глава 39
К вечеру третьего дня Даша почувствовала, что стены квартиры на неё давят. Ей отчаянно захотелось обычных человеческих эмоций, запаха хорошего кофе и шума толпы. Она надела любимое длинное пальто, уложила красиво свои волосы, и отправилась в центр.
Вечерняя Москва жила своей жизнью. Даша гуляла по Патриаршим, стараясь не вслушиваться в чужие мысли и не считывать энергетику прохожих. Ей просто хотелось быть «нормальной».
Она зашла в небольшое, уютное кафе в одном из переулков. Взяла облепиховый чай и села у окна, наблюдая за тем, как редкие снежинки тают на стекле. Внутри было тепло и пахло корицей. На мгновение ей показалось, что всё наладилось.
Когда Даша вышла из кафе, вечер уже сменился глубокими сумерками. Переулок был плохо освещен, а из-за резкого похолодания тротуары покрылись тонкой коркой льда.
Она переходила дорогу, погруженная в свои мысли, когда тишину переулка разорвал визг тормозов. Из-за поворота на огромной скорости вылетела машина. Водитель, явно не справившийся с управлением на обледенелой дороге, попытался затормозить, но автомобиль занесло.
Всё произошло как в замедленной съемке:
Свет фар, бьющий прямо в глаза.
Глухой удар металла о бетонное ограждение.
И страшный звук столкновения с другой машиной, которая стояла у обочины.
Дашу не задело напрямую, но ударная волна и осколки разлетевшегося стекла отбросили её в сторону. Она сильно ударилась головой о кирпичный выступ здания и упала на колени.
Вокруг воцарилась страшная тишина, которую через секунду сменило шипение пара из разбитого радиатора и крики людей. Даша пыталась подняться, но мир перед глазами двоился. По лицу потекло что-то теплое — осколок рассек ей лоб.
Она была одна. В этом темном переулке, среди искореженного металла и чужой боли, не было ни Олега с его защитными полями, ни Саши с мудрыми советами. Только она, холодный асфальт и нарастающий гул в ушах. Даша потянулась к сумке, чтобы достать телефон, но пальцы не слушались. Перед тем как сознание начало медленно угасать, она горько усмехнулась: «Вот она... твоя полная автономность, Даша».
Даша сидела на холодном асфальте, чувствуя, как ледяная крошка обжигает щеку. Сознание возвращалось рывками: визг тормозов всё еще стоял в ушах, а перед глазами плыли цветные пятна. Она попыталась опереться на руки, но мир качнулся, и её вырвало резкой болью в виске.
— Девушка, вы живы? Помощь нужна?! — к ней подбежал какой-то прохожий, но его голос казался бесконечно далеким.
— Я... я сама, — прохрипела Даша, с трудом садясь.
Осколок стекла рассек ей кожу над бровью, и кровь, смешиваясь с талым снегом, неприятно липла к ресницам. Машина, устроившая аварию, стояла в паре метров, превратившись в груду металлолома. Даша понимала: если бы она сделала еще один шаг, её бы просто не стало.
Она отказалась от скорой, кое-как отбившись от свидетелей. Ей нужно было только одно — закрыться в своей крепости. Поймав попутку, Даша всю дорогу молчала, прижимая к лицу окровавленный платок. Таксист косился на неё с ужасом, но не решался заговорить — от девушки веяло таким ледяным холодом и отчаянием, что воздух в салоне казался густым.
Дома она не зажгла свет. Спотыкаясь, дошла до ванной, включила ледяную воду и начала смывать грязь и кровь. Лицо в зеркале выглядело чужим: бледное, с огромным синяком, расцветающим на лбу, и остановившимся взглядом.
— Сама... — прошептала она, глядя на свои дрожащие пальцы. — Всё сама.
Она вышла в гостиную и без сил рухнула на диван прямо в пальто. В квартире было темно и невыносимо пусто. Она получила то, за что так яростно боролась в Готзале: полную автономию. Никто не держал её поле, никто не вливал в неё силы, никто не страховал.
Телефон в сумке завибрировал. Даша не хотела брать его, но звук был настойчивым. Она выудила аппарат и увидела уведомление от Саши Шепса.
Саша: «Даша, ответь. Марат звонил, сказал, в новостях мелькнул твой район и разбитая машина. Ты в порядке?»
Она не успела ответить — телефон задрожал снова. Теперь это был звонок. Но не от Саши. На экране высветилось: «Олег (заблокирован)».
Даша замерла. Система Android показывала, что заблокированный контакт пытался дозвониться уже семь раз за последние десять минут. Он не знал, что она дома. Он не знал, жива ли она.
Она представила его в этот момент: как он, вероятно, мечется по квартире или гонит по ночной Москве, сжимая руль до белых костяшек, не имея права даже услышать её голос из-за её же «границ».
