяла наносить макияж, не произнося ни слова.
Её игнорирование реальности стало пугающим. На советах в Готзале она больше не вступала в споры. Когда другие участники ссорились, перебивали друг друга и доказывали свою правоту, Даша просто смотрела в одну точку. Она перестала оценивать работу коллег по своему мнению или вникать в то, как именно они провели испытание. Теперь она просто молча ставила всем десятки — завышала баллы механически, лишь бы избежать лишних вопросов, не объяснять причины низких оценок и не вступать ни с кем в диалог.
В итоге, пока остальные боролись за объективность и доли баллов, Даша, не заметив сама, начала стремительно скатываться в самый низ турнирной таблицы. Её это не волновало.
Олег уже который раз пытался пробить эту стену. Он зашел, когда Даша сидела одна, глядя на свое отражение в зеркале.
— Даша, посмотри на меня, — он подошел и положил руки на спинку её кресла. — Хватит. Люди в сети, коллеги — они не стоят того, чтобы ты так себя стирала. Ты уже внизу таблицы, ты понимаешь это? Ещё неделя в таком состоянии, и ты вылетишь.
Даша даже не моргнула. Она видела его в зеркале, видела его отчаяние, но внутри ничего не откликалось. Она продолжала молча поправлять кольцо на пальце, полностью игнорируя его присутствие, будто его и не было в комнате.
— Даша! — он сорвался на шепот, полный боли. — Скажи хоть слово. Ударь меня, начни огрызаться, скажи, что я лезу не в свое дело.
Она встала и, не удостоив его даже взглядом, прошла мимо, едва не задев его плечом. Тишина была её единственным ответом
Даша подняла взгляд на таблицу. Красные цифры отразились в её зрачках, но пульс не участился. Она смотрела на своё имя в самом низу списка так, будто это была чужая фамилия, не имеющая к ней никакого отношения.
— Место в таблице не определяет силу духа, — произнесла она своим новым, «мертвым» голосом. — Если проект решит, что мне пора уйти — значит, так тому и быть. Мне всё равно.
В зале повисла тяжелая, душная тишина. Участники переглядывались. Даже те, кто раньше считал Дашу опасной конкуренткой и втайне желал её ухода, теперь чувствовали дискомфорт. Это не была победа над сильным врагом — это было наблюдение за тем, как человек добровольно уходит в небытие.
— Да хватит уже! — не выдержала Марьяна, резко обернувшись к ней. — Ты на кого сейчас работаешь? На зрителей? На нас? Или ты просто трусишь признать, что тебе больно, и поэтому прикидываешься мертвой? Вернись в реальность, Смирнова! Начни бороться! Ты же была танком, ты всех нас строила!
Даша даже не повернула головы. Её лицо оставалось абсолютно неподвижным, словно высеченным из камня. Она продолжала смотреть на Марата, ожидая, когда эта формальность закончится.
Олег перехватил её у самого выхода. Он буквально преградил ей путь, упершись руками в стены коридора. В тусклом свете ламп его лицо казалось изможденным.
— Даша, последний раз прошу, — прохрипел он. — Посмотри на меня. Не на стену, не в пустоту. На меня.
Она остановилась. Расстояние между ними было не больше десяти сантиметров. Он чувствовал холод, исходящий от её кожи, видел слой грима, который скрывал её истинное состояние. Она не пыталась уйти, не пыталась спорить — она просто стояла и ждала, когда он освободит дорогу.
— Ты же сама себя уничтожаешь, — он понизил голос, и в нём послышались слезы ярости. — Ты ставишь эти чертовы десятки, чтобы не вступать в диалог, чтобы не чувствовать. Ты боишься, что если откроешь рот и начнешь огрызаться, то из тебя выйдет не яд, а крик боли? Так закричи! Ударь меня! Только не молчи...
Даша медленно подняла на него глаза. В этом взгляде была такая бесконечная, ледяная пустыня, что Олег невольно вздрогнул. В ней не осталось даже тени той усмешки, которая раньше могла промелькнуть в моменты её торжества.
— Ты слишком много на себя берешь, Олег, — тихо ответила она. — Ты думаешь, что твои слова могут что-то изменить в том, кто уже сделал выбор. Ты хочешь видеть ту Дашу? Ищи её в архивах прошлых выпусков. Здесь её больше нет.
