Там где заканчиваются шепоты

Утро в доме Геннадия встретило нас запахом травяного чая и потрескиванием дров в печи.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Старые бревенчатые стены, тёплый свет лампы, тишина. Дима спал рядом, положив голову мне на плечо. Я не стала его будить. Пусть спит. Скоро нам снова придётся бежать.

Геннадий сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев, что я проснулась, кивнул в сторону кухни.

— Завтрак готов. Ешь. Сегодня нужны силы.

Я осторожно высвободилась из-под Димы, накинула куртку и подошла к столу. Каша. Хлеб. Кружка горячего чая. Простая еда, но после дней консервов и сухарей она казалась праздником.

— Геннадий, — спросила я тихо, чтобы не разбудить остальных. — Вы верите, что у нас получится?

Он поднял на меня усталые глаза.
— Верю, девочка. Потому что если не верить — зачем всё это?

— А если прокурор обманет?

— Тогда у нас есть запасной план. — Он подвинул ко мне лист бумаги. — Здесь карта. Несколько адресов за городом. Храмы, лесные кордоны, старые фермы. Места, где можно спрятаться на месяц-два. Если всё пойдёт не так — вы уходите туда. Я остаюсь прикрывать.

— Вы не должны жертвовать собой.

— Это не жертва. Это выбор. — Он усмехнулся. — У меня никого нет. Жена ушла двадцать лет назад, дети не звонят. А вы... вы как мои. Не по крови, а по духу. Так что не спорь.

Я опустила глаза, чтобы он не увидел, как они защипали.

---

В десять утра всех разбудил звонок от Ирины.

— Встреча подтверждена, — сказала она. — Четырнадцать ноль-ноль, здание областной прокуратуры. Вход со стороны двора. Пароль: «Свидетель Королёва».

— Это имя из фальшивого паспорта, — сказал Дима, когда я передала ему трубку. — Они хотят, чтобы мы пришли под чужими именами?

— Для вашей же безопасности, — ответила Ирина через громкую связь. — Щербаков перестраховывается. В здании могут быть чужие уши.

— Когда мы отдадим показания, наши настоящие имена всё равно всплывут.

— Но к тому моменту вы уже будете под защитой. Доверьтесь мне. Пожалуйста.

Дима вздохнул. Посмотрел на меня. Я кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Встречаемся у входа.

— Я буду там. — Ирина отключилась.

Мы собирались быстро. Витька и Лёня проверили оружие — короткоствольное ружьё Геннадия и травматический пистолет Димы. Больше ничего не было. Только ножи и баллончики.

— Две машины, — сказал Геннадий. — Лёня поведёт одну, я — вторую. Витька и Лина с Лёней. Я везу Диму и Анну. Если кто-то пойдёт за нами, разъезжаемся в разные стороны и встречаемся у прокуратуры. Второй вход, не главный.

— А если нападут по дороге? — спросил Витька.

— Отбиваетесь. И звоните мне. Я рядом.

Дорога до города заняла сорок минут. Дом Геннадия стоял в деревне, петляли просёлки, потом бетонка, потом окраины с частным сектором. Я смотрела в зеркало заднего вида — никого. Пустая дорога. Тишина.

— Спокойно, — сказал Геннадий, заметив, как я вцепилась в сиденье. — Расслабься. Твоё волнение передаётся ему.

Он кивнул на Диму, который сидел с другой стороны. Дим смотрел в окно, но я знала — он тоже проверяет, нет ли за нами хвоста.

— Как ты думаешь, Паук знает, куда мы едем? — спросила я.

— Если он так хорош, как вы о нём говорите, — да, знает. — Геннадий переключил передачу. — Поэтому будем быстрее.

---

У здания прокуратуры мы были за пятнадцать минут до назначенного времени.

Здание оказалось большим, сталинской постройки, с высокими колоннами и массивными дверями. Вход со стороны двора — через арку, мимо припаркованных машин. Ирины на месте не было. Мы вышли из машины, огляделись.

