Там где заканчиваются шепоты

Ночь в подвале интерната была самой длинной в моей жизни.

Мы не спали. Сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и слушали, как за стенами воет ветер. Геннадий задремал сидя — его раненая рука распухла, но он отказывался от помощи. Витька перебирал содержимое рюкзаков, проверяя, сколько у нас осталось еды. Мало. Очень мало. Лёня снова вышел на улицу — караулить связь.

Я сидела между Димой и Линой. Она положила голову мне на плечо и тихо дышала. Я не знала, спит она или просто молчит. Мы мало говорили этой ночью. Все слова были сказаны раньше.

Около трёх утра Лёня вернулся.

— Есть новости, — сказал он шёпотом, чтобы не разбудить Геннадия, но старик открыл глаза мгновенно — как будто и не спал. — Ирина звонила. Встреча с прокурором в десять утра. В здании суда. Сказала, что это безопасное место — там много камер, охрана, посторонних не пускают.

— Или загоняют в ловушку, — пробормотал Витька.

— В суде? — усомнился Лёня. — Слишком публично.

— Иногда самые публичные места — самые опасные, — сказал Геннадий. Он осторожно пошевелил рукой и поморщился. — Но другого варианта у нас нет.

— Мы пойдём, — сказал Дима. — Я и она.

— Я с вами, — повторил Геннадий.

— Нет, — ответила я. — Вы останетесь здесь. С Витькой и Линой. Если с нами что-то случится — вы будете знать. И сможете действовать.

— Действовать чем? — горько усмехнулся Витька. — У нас две банки тушёнки и старый ноутбук.

— У нас есть флешка, — сказала я. — Копия. И адреса журналистов. И вы. Этого достаточно.

Геннадий посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты точно его сестра? — спросил он, кивнув в сторону Димы. — Такая же упрямая.

— Мы не родственники, — ответила я. — Мы просто выбрали друг друга.

Старик усмехнулся. Впервые за всё время — почти тепло.

— Тогда идите. И возвращайтесь. Оба.

---

В десять утра мы стояли у здания суда.

Выглядели мы — хуже некуда. Грязные, уставшие, в чужой одежде. Но по сравнению с тем, что было внутри, внешность уже не имела значения.

У входа нас встретил охранник — молодой парень с настороженным взглядом.

— Ваши документы? — спросил он.

Мы достали фальшивые паспорта. Он изучил их, перевел взгляд на наши лица, снова на документы. Я молилась, чтобы он не заметил, что фото чуть-чуть не совпадает, что голограмма бледнее, чем надо.

— Проходите, — сказал он наконец. — Вас ждут на третьем этаже. Кабинет 317.

Мы прошли через металлоискатель. Я задержала дыхание — в моём кармане лежала флешка. Металл. Но прибор не пискнул. Или они не включили его как следует.

Лифт не работал. Поднимались пешком. Третий этаж. Длинный коридор с закрытыми дверями. Никого. Пусто.

— Слишком пусто, — прошептал Дима.

— Знаю.

Кабинет 317. Дверь массивная, деревянная, с табличкой «Прокурор отдела по особо важным делам Щербаков И.В.».

Дима постучал.

— Войдите, — ответили изнутри.

Мы вошли.

Кабинет оказался больше, чем я ожидала. Высокие потолки, тяжёлые шторы, книжные шкафы до потолка. За столом сидел мужчина лет пятидесяти — седой, с усталыми глазами и тяжёлой челюстью. Прокурор Щербаков.

Напротив него, в кресле, сидела Ирина.

— Здравствуйте, — сказал Щербаков, поднимаясь. — Вы, наверное, Анна? — Он перевёл взгляд на Диму. — А вы?

— Дмитрий, — ответил Дима. Просто. Без фамилии.

— Садитесь.

Мы сели на стулья у стены. Ирина обернулась к нам — её лицо было спокойным, но в глазах я увидела тревогу.

— Я рассказала господину прокурору всё, — сказала она. — О вашей флешке. О документах со склада. О Пауке. О приёмных родителях. Он хочет услышать это от вас.

Щербаков смотрел на нас поверх очков. Взгляд тяжёлый, изучающий. Так смотрят на свидетелей, от которых зависит судьба дела. Или на приманку, которую вот-вот бросят хищникам.

— У вас есть доказательства? — спросил он.

— Есть, — ответила я. — Флешка. Здесь, со мной.

— И вы готовы её отдать?

— Я готова отдать её в обмен на гарантию безопасности. Для нас всех. Для Димы. Для наших друзей. Для Ирины.

Щербаков снял очки, протёр их платком.
— Вы в том положении, когда требуете, а не просите. Это смело. Или глупо.

— Может быть, и то, и другое, — сказал Дима. — Но мы пришли не торговаться. Мы пришли заключить сделку. Вы нас защищаете — мы даём вам всё, что у нас есть. И мы уходим на свободу.

— Свобода — понятие относительное, — вздохнул прокурор. — Вы будете жить под другой фамилией. В другом городе. Начнёте с нуля. Но вы будете жить.

— Нам больше ничего и не нужно, — сказала я.

Щербаков кивнул. Потом достал из стола бланк, начал что-то писать.

— Программа защиты свидетелей. Я запускаю процедуру. Но есть условия, — он поднял на нас глаза. — Вы не можете никому рассказывать, где вы и кто вы. Даже друг другу, когда разъедетесь.

— Мы не разъедемся, — сказала я твёрдо.

Прокурор посмотрел на меня. На Диму. На наши сцепленные руки.

— Это осложняет дело.

— Это наше условие, — сказал Дима. — Вместе или никак.

Ирина молчала. Я видела, как она сжала ручку в кулаке.

Щербаков молчал долго. Потом положил ручку, откинулся на спинку кресла.

— Я попробую. Не обещаю, что получится. Но попробую.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодарите раньше времени. — Он нажал кнопку на столе. — Ольга Владимировна, зайдите к нам.

Дверь открылась. Вошла женщина в строгом костюме, с папкой в руках. Тридцать пять, сорок — трудно сказать. Лицо спокойное, глаза цепкие.

— Оформите заявление о вступлении в программу защиты свидетелей, — сказал Щербаков. — На двоих. Молодые люди, покажите документы.

Мы достали фальшивые паспорта. Женщина взяла их, начала заполнять бланки.

— Ирина, — позвал прокурор. — Вы остаётесь.

— Я вас прикрою, — тихо сказала она нам. — Выходите через чёрный ход. Там вас будет ждать машина.

Мы встали. Дима положил флешку на стол перед Щербаковым.

— Здесь всё. Клиенты, маршруты, имена. И список ваших же коллег, которые работают на них.

Щербаков взял флешку, посмотрел на неё, как на змею, которая может ужалить в любую секунду.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Мы разберёмся.

— Разберитесь, — ответила я. — Иначе мы вернёмся.

Он усмехнулся.
— Угроза?

— Обещание.

Мы вышли из кабинета. Пошли по коридору к чёрному ходу. Дима обернулся — посмотрел на дверь с табличкой прокурора.

— Веришь ему? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. — Но у нас нет выбора.

— Выбор есть всегда, — сказала я. — Мы просто устали выбирать.

Чёрный ход вывел нас во внутренний двор. Там нас ждал тёмный седан с тонированными стёклами. За рулём сидел мужчина в штатском, с непроницаемым лицом.

— Садитесь, — сказал он. — Я отвезу вас в безопасное место.

— К Геннадию? — спросил Дима.

— Сначала к Геннадию. Заберёте своих. Потом — на другой адрес.

Мы сели на заднее сиденье. Машина тронулась.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы — те самые, по которым мы бежали когда-то. Дворы, заборы, переулки. Наша война. Наша жизнь.

— Всё закончилось? — спросила я тихо.

— Нет, — ответил Дима. — Только начинается. Но теперь у нас есть оружие.

— Не только у нас, — сказал я. — У них тоже.

Он сжал мою руку.
— Значит, будем осторожнее.

Машина свернула на знакомую улицу.

Впереди был Геннадий. Витька. Лина. Лёня. Впереди была наша маленькая, сломанная, но непобеждённая армия.

Впереди была новая жизнь.

И мы были готовы её встретить.

Вместе.