Там где заканчиваются шепоты

Машина остановилась у старого гаража в двух кварталах от интерната. Водитель заглушил двигатель и повернулся к нам.

— Дальше пешком. Я вас не знаю и никогда не видел. Если спросят — сами пришли.

— Поняли, — кивнул Дима.

Мы вышли. Седан бесшумно укатил в темноту. Улица была пустынной — фонари не горели, окна ближайших домов темнели слепыми глазницами. Район, где никто ничего не замечает. Удобное место для тех, кто не хочет, чтобы его нашли.

— Идём, — сказал Дима, беря меня за руку.

Мы прошли через двор, пролезли через дыру в заборе — ту же самую, что и в прошлый раз. Интернат стоял на месте, чёрный силуэт на фоне серого неба.

Геннадий ждал у входа. Увидев нас, он выдохнул — я заметила, как опустились его плечи.

— Живые, — сказал он. — Хорошо.

— Живые, — подтвердил Дима. — Где остальные?

— В подвале. Собираются. — Геннадий помолчал. — Есть новости. Не очень.

— Какие? — спросила я.

— Ирина звонила полчаса назад. Прокурор Щербаков запустил проверку. Но в здании суда есть люди, которые работают на ваших приёмных родителей. Он не знает, кому верить. В любой момент информация о вашем заявлении может утечь.

— Значит, мы в ловушке, — сказал Дима.

— Мы всегда были в ловушке, — ответил Геннадий. — Просто теперь клетка стала меньше.

---

В подвале было холодно. Витька сидел на старом матрасе, прижимая к груди ноутбук. Лина стояла у стены, обхватив себя руками. Лёня проверял своё короткоствольное ружьё — чистил, смазывал, проверял механизм.

Я села рядом с Линой. Она не подняла головы.

— Всё будет хорошо, — сказала я тихо.

— Не надо, — ответила она. — Не обещай того, чего не знаешь.

Я замолчала. Она была права.

Дима подошёл к Витьке, заглянул в экран.

— Что там?

— Статьи расходятся. Первая — уже больше ста тысяч репостов. Вторая — около семидесяти. Комментарии... — он поморщился. — Там и вера, и ненависть, и угрозы. Люди пишут, что мы — провокаторы. Что нас подослали конкуренты. Что это фейк.

— Кто пишет?

— Не знаю. Боты, наверное. Или настоящие люди, которым заплатили. Или те, кому удобнее верить, что ничего не происходит.

— Они завалят нас грязью, — сказал Лёня, не отрываясь от ружья. — Если не могут нас найти физически, они убьют нашу репутацию.

— Репутация — это не жизнь, — ответила я. — Жизнь важнее.

— Спорный вопрос, — усмехнулся Витька.

---

Через час пришло сообщение от Ирины.

«Встреча с прокурором переносится на завтра. Он хочет привлечь к делу коллег из Москвы. Говорит, что местных не пустит — слишком много своих. Будьте готовы к тому, что придётся давать показания под видеозапись. Имена не скроют. Сможете?»

Дима прочитал сообщение вслух. Мы переглянулись.

— Если наши имена всплывут, — сказала Лина, — они придут за нами. Открыто.

— Если мы не дадим имена — никто не поверит, что мы реальны, — возразил Витька.

— Я согласен, — сказал Геннадий. — Придётся рискнуть.

Дима взял телефон, написал ответ: «Сможем. Ждём время и место».

Ответ пришёл через минуту: «Завтра, 14:00, здание областной прокуратуры. Вход со стороны двора. Вас встретят. Будьте осторожны — за вами могут следить».

— Двенадцать часов, — сказал Дима. — Нам нужно продержаться двенадцать часов.

— И не попасться, — добавил Лёня.

Мы расположились по углам — кто где. Геннадий выставил график дежурства: Лёня и Витька следят за входом, Лина и я — за чёрным ходом, Дима и он — за окнами и связью.

Спать было невозможно. Я сидела в тёмном углу подвала, прислушиваясь к звукам. Где-то наверху скрипела половица. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Слушай, — шепнула Лина.

Я прислушалась.

Шаги. Тяжёлые, медленные. Кто-то шёл по коридору на первом этаже.

Дима тоже услышал. Он поднял руку, подавая сигнал молчать. Геннадий бесшумно достал оружие. Лёня замер у стены.

Шаги приближались. Остановились прямо над нами.

— Никого, — донёсся приглушённый голос. Мужской. — Пусто. Давно тут никто не был.

— Смотри внимательнее, — ответил второй. — Они могли спуститься в подвал.

— Подвал заперт. Цепь новая.

У меня ёкнуло сердце. Никакой цепи не было. Мы входили через пролом в стене.

— Ладно. Идём дальше. Проверим второй корпус.

Шаги удалились.

Мы сидели не дыша, пока звуки не стихли совсем.

— Они нас ищут, — прошептала Лина. — Уже здесь.

— Но не нашли, — ответил Дима. — Пока.

Геннадий убрал оружие.
— Уходим. Сейчас же. Они могут вернуться с собакой.

Мы собрались за две минуты. Рюкзаки, ноутбук, остатки еды. Всё.

— Куда? — спросил Витька.

— Ко мне, — сказал Геннадий. — Есть ещё одно место. Дальше. За городом. Туда они не скоро доберутся.

Мы вышли через заднюю стену — туда, где когда-то была котельная, а теперь зияла дыра. Пролезли по одному, прижимаясь к земле.

Ночь была холодной, но я не чувствовала холода. Только страх и адреналин.

Мы шли через пустыри, через лесопосадки, через заброшенные стройки. Обходили освещённые места. Не говорили ни слова.

Только когда впереди показались огни — маленькая деревня на окраине города — Геннадий остановился.

— Здесь, — сказал он. — Мой дом.

Дом оказался старой избой с печкой и покосившимся забором. Но внутри было тепло. Геннадий зажёг керосиновую лампу — электричества не было — и поставил чайник на плиту.

— Располагайтесь. Здесь переночуем. Утром — в прокуратуру.

Мы расселись кто на лавках, кто на полу. Я прижалась к Диме, чувствуя, как наконец отпускает напряжение. Ненадолго. Всего на несколько часов.

За окном светало.

Война ещё не закончилась. Но у нас была надежда. И мы держались за неё, как за единственную ниточку, которая могла вытянуть нас из этой тьмы.