— Вон она, — сказал Дима.

Ирина шла через двор, быстро, почти бегом. За ней — двое мужчин в штатском. Я напряглась.

— Это охрана прокуратуры, — сказал Геннадий. — Не дёргайтесь.

Ирина подошла, кивнула нам.
— Идёмте. Прокурор ждёт. — Она взглянула на Геннадия. — Вы не пройдёте. Только свидетели.

— Я знаю, — сказал Геннадий. — Я здесь подожду. Если через час вас не будет — я звоню.

Мы с Димой переглянулись. Он взял меня за руку.

— Вместе, — сказал он.

— Вместе, — ответила я.

Мы вошли в здание.

Внутри было прохладно, пахло пылью и казёнными бумагами. Охранник на входе проверил наши фальшивые паспорта, сверил со списком, пропустил. Лифт поднял нас на четвёртый этаж. Длинный коридор, лампы дневного света, закрытые двери.

Кабинет прокурора Щербакова был в конце коридора. Ирина постучала.

— Войдите, — услышали мы.

Щербаков сидел за столом, как и в прошлый раз. Но теперь в кабинете был ещё один человек — женщина лет сорока, с короткой стрижкой и умными, внимательными глазами.

— Это Марина Петровна, следователь из Москвы, — представил Щербаков. — Я пригласил её, чтобы вести дело объективно. Местные кадры, сам понимаешь, — он усмехнулся, — могут быть предвзяты.

Марина Петровна поднялась, пожала нам руки. Пожатие было крепким, профессиональным.

— Садитесь, — сказала она. — Рассказывайте всё. С самого начала.

Мы сели.

И я начала рассказывать. Снова. Про интернат, про Паука, про подвал, про приёмных родителей, про флешку. Про выстрелы в ночи, про побеги, про Геннадия, про Ирину. Про всё. Ничего не скрывая.

Дима добавлял детали — схемы, имена, даты. Он говорил спокойно, чётко, как на допросе. Но я видела, как напряжены его плечи.

Марина Петровна записывала. Не перебивала. Только иногда задавала уточняющие вопросы — и те были профессиональными, без подвоха.

Когда мы закончили, она откинулась на спинку стула.

— Это самое полное досье, которое я видела за десять лет работы, — сказала она. — Если всё подтвердится...

— Всё подтвердится, — перебил Дима.

— Тогда мы возбудим уголовное дело. Не только против Паука и приёмных родителей. Против всей сети. — Она посмотрела на Щербакова. — Иван Владимирович, я подключаю своих людей. Сегодня же.

— Действуй, — кивнул Щербаков. — А вы, — повернулся он к нам, — отправляетесь в безопасное место. Прямо сейчас. Машина ждёт внизу.

— Наши друзья? — спросила я. — Геннадий, Витька, Лина, Лёня?

— Они тоже под защитой. Но отдельно. Так безопаснее.

Я хотела возразить, но Дима сжал мою руку.

— Хорошо, — сказал он. — Но мы хотим знать, что они в порядке.

— Я прослежу, — пообещала Ирина.

Мы встали. Поблагодарили. И вышли.

В коридоре я остановилась.

— Дим, — сказала я. — Мы справились?

— Не знаю, — ответил он. — Но мы сделали всё, что могли.

Мы спустились на первый этаж, вышли во двор.

Машина ждала — чёрный минивэн с тонированными стёклами. Водитель кивнул нам, открыл дверь.

— Садитесь. Отвезу в гостиницу. За городом. Там будете ждать дальнейших указаний.

Мы сели. Машина тронулась.

Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. Рука Димы лежала в моей.

— Дим, — прошептала я. — Что теперь?

— Теперь, — ответил он, — будем учиться жить заново.

Машина выехала за город. В зеркале заднего вида таяли огни — те, что освещали нашу войну. Впереди была тьма.

Но мы знали: где-то там, за этой тьмой, начинается новый день.

Наш день.