#любовьненависть | Адель Шайбакова

Мы оделись и вышли из дома – большой и оживленный супермаркет находился неподалеку от нашего жилого комплекса. По дороге мы почти не разговаривали – просто шли рядом, и несколько раз её пальцы словно невзначай коснулись моей ладони. Не скрою – мне хотелось взять её за руку, как раньше, крепко-крепко, и не отпускать, но я не делала этого. Не могла. На улице мы перебросились лишь парой слов.

— Холодно? – спросила Адель. Действительно, заметно похолодало, но я покачала головой:
— Нет.

Как назло, в это время порыв ветра ударил нам в лица и взметнул мои волосы. Мы как раз шли по асфальтированной дорожке, вдоль которой росли деревья, и одна из моих прядей зацепилась за ветку. Шайбакова рассмеялась, но я так посмотрела на нее, что она предпочла молча отцепить волосы от ветки. Однако при этом улыбалась.

— Не смешно, – вспыхнула я, и мои волосы снова взметнулись вверх – пришлось придерживать их рукой.

— Кому как, – отозвалась Шайбакова. – Помнишь, ты классе в седьмом зацепилась волосами за проволоку на столбе и чуть не упала?

— Помню, как ты ржала как конь и прыгала вокруг как обезьяна, – отмахнулась я. На том столбе остался внушительный клок моих волос. А у Адель появился синяк – разобидевшись, я её пнула.

В супермаркете я хотела взять корзинку, но Адель опередила меня – схватила тележку и покатила вперед. А я шла рядом, придирчиво осматривала полки, время от времени украдкой поглядывая на Шайбакову.

— Что будем готовить? – спросила она с любопытством.

— Жаркое, – ответила я.

— Как у твоей мамы? – обрадовалась Адель.

Я кивнула – мама готовила замечательно – и пошла в следующий отдел. Шайбакова с тележкой направилась следом. Мы напоминали влюбленную парочку, которая вышла закупаться продуктами, и мне это нравилось. Нравилось, что она не спеша идет рядом со мной, советует что-то купить или, наоборот, не покупать, со вздохом ищет срок годности на упаковке, когда это не получается у меня, отпускает глупые шуточки и все так же невзначай дотрагивается до меня. То прикасается к моим пальцам своими, когда мы берем один и тот же товар, то задевает предплечьем. А то и вовсе натягивает мне на голову ободок с симпатичными заячьими ушками – меховыми, молочно-розовыми.

— Эй, зачем?! – Первой моей реакцией было возмущение.

— Тебе идет, – улыбнулась Адель.

— Значит, я зайка? – спросила я и включила на телефоне камеру, чтобы посмотреть на себя. Ушки действительно смотрелись мило.

— Еще какая.

— Тогда не сниму, – заявила я и не без труда напялила ей на голову ободок с черными кошачьими ушками, заставив её едва ли не согнуться пополам от хохота. – Ты тоже не снимай.

— И что, – с любопытством спросила она, трогая ушки, – теперь я – кошка?

Я вспомнила её татуировку и решила, что все-таки что-то кошачье в Клоунше точно есть, но говорить об этом не стала, решив, что я вообще-то должна оставаться холодной леди.

— Какая ты кошка? – закатила я глаза. – Если только уличная, блохастая.

— Я твоя кошка, – добавила Адель и потрепала меня по волосам. Как раньше. Кажется, она сама не поняла, зачем это сделала – просто замерла, вспомнив, что мы как бы не вместе.

— У кошки и зайки несовместимость, – убрала я её руку. Но, признаюсь, задержала пальцы на её крепком запястье. Магия её прикосновений слишком сильно действовала на меня. Очаровывала, захватывала врасплох, заставляла думать только об этом человеке. И больше ни о ком.

— Какая? Валентная? – приподняла бровь Адель.

— Что-то ты больно веселая сегодня, Шайбакова, – нахмурилась я, схватила пачку с чипсами и пошла дальше.

По супермаркету мы обе ходили в этих самых ушках. На нас оглядывались: одни – умиленно, другие – с недоумением. Стайка каких-то то ли первокурсниц, то ли старшеклассниц засмотрелась на Шайбакову, и, кажется, одна из них стала тайком снимать её на камеру, то и дело хихикая. Пока Адель стояла у полок с кофе и выбирала, что ей по душе, я неслышно подкралась к девчонкам со спины, удостоверилась, что её действительно фотографируют и восхищенно ахают, и громко заявила:
— Классная, да? Хотите, я попрошу её попозировать?

Девчонки подпрыгнули от неожиданности.