Она не стала дожидаться его реакции. Даша просто отвела взгляд в сторону, давая понять, что разговор окончен. Когда Олег, окончательно обессилев от её безразличия, медленно опустил руки, она прошла мимо него.
Её шаги по кафельному полу звучали четко и гулко. Она уходила во тьму павильона, не оборачиваясь на его тяжелое дыхание за спиной. Ей было всё равно, что будет на следующей неделе. Ей было всё равно, останется она в проекте или нет. Она достигла того состояния, когда ни один голос в мире больше не мог заставить её сердце биться быстрее.
Следующие несколько дней прошли в полном вакууме. Даша почти не выходила из своей квартиры, где пустые коробки продолжали стоять вдоль стен, напоминая о том, что она так и не обжилась в этом мире. Она не включала свет, предпочитая сумерки, которые соответствовали ее внутреннему состоянию.
Наступил день голосования, который должен был решить, кто покинет проект. В Готзале было не по-майски зябко. Коллеги-экстрасенсы перешептывались, бросая на Дашу опасливые взгляды. Она стояла на своем месте, бледная, в глухом черном платье, которое, казалось, выпивало из нее последние остатки жизни.
Марат Башаров вышел в центр зала с конвертом в руках.
— Сегодняшний вечер будет решающим, — начал он, и его голос эхом отозвался под сводами. — Даша Смирнова, вы набрали рекордно низкое количество баллов от телезрителей. Ваше молчание и ваше безразличие на последних советах сыграли против вас. Фанаты не прощают потери искры.
Даша смотрела прямо перед собой. Ее лицо не дрогнуло даже тогда, когда по залу пронесся гул разочарования.
— Даша, — Марат подошел ближе. — Согласно правилам, тот, кто находится внизу таблицы, должен либо покинуть нас, либо доказать свое право на место в битве. Вы готовы бороться в «дуэли» или вы принимаете свое поражение и уходите сейчас?
Олег, стоявший в метре от нее, подался вперед. Его челюсти были плотно сжаты, а в глазах читалась мольба: «Ну же, скажи «да», разозлись, покажи им всем!»
Даша медленно перевела взгляд на Марата.
— Бороться — значит признавать важность происходящего, — ее голос был едва слышным, но в абсолютной тишине он резал как бритва. — Если зрители решили, что мое время здесь истекло, я не стану их переубеждать. У меня нет интереса что-то доказывать.
— Ты с ума сошла? — не выдержал Влад, сделав шаг к ней. — Дашка, ты же лучшая! Просто открой рот и скажи, что остаешься! Ты же сама себя живьем закапываешь!
Даша посмотрела на Влада. Спокойно. Почти сочувственно.
— Мы все когда-нибудь там будем, Влад. Я просто пришла туда чуть раньше.
Она начала медленно снимать свой микрофон-петличку. Пальцы двигались уверенно, без тени дрожи.
— Даша, постойте, — Марат выглядел искренне растерянным. — Вы хотите сказать, что добровольно покидаете проект «Битва сильнейших»? Вот так? Без боя?
— Я уже проиграла свой главный бой, Марат. Остальное — декорации.
Она положила микрофон на подиум и сделала шаг назад. В этот момент Олег сорвался с места. Он преградил ей путь, хватая за плечи, пытаясь заставить ее посмотреть ему в глаза.
— Ты не уйдешь так! — прошипел он, и его голос сорвался на крик. — Ты не имеешь права просто сдаться! Ты — Даша Смирнова! Ты та, кто ставит мертвых на колени! Где ты, черт возьми?!
Даша посмотрела на его руки на своих плечах. Она не пыталась вырваться, не злилась. Она просто была... пустой.
— Ее здесь нет, Олег. Ты держишь только оболочку.
Она аккуратно отстранилась. Ее движение было таким холодным и окончательным, что руки Олега сами бессильно опустились. Она прошла мимо него, мимо онемевших коллег, мимо камер. Она шла к выходу из Готзала, и звук ее каблуков был единственным звуком в этой давящей тишине. Она уходила, не забрав ни вещей, ни признания, оставляя за собой лишь шлейф ледяного холода и ощущение абсолютной, непроглядной тьмы. Через мгновение она была уже дома полностью поникшая.