глава 38
Даша ехала в такси, глядя на ночную Москву. Огни города расплывались в длинные полосы. Слова Саши эхом отдавались в голове, но больше всего её беспокоило странное ощущение внутри. Та самая энергия, которую Олег буквально «вбросил» в неё на расстоянии, до сих пор не утихла. Она мягко пульсировала в районе солнечного сплетения, согревая и в то же время напоминая о том, что её личное пространство было бесцеремонно взломано.
Она вошла в квартиру, не зажигая свет. В тишине звук захлопнувшейся двери показался оглушительным. Даша бросила сумку на пол и прошла на кухню, чтобы налить стакан воды, но её рука замерла над графином.
Она вдруг поймала себя на мысли, что ждет... ждет вибрации телефона. Ждет какого-то сообщения, колкости или очередного «бреда» от Олега. Это была пугающая привычка, выработанная за последние месяцы.
Даша подошла к окну. Во дворе-колодце было тихо. Она знала, что он не приедет — после её слов в Готзале его гордость должна была взять верх. Но внутри всё равно всё сжималось от противоречивых чувств. С одной стороны — ярость за его самоуправство, с другой — то самое тепло, которое не дало ей упасть в черную пустоту на пепелище.
Она разделась и зашла в ванную, включив воду. Пар быстро заполнил комнату. Даша высыпала целую пачку морской соли, как советовал Саша, и опустилась в горячую воду.
— Надо всё смыть, — прошептала она, закрывая глаза. — Всё до капли.
Она нырнула с головой, пытаясь разорвать эту ментальную нить, очистить свое поле от его присутствия. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором возник его силуэт у края леса — напряженный, отчаянный, с вытянутой в её сторону рукой.
Даша вышла из ванной только через час. Она чувствовала себя опустошенной, но «чужое» тепло наконец начало отступать, оставляя после себя лишь легкое покалывание в пальцах. Она легла в кровать, выключив телефон и даже не глядя на экран.
Засыпая, она дала себе обещание: завтра всё начнется с чистого листа. Никаких союзов, никаких резонансов. Только она и её собственная сила.
Но последним, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в сон, был слабый запах табака с ментолом и дорогого парфюма, который, казалось, всё еще преследовал её, несмотря на соль и горячую воду.
Даша проснулась от навязчивого звука капающей воды на кухне. Серое московское утро просачивалось сквозь шторы, окрашивая комнату в унылый стальной цвет. Тело казалось ватным, а в голове всё ещё крутились обрывки слов Саши про «грязную воронку».
Весь день прошел в каком-то липком оцепенении. Даша пыталась заняться домашними делами, чтобы отвлечься:
Она трижды перемыла пол, пытаясь избавиться от ощущения осевшей на стенах гари с пепелища.
Долго перебирала свои травы и свечи, но магия молчала. После того «энергетического вброса» Олега её собственные каналы будто забились густым туманом.
Телефон лежал экраном вниз. Она дала себе слово не проверять соцсети и не смотреть выпуски. К вечеру тишина в квартире стала настолько звенящей, что Даша включила телевизор просто ради белого шума. Она уснула на диване, так и не дождавшись ни одного сообщения.
Второй день был еще нуднее. Даша съездила на короткую встречу с редакторами, обсудила графики, но всё время ловила себя на том, что оглядывается по сторонам в поисках знакомой высокой фигуры. Олега не было слава богу. Того мужика таксиста тоже.
Вернувшись домой, она наткнулась на зеркало в прихожей. Вид был болезненный: бледная кожа, темные круги под глазами.
— Хватит киснуть, Смирнова, — приказала она своему отражению. — Ты экстрасенс, а не героиня дешевой драмы.
Чтобы хоть как-то разогнать кровь, она решила, что на третий день обязательно выберется из этой добровольной тюрьмы.