— Да нет, спасибо... Я... я просто случайно, – моментально сунув телефон в карман, стала оправдываться та, которая снимала её на камеру. – Так вышло...

— Вы подумайте, девчонки! Своей жене она точно не откажет, – заявила я и крикнула:
– Адель!

Она моментально повернулась ко мне, держа в обеих руках упаковки с кофе. Я помахала ей, Шайбакова улыбнулась, бросила кофе в тележку и направилась в нашу сторону. Девчонки исчезли – совсем смутились.

— Что такое? – спросила Адель, приблизившись.

— Да так, ничего. Разогнала твой фан-клуб, – махнула я рукой.

— А, тех девчонок? – догадалась она.

— Вообще-то они тебя фотографировали.

— Какая я классная. – Улыбочка на её лице стала самодовольной. – Ты рада, что у тебя такая крутая жена, Вишневская?

— Верещу от счастья, Шайбакова. Идем дальше, – велела я, – перестань угнетать мое сознание. – И направилась к огромному кондитерскому отделу.

Адель пошла следом. Там я попыталась достать с верхней полки баночку с ореховой шоколадной пастой, но не дотянулась до нее, даже встав на цыпочки. Шайбакова, оказавшаяся позади меня, решила помочь – тотчас протянула руку, касаясь моей спины своей грудью, и легко достала пасту. Еще бы – такая башня!

— Держи, Ян, – вручила она мне банку и отстранилась. А в её взгляде и голосе была мягкая нежность.

— Спасибо, – тихо ответила я, понимая, как сильно хочу, чтобы она обняла меня, как раньше – одна ладонь на затылке, другая – на талии, и согрела теплом своего тела.

Я хочу почувствовать вкус её губ в ласковом неспешном поцелуе, почувствовать её запах, зарывшись носом в шею. Услышать биение сердца и частое дыхание. Понять, что она – только моя. Я закусила губу, не осознавая, что на меня нашло. Это было абсолютно иррациональное желание, которое возникло у полок с шоколадом и от которого у меня вдруг слегка ослабли коленки.

— Ты в порядке? – словно что-то почувствовала Шайбакова.

— Да. Идем дальше, – ответила я.

И из продуктового отдела потащила её в отдел хозтоваров, где зависла у полок с бутылочками шампуней и бальзамов, затем – в отдел кухонной утвари, и напоследок – канцтоваров, там наткнулись на маленькую девочку – совсем кроху – с двумя беленькими хвостиками, выглядывающими из-под шапки. Взрослых рядом с ней не наблюдалось.

— Ты тут одна? – удивленно спросила я.

Кроха кивнула, подняв на меня большие голубые глаза.

— И что ты тут делаешь одна?

— Прячусь от папы, – вежливо сообщила девочка.

— Хорошее дело, – одобрила я. – Но папа будет волноваться.

— Настя, вот ты где. Идем! – появился вдруг высокий молодой мужчина – русоволосый и светлоглазый, девочка была очень на него похожа.

— Не хочу, – закапризничала кроха и схватила Адель за рукав. – Он будет моим папой! Будет покупать мне игрушки! – Девочка явно спутала Делю с парнем, отчего я тихо рассмеялась.

Шайбакова, кажется, обалдела. Молодой мужчина ухмыльнулся и взял девочку на руки.

— Мама ждет.

— Но я хочу ту куклу!

— Если сходишь полечить зубки, получишь ту куклу, – спокойно отреагировал ее отец.

— Обещаешь? – смерила его недоверчивым взглядом девочка.

— Обещаю, – кивнул он.

И они ушли.

— Какой классный! – восхитилась я. Мне всегда нравились парни, которые умели ладить с детьми.

— Подбери слюни, – посоветовала Адель.

— Что, ревнуешь? – сощурилась я.

— Разумеется, нет, – отозвалась она. – У него жена и дочь.

— Ладно, идем дальше! – двинулась я вперед, вспоминая, что еще нужно купить.

— Долго еще? – тоном мученика спросила Адель, которая по магазинам предпочитала ходить быстро, не тратя время на бесполезные поиски и рассматривание этикеток.

— Не ной, – отозвалась я и минут через десять, смилостивившись, пошла к кассам.

В очереди нас приняли за парочку. Я полезла за деньгами, но Шайбакова опередила меня и протянула кассиру свою карту.

— Я сама оплачу! – возмутилась я.

Можно сказать, почти оскорбилась. Кассир замерла, с недоумением на нас глядя – не знала, что принять: мои купюры или её карту.

— Ты сама можешь все донести до дома, – широко улыбнулась Адель. – Плачу я.

Шайбакова понравилась девушке-кассиру куда больше, чем я, – она взяла её карту, а я стала бубнить о том, как сильно Шайбакова меня раздражает.

— Радоваться надо, что твоя девушка щедрая, – назидательно сказала мне какая-то стоявшая позади женщина, от которой нестерпимо пахло терпкими восточными духами.

— Это она на людях такая щедрая, – мстительно глянув на Адель, ответила я. – А дома она с меня не только всю сумму потребует, но еще и проценты.

— Так и надо, – неожиданно поддержал меня парень из соседней очереди. – Надоело за вас, девчонки, платить.

— А потом ничего не получать, – подхватил с усмешкой его друг.

— Но эта дама явно что-то получает. Поэтому и платит.

— Еще бы не платить, – отозвалась Шайбакова весело, обняв меня за плечо. – Вообще-то она моя жена.

Мне даже и возразить нечего было. Вчера у нас была свадьба. И я могла только возмущенно таращиться на свою «жену». Нашла, где об этом говорить!

— Тогда нет вопросов, – заржали парни и почему-то пожелали Адель крепиться.

— Надо же. Такие молоденькие, а уже женатые, – посетовала женщина позади.

— И куда только торопятся? – задумчиво спросил представительного вида мужик, стоявший впереди парней.

— Любовь торопит, – загадочно ответила Шайбакова, взяла в одну руку пакет, в другую – мою ладонь и пошла к выходу. А я – следом за ней. Ушки мы так и не сняли.

— Значит, тебя торопит любовь? – спросила я довольно-таки ехидным тоном. – А я думала, обязательства перед Стасом.

Она промолчала, но не дала мне вырвать руку – так и держала ее в своей весь путь до дома. Крепко, согревая своим теплом, которого мне так не хватало. Ветер дул нам в лица, щипал за кожу, забирался под одежду, и именно в этот момент я поняла вдруг, что даже самые страшные ветра мне нипочём, когда я рядом с этим человеком. Осталось лишь окончательно принять это. Но едва я пришла к этой мысли, как вспомнила фотографию, которую показал мне Влад. И решила, что после ужина я обязана буду сказать об этом Деле. Больше оттягивать не получится. Иначе я окончательно поломаюсь.

— Что с тобой? – вдруг спросила Шайбакова.

— Ничего.

— Снова злишься? – В её голосе появился хрупкий, ломкий страх.

— Поговорим об этом после ужина. Хорошо?

Она только кивнула. Мы вернулись домой. Отключившись от мыслей о Каролине и Владе, я с энтузиазмом принялась за ужин: впервые готовила для нас двоих, а Шайбакова сидела за барной стойкой и безмолвно следила за мной, снова напоминая большую кошку, всюду таскающуюся за своей хозяйкой.

— Помочь? – спросила она с надеждой.

— Разделай мясо, – отозвалась я, пытаясь завязать фартук. – Если умеешь.

— Я все умею, – мигом оказалась рядом Адель.

И прежде чем взять нож и разделочную доску, убрала мои руки и сама завязала на мне фартук. Несколько едва ощутимых прикосновений к спине – и дыхание перехватило. Сразу же вспомнилось то, что между нами происходило в гардеробной на неудобном диванчике. От этих воспоминаний меня бросило в жар и даже слегка порозовели щеки. А Адель увидела это и решила, что мне душно – приоткрыла окно.

Как оказалось, в хозяйстве её можно было смело использовать в качестве младшего поваренка. Адель сносно выполняла мои поручения и при этом умудрялась шутить, и, надо признать, время на кухне мы провели весело – как будто бы ничего не изменилось с того момента, как мы стали встречаться. Особенно остро я это почувствовала, когда она вымазала мне нос в сливочном соусе. Сначала я на нее орала, а потом испачкала этим самым соусом ее лоб и сама стала смеяться – пришла её очередь возмущаться.

— Видишь, я не только умная и сильная, но и полезная, – заявила мне Адель, снова сидя за стойкой, пока жаркое томилось в духовке, а его аромат дразнил нас.

— Просто идеальная, – отозвалась я, надеясь, что она почувствует сарказм в моем голосе.

А она лишь улыбнулась мне – так тепло, что сердце пропустило удар, а после застучало быстрее. Как у нее это получается? Как? Это ведь просто улыбка. Откуда столько тепла в душе от одной улыбки?

— Тебе повезло, Янка.

— Как самонадеянно, Шайбакова. Я еще ничего не решила.

Вместо ответа она тяжело вздохнула и опустила голову на вытянутые руки. Не знаю, что это значