Там где заканчиваются шепоты

Мы вернулись в квартиру за час до того, как Дима собрался идти нас искать.

Он встретил меня в прихожей — взъерошенный, с красными глазами, но спокойный. Увидев, что я цела, молча притянул к себе и уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как бьётся его сердце — слишком быстро даже для бега.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Я здесь.

— Знаю, — ответил он в мою макушку. И не отпускал ещё долго.

В комнате нас ждали. Витька разливал чай по кружкам. Лина сидела на диване, поджав под себя ноги. Лёня стоял у окна, наблюдал за улицей. Геннадий уже ушёл — у него были свои дела.

Я рассказала всё. Про Ирину. Про флешку с контактами. Про её племянницу. Про прокурора, которого не подкупили.

— Она нам поверила? — спросила Лина.

— Поверила. Или очень хорошо притворялась. Но она дала нам адреса. Это уже что-то.

— И что дальше? — спросил Витька. — Сидеть и ждать, пока она выйдет на связь?

— Нет, — сказал Дима. Он наконец отпустил меня и сел на край стола. — Дальше мы сами начинаем искать.

Он открыл ноутбук. На экране загрузилась карта города, усеянная цветными метками.

— Что это? — спросила я.

— Я следил за передвижениями сопровождающего. Месяц. У него есть маршруты, которые он повторяет. Точки, где он останавливается. — Дима увеличил карту. — Вот здесь он бывает два раза в неделю. Вечером. Часто остаётся на час-два.

Он ткнул пальцем в здание на окраине — старое, заброшенное на вид, обозначенное на карте как «складские помещения».

— Мы думаем, это их штаб, — сказал Витька. — Или один из них. Там могут быть документы. Компьютеры. Что-то, чего нет у нас на флешке.

— Вы хотите туда влезть? — спросила я. Голос прозвучал слишком высоко. Я не могла это контролировать.

— Хотим, — ответил Дима. — Но не все. Только двое. Остальные — прикрытие.

— Я пойду, — сказала немедленно.

— Нет, — так же немедленно ответил Дима. — Ты идёшь с Ириной, когда она позовёт. Ты — лицо. А мы — тени.

— Но...

— Он прав, — перебила Лина. Она смотрела на меня с какой-то странной, новой мягкостью. — Ты нужна живой и на свободе. Чтобы говорить. Чтобы рассказывать. Мы — расходный материал. Ты — нет.

Я хотела возразить. Сказать, что никто из нас не расходный. Но слова застряли в горле. Потому что я знала — она права. Это была война на истощение, и роли распределялись не по справедливости, а по необходимости.

— Когда? — спросила я вместо спора.

— Послезавтра ночью, — сказал Дима. — Витька и Лёня идут на разведку завтра. Если чисто — в ночь послезавтра мы забираем всё, что можем.

— Мы? — переспросил Витька.

— Я с вами, — кивнул Дима. — Точка слишком опасная. Одних я вас не пошлю.

Лина встала с дивана.
— А я?

— Ты остаёшься с ней, — Дима кивнул в мою сторону. — Если что-то пойдёт не так — уходите к Геннадию. Склад за вокзалом. Там продержитесь пару дней.

— А потом? — спросила Лина.

— А потом разберёмся.

---

Ночь послезавтра наступила слишком быстро.

Я сидела в темноте квартиры с Линой. Окна были завешены старыми одеялами — ни щелчка света снаружи. Лина дремала на диване, но я знала, что она не спит — так же, как я. Ждём.

Дима, Витька и Лёня ушли в десять вечера. Сейчас была половина первого. Тишина. Телефоны молчали — так договорились. Если всё чисто — они вернутся сами. Если нет — позвонят один раз и сбросят. Тогда мы уходим к Геннадию.

В час ночи мой телефон завибрировал. Один гудок. Сброс.

Лина открыла глаза.
— Пора?

— Пора.

Мы собирались молча, без слов. Взяли только самое нужное — документы, запасную флешку, немного еды. Всё остальное оставили. На подоконник я положила записку для Дима, на случай, если он вернётся, а нас уже не будет.

«Мы у Геннадия. Ждём. Береги себя. Я люблю тебя».

Я не была уверена, что он когда-нибудь её прочитает. Но написать было нужно.

Мы вышли через чёрный ход, как и учил Геннадий. Двор, арка, переулок, ещё один двор. Тишина. Только ветер гонял сухие листья по асфальту.

В квартале от склада Геннадия я услышала шаги. Не наши. Чьи-то ещё.

— Быстрее, — шепнула я Лине.

Мы пошли быстрее, почти побежали. Шаги сзади тоже ускорились. Я не оборачивалась — знала, что если увижу, кто это, страх может парализовать.

Склад возник из темноты внезапно. Я нащупала ключ под третьей доской, открыла дверь. Лина скользнула внутрь, я за ней. Задвинула засов. Прижалась спиной к холодному железу.

Снаружи шаги остановились прямо у двери.

— Они там, — голос. Низкий, незнакомый. Я не слышала его раньше.

— Пусть, — ответил второй. Мужской, спокойный. — Мы не за ними. Они сами придут.

Я замерла, прижав ладонь ко рту. Лина смотрела на меня широкими, полными ужаса глазами.

Второй голос добавил:

— Передай Пауку: гнездо найдено. Осталось дождаться, пока все пташки соберутся.

Шаги удалились.

Мы стояли в темноте, парализованные, и слушали, как затихает звук удаляющихся шагов. Потом тишина. Только моё сердце — и, кажется, её — колотились в унисон, слишком громко для такой маленькой комнаты.

— Они знают, — прошептала Лина. — Они знают про склад. Про Геннадия. Они всё знают.

Я не могла говорить. Я думала о Диме. О Витьке. О Лёне, которые сейчас лезут в логово зверя, даже не зная, что зверь уже охотится на них.

Я достала телефон. Пальцы дрожали так сильно, что я с трудом набирала буквы.

«Они знают про склад. Паук ищет. Берегитесь. Возвращайтесь. Пожалуйста».

Отправить. Ждать.

Секунды тянулись как часы.

Ответ пришёл через три минуты. Одно слово:

«Поздно».