Внезапно вся её гордость, вся эта выверенная «независимость» показалась ей такой мелкой и никчемной по сравнению с этим простым, человеческим страхом потерять кого-то. Даша медленно провела пальцем по экрану.
Разблокировать контакт?
[Да]
Она не стала писать сообщения. Она просто набрала его номер сама. Трубку сняли на первом же гудке, будто он держал телефон у самого уха.
— Даша?! — голос Олега был неузнаваемым. В нем не было привычного пафоса или сарказма — только голый, неприкрытый ужас. — Даша, скажи хоть слово! Ты где? В какой больнице?!
— Я дома, Олег, — тихо сказала она, и слезы, которые она сдерживала весь вечер, наконец хлынули из глаз. — Я... я просто дома.
— Никуда не уходи. Слышишь? Никуда. Я буду через пять минут.
Она не успела ничего возразить — он отключился. Даша сидела на полу у дивана, обхватив колени руками. Ей всё еще было больно, её всё еще трясло от пережитого шока, но впервые за эти бесконечные «нудные» дни в квартире стало теплее.
Ровно через пять минут в дверь не постучали — в неё буквально забарабанили. Даша медленно поднялась и повернула замок.
Олег ворвался в прихожую, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Он выглядел так, будто сам попал в аварию: растрепанный, в расстегнутой куртке, с бешеным взглядом. Увидев её — с разбитым лицом, в грязном пальто, — он на мгновение замер, а потом в два шага преодолел расстояние между ними.
Он не стал её обнимать — он просто схватил её за плечи, внимательно осматривая рану на лбу.
— Ты с ума меня сведешь, Смирнова, — выдохнул он, и его лоб уперся в её, точь-в-точь как на том пепелище, только теперь без камер. — Я чувствовал, как у тебя оборвалось всё.
Даша закрыла глаза, вдыхая запах его парфюма и мороза.
Олег стоял в дверях, тяжело дыша, и его взгляд метался по её лицу, фиксируя каждую ссадину. Но он был не один. Из-за его плеча в прихожую быстро вошел Саша Шепс.
Если Олег был воплощением хаоса и ярости, то Александр выглядел пугающе собранным. Он молча закрыл за собой дверь, отрезая холод подъезда, и одним движением накинул цепочку.
— Так, — коротко бросил Саша, и этот тон не терпел возражений. — Олег, отойди от неё на шаг. Ты сейчас фонишь так, что у неё голова лопнет быстрее, чем от удара. Дай ей дышать.
Олег нехотя ослабил хватку на её плечах, но руку не убрал, продолжая удерживать Дашу за локоть, словно боясь, что она растворится в воздухе.
— Даша, посмотри на меня, — Саша подошел вплотную и мягко, но уверенно взял её за подбородок, поворачивая лицо к свету. Его глаза на секунду блеснули холодным синим огнем. — Зрачки разные. Сотрясение есть, но не критичное. Рассечение глубокое, надо обрабатывать.
— Я сам, — дернулся Олег, потянувшись к карману куртки, где у него всегда был с собой нож или атрибуты, но Саша пресек это одним взглядом.
— Ты сейчас даже пластырь ровно не наклеишь, у тебя руки ходят ходуном, — осадил его старший брат. — Иди на кухню, поставь чайник. И найди в аптечке перекись. Живо.
Олег, который обычно никого не слушал, на этот раз лишь сжал челюсти и молча исчез в глубине квартиры. Было слышно, как он с грохотом расставляет чашки, пытаясь унять внутреннюю бурю.
Саша проводил его взглядом и снова посмотрел на Дашу. Его голос стал тише и мягче.
— Мы были на полпути к Подмосковью, когда его «прошибло». Он чуть руль не вырвал, орал, что ты исчезла с радаров. Я пытался его успокоить, пока не увидел новости.
Александр аккуратно убрал прилипшую прядь волос с её окровавленного лба.
— Ты зря это затеяла, Даш. Эту игру в полную изоляцию. Мы не в Готзале, здесь некому ставить оценки за гордость. Если бы Олег не почувствовал твой «обрыв», ты бы так и сидела здесь в темноте, пока не отключилась бы окончательно.
— Я хотела как лучше, — прошептала Даша, чувствуя, как силы окончательно покидают её. — Хотела, чтобы всё было по-честному.
— Магия — это не про честность, это про равновесие, — Саша едва заметно улыбнулся. — А у вас с ним равновесие нарушено уже давно. Иди в комнату, ложись. Сейчас приду я, придет этот сумасшедший с чаем, и будем тебя восстанавливать. И даже не вздумай спорить — сегодня мы работаем втроем. Без камер и без правил.
