глава 49
Даша уткнулась лицом в плечо Олега, и её рыдания постепенно переходили в судорожные вздохи. Она чувствовала, как его пальто пропитывается её слезами, но сейчас ей было всё равно. Олег же сжимал её так крепко, будто боялся, что если он ослабит хватку, она просто рассыплется в пыль прямо здесь, на холодном асфальте.
— Я не могу больше, Олег... — прошептала она, едва шевеля губами. — Все эти взгляды, эти шепотки... Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.
— Я знаю, — тихо ответил он, поглаживая её по волосам. — Я рядом. Слышишь? Пусть смотрят, пусть говорят. Мы справимся.
Они стояли так несколько минут, затерянные в тени между двумя фургонами съемочной группы. В паре десятков метров от них, за густым кустарником, отделяющим парковку от тротуара, замерли две тени. Девочки-подростки, дежурившие здесь с самого вечера, едва дышали от восторга.
— Снимай, снимай! — отчаянным шепотом приказала одна другой. — В фокус лови! Господи, они реально вместе!
Смартфон в руках фанатки дрожал, но камера послушно фиксировала каждый момент: как Олег бережно отстраняет Дашу, как он стирает большими пальцами слезы с её щек, и как она на секунду закрывает глаза, доверчиво подставляясь под его касание. Экран телефона светился тусклым прямоугольником, но в темноте ночи пара была слишком поглощена друг другом, чтобы заметить лишний блик.
— Всё, уходим, — скомандовала первая, когда Даша наконец отстранилась и начала поправлять пальто. — Если нас заметят — удалят всё. Быстрее, заливай в чат!
Тени бесшумно скользнули в сторону метро, а Даша, даже не подозревая, что её «железный» образ только что был окончательно похоронен в памяти мобильного устройства, сделала глубокий вдох.
— Завтра на совете будет ад, — сказала она, глядя на Олега уже более спокойным, но всё еще печальным взглядом.
— Завтра будет завтра, — отрезал Олег. — Сейчас я вызываю тебе машину, и ты едешь спать. Никаких соцсетей, никаких новостей. Поняла меня?
Даша кивнула, не зная, что «никакие соцсети» уже не помогут. Пока такси ехало к воротам павильона, по фан-сообществам уже разлетался первый кадр — тот самый, где Олег прижимает её к себе, а её лицо, искаженное болью и нежностью, видно максимально четко.
Уже через десять минут под первым постом в крупном фан-паблике появился первый комментарий: «Ну и крыса эта Смирнова... Так технично Олега на жалость развела. Посмотрите на эти крокодильи слезы. Бедный Олег, он же не видит, как она им вертит».
Счет пошел на секунды. Лавина хейта начала свой путь к вершине, и остановить её было уже невозможно.
Утро для Даши началось не с кофе, а с того, что телефон буквально раскалился. Уведомления падали каждую секунду, превращая экран в бесконечную ленту проклятий и ядовитых смайликов. Она открыла первый попавшийся пост и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
На фото они с Олегом выглядели так, будто снимались в финале сопливой мелодрамы. Его руки на её талии, её лицо, спрятанное у него на груди... Снимок был до ужаса четким и болезненно интимным.
— Господи, нет... — выдохнула Даша, закрывая глаза.
Она зашла в комментарии под своим последним постом в социальной сети. Там уже разверзся настоящий ад. Те, кто еще вчера восхищался её силой, сегодня соревновались в красноречии, поливая её грязью.
@anastasia_v: «Какая же она мерзкая! Специально строила из себя жертву, чтобы Шепс её пожалел. Видели, как она на парковке рыдала? Дешевая актриса, фу!»
@oleg_fan_club: «Олег, очнись! Она тебя просто использует для хайпа! Она же слабая, она тянет тебя на дно. Вчера баллы занижала, а ночью на шею вешается? Лицемерка!»
@mag_expert: «Смирнова окончательно потеряла лицо. Где та сильная ведьма? Осталась только хнычущая девчонка, которая прикрывается авторитетом Шепса. Дизлайк, отписка».
Даша отшвырнула телефон на кровать. Её трясло. Весь тот образ, который она так тяжело восстанавливала — образ независимого, мощного практика — был уничтожен одним случайным кадром. Теперь для миллионов людей она была не коллегой Шепса, не его соперницей, а «той самой прилипалой», которая манипуляциями залезла к нему в объятия.
В этот момент телефон зазвонил. На экране высветилось имя «Олег».
Она долго смотрела на вибрирующий гаджет, прежде чем нажать на кнопку ответа.
— Ты видел? — её голос прозвучал глухо.
— Даша, не читай это, — голос Олега в трубке был на удивление спокойным, но в нем слышалась сдерживаемая ярость. — Это просто фанатки, они ничего не знают.
— Они знают достаточно, Олег! — сорвалась она на крик. — Они видели, как я раскисла! Теперь каждый второй считает своим долгом написать мне, какая я никчемная и как я тебя «приворожила». Ты понимаешь, что мне теперь прохода не дадут? В Готзале меня просто сожрут живьем!
— Пусть попробуют, — отрезал Олег. — Я уже выставил пост, где потребовал прекратить этот бред. Даша, посмотри на меня... то есть, послушай. Мне плевать, что они пишут. Главное — то, что было на самом деле.
— На самом деле был позор, Олег! — Даша вытерла злую слезу. — Ты хотел мне помочь, а в итоге сделал мишенью. Спасибо тебе огромное. Теперь я для всей страны не медиум, а «подружка Шепса».
Она сбросила вызов и бессильно опустилась на пол. Завтра были новые съемки, и она знала: как только она переступит порог павильона, на неё обрушится не только хейт из интернета, но и торжествующие взгляды коллег, которые с таким удовольствием подтвердят каждое злое слово фанатов.
Она снова была одна против всех, но на этот раз за её спиной не было даже ледяной стены — только шрамы на запястьях и жгучее чувство стыда.
Девушка вернулась в просторную комнату и скатилась вниз по стене. Рядом на полу валялся канцелярский нож рядом с открытыми коробками в которых когда то были вещи. Она дрогнула от своей идеи но потянулась за ним взяв его в правую руку. Девушка тяжело вздохнула распахнув канцелярский нож направив к запястью на те самые шрамы. Доля секунд. Девушка пришла в сознание
— Не дождетесь, — прохрипела она, и в её голосе внезапно прорезалась сталь.
С резким звуком она задвинула лезвие обратно в пластиковый корпус. Рука разжалась, и нож с глухим стуком упал на паркет.
Даша обхватила себя руками, сжимая собственные плечи так сильно, что стало больно. Она раскачивалась взад-вперед, глотая слезы, но на этот раз это были не слезы бессилия. Это была ярость. Чистая, первобытная ярость человека, который решил, что больше не позволит никому — ни фанатам, ни коллегам, ни самому Шепсу — диктовать, как ей справляться со своей жизнью.
Она выживет. Назло всем. И завтра она придет в павильон с такой высоко поднятой головой, что им всем станет тошно от собственного бессилия.