Там где заканчиваются шепоты

День после отправки письма тянулся медленно, как патока.

Мы сидели вшестером — я, Дима, Витька, Лина, Лёня и Геннадий, который пришёл под вечер. Он принёс продукты и новости. Новости были плохими.

— Сопровождающий очнулся, — сказал Геннадий, разгружая на стол консервы и хлеб. — Монтировка Димы оставила ему сотрясение, но он жив. И очень зол.

— Он рассказал им про флешку? — спросил Витька.

— Рассказал. И про девочку, — Геннадий кивнул в мою сторону. — Теперь они знают всё. Мать рвёт и мечет. Отец молчит — это хуже.

Дима сидел на подоконнике, сжав кулаки.
— Они нас ищут?

— Ищут. Обзвонили всех, кого знают. А знают они многих. У них руки длинные. — Геннадий помолчал. — Но есть и хорошие новости.

Мы уставились на него.

— На одно из писем пришёл ответ. Та самая журналистка — её зовут Ирина. Она хочет встретиться.

Я почувствовала, как в груди отпускает тугой узел.
— Когда?

— Завтра, в полдень. В людном месте. Она боится подставы. Я её понимаю.

— В людном месте опасно, — сказал Дима. — Паук может быть где угодно.

— Поэтому пойдут двое, — ответил Геннадий. Он посмотрел на меня. — Ты и я.

Я вздрогнула.
— Почему я?

— Потому что ты — лицо истории. Девушка, которая пряталась в подвале. Жертва системы. Кому, как не тебе, рассказывать? А я — тень. Буду рядом, на случай чего.

Дима спрыгнул с подоконника.
— Я с ней.

— Нет, — твёрдо сказал Геннадий. — Тебя они ищут активнее. Ты — их приёмный сын. Твоё фото есть у каждого их человека. А её нет. Она не светилась.

Витька кивнул.
— Геннадий прав. Ты слишком горячая фигура, Дима.

— Но...

— Я справлюсь, — перебила я. Подошла к нему, взяла за руку. — Мы с Геннадием. Я буду осторожна.

Дима посмотрел на меня долгим взглядом. Потом выдохнул и кивнул.
— Если через два часа после полудня вас не будет, я приду искать. Вместе с Витькой и Лёней. И даже Паук меня не остановит.

— Договорились, — сказала я.

Ночь прошла тревожно. Я почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Дима лежал рядом на полу, на старом матрасе, и тоже не сомкнул глаз. Мы молчали. Иногда он сжимал мою ладонь, и я знала — он всё ещё здесь. Пока здесь.

---

Утром я оделась в чужую одежду, которую принёс Геннадий — неприметную куртку, шапку, старые джинсы. В зеркале я выглядела как обычная девушка, каких тысячи на улицах. Это успокаивало.

Флешку я оставила Диме.
— Если со мной что-то случится — отправляй всё. Все копии. Не жди.

— Ничего с тобой не случится, — сказал он, но флешку взял.

Геннадий ждал у подъезда. Вместе мы дошли до автобусной остановки и сели в первый попавшийся автобус. Три остановки, потом переход на маршрутку, потом пешком через парк. Геннадий запутывал следы с той же тщательностью, с какой когда-то вёл оперативные разработки.

Местом встречи оказалась старая библиотека в центре. Большое здание с колоннами, много людей, несколько выходов. Умный выбор.

Мы вошли. Геннадий остался у входа — наблюдать. Я поднялась на второй этаж, в читальный зал.

Ирина сидела в дальнем углу, у окна. Я узнала её по фотографии, которую показывал Дима — короткие русые волосы, очки в тонкой оправе, сосредоточенное лицо. На вид — лет тридцать пять, не больше.

Она подняла голову, когда я подошла.
— Ты Анна?

Я не стала поправлять — Анна была именем из фальшивого паспорта. Пусть будет Анна.
— Да. А вы Ирина?

— Она самая. Садись. — она кивнула на стул напротив. — Твой друг Геннадий рассказывал мне немного. Но я хочу услышать всё от тебя. Говори.

Я говорила.

Я рассказывала про интернат, про Диму, про комнату 34, про Паука, про побег, про подвал, про приёмных родителей с их холодными улыбками и тёмным бизнесом. Я ничего не скрывала. Даже то, что мы ударили сопровождающего монтировкой и сбежали.

Ирина слушала, не перебивая. Иногда что-то записывала в блокнот. Иногда просто смотрела на меня поверх очков.

Когда я закончила, она молчала почти минуту.
— У тебя есть доказательства? Не просто слова, а документы, файлы, имена?

— Есть. Целая флешка. Но она не со мной.

— Умно, — кивнула Ирина. — А где она?

— В безопасном месте. Я приведу вас к ней, когда буду уверена, что вы не подстава.

Она усмехнулась. Без обиды — с пониманием.
— Я была подставой только раз в жизни. Больше не повторяю.

Она достала из сумки свою флешку, положила на стол между нами.
— Здесь адреса людей, которым можно верить. Журналисты, правозащитники, пара адвокатов. И один прокурор — он старый, не продажный и очень злой на систему. Если ваши данные настоящие, он возьмётся за дело.

Я взяла флешку, спрятала в карман.
— Спасибо.

— Не благодари, — сказала Ирина. — Это моя работа. И моя война. Я потеряла племянницу из-за таких, как твои приёмные родители. Двенадцать лет. Девочка. Продали, как вещь. — Голос её дрогнул, но почти не заметно. — С тех пор я не останавливаюсь.

В читальном зале было тихо. Только шелестели страницы и скрипели половицы.

Я встала.
— Мне пора.

Ирина тоже поднялась.
— Я свяжусь с тобой через тот же канал. Жди сообщение. И береги себя, Анна. Вы — единственные, кто может развалить эту сеть. Если вас убьют — всё, что ты рассказала, умрёт вместе с вами.

— Меня не убьют, — сказала я. — У меня есть ради кого жить.

На выходе меня ждал Геннадий. Мы вышли из библиотеки и смешались с толпой. Никто не шёл за нами. Никто не смотрел.

Но я знала — это только затишье.

Война набирала обороты. А мы готовили свой главный удар.