Из кухни вышел Олег с аптечкой и стаканом воды. Его взгляд встретился с Дашиным, и в нем больше не было торжества от того, что он оказался прав. Только бесконечная, изматывающая нежность, которую он больше не пытался скрывать под маской дерзкого мудиума.
— Саш, я сам обработаю, — тихо, но твердо сказал Олег, подходя к ней.
Александр вздохнул, переглянулся с Дашей и отступил в сторону, пропуская брата.
— Ладно. Но если увижу, что ты опять начинаешь вливать в неё силу без меры — вылетите из квартиры оба.
Даша позволила Олегу увести себя в комнату. Впервые за долгое время ей не хотелось сопротивляться. Она понимала, что эта авария разрушила не только её «автономность», но и те барьеры, которые она так старательно возводила между собой и этими двумя братьями, ставшими её личным проклятием и единственным спасением одновременно.
Олег усадил её на край кровати, действуя непривычно осторожно, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Саша остался в дверном проеме, прислонившись к косяку: он не вмешивался, но его присутствие создавало необходимый купол спокойствия.
Олег открыл перекись, и когда шипящая пена коснулась раны, Даша невольно зашипела. Его прохладные пальцы коснулись её виска, пытаясь передать легкий обезболивающий импульс, но Даша резко дернула головой, едва не выбив флакон из его рук.
— Убери свои клешни, Шепс! — выплюнула она, и в её глазах вспыхнул опасный, лихорадочный блеск. — Тебе обязательно нужно меня трогать? Обработал — и отойди на три метра, как в правилах Готзала.
Олег замер, его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.
— Смирнова, ты сейчас серьезно? У тебя пол-лица в крови, а ты продолжаешь строить из себя недотрогу?
— Я строю из себя человека, которому противно твое присутствие! — Даша сорвалась на крик, хотя каждое слово отзывалось в голове ударом молота. — Ты притащился сюда, чтобы снова почувствовать власть? Чтобы потыкать пальцем в мою слабость?
Саша, видя, как обстановка накаляется, сделал шаг вперед.
— Даша, успокойся. Он просто пытается помочь. Ты потеряла много крови, у тебя шок.
К Саше она повернулась совсем с другим выражением — в глазах на мгновение промелькнула усталость и капля уважения.
— Саша, к тебе претензий нет. Спасибо, что приехал и не дал этому... «спасателю» разнести мой подъезд. Но пусть он замолчит. Его голос для меня сейчас как пенопласт по стеклу.
Олег резко поднялся, отшвыривая вату в сторону.
— Как «пенопласт»? — он перешел на вкрадчивый, пугающий шепот, нависая над ней. — А когда ты в обморок валилась и мою силу жрала, как не в себя, тебе мой голос не мешал? Когда ты в трубку дышала пять минут назад, ты звала меня, а не Сашу!
— Я тебя не звала! — Даша вскочила, игнорируя дикое головокружение. — Я просто хотела посмотреть, насколько быстро ты прибежишь, как преданный фанат! Ты — мой главный триггер, Олег. Ты лезешь в мои каналы, ты взламываешь мою защиту, а потом удивляешься, почему я тебя блокирую? Да потому что ты как паразит! Ты питаешься моим сопротивлением!
— Да ты без этого сопротивления — пустышка! — рявкнул Олег, теряя контроль. — Ты держишься только на злости ко мне!
— Да пошел ты! — Даша шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь. — Ты — ничто. Твои ритуалы — пафос, твои чувства — блеф. Ты просто хочешь владеть тем, что тебе не принадлежит. Убирайся! Убирайся из моей головы и из моего дома! Слышишь?!
Она замахнулась, чтобы оттолкнуть его, вкладывая в этот жест всю оставшуюся ярость, весь накопленный яд. Но в ту же секунду мир вокруг нее просто выключился.
Ярость, которая служила ей топливом последние полчаса, внезапно выгорела. Ослепительная вспышка боли в затылке оборвала крик на полуслове. Глаза Даши закатились, и она начала оседать, как сломанная кукла.
— Даша! — Олег подхватил её в сантиметре от пола, намертво прижимая к себе.
— Я же говорил, — Саша быстро подошел, кладя руку на пульс Даши. Лицо старшего брата было жестким. — Она выжгла себя дотла этой истерикой. Олег, хватит её трясти, ты не видишь? Она в глубоком ауте.
Олег сидел на полу, крепко удерживая Дашу в руках. Его лицо было бледнее, чем её. Он прижал свою щеку к её холодному лбу, закрыв глаза.
— Она пустая, Саш... Совсем пустая, — прошептал он, и в его голосе больше не было дерзости. Только первобытный страх.
— Клади её. Теперь нам придется не просто её лечить, а восстанавливать по крупицам, — Саша тяжело вздохнул, глядя на эту картину. — Она так хотела быть свободной от тебя, что предпочла просто отключиться. Подумай об этом, когда она придет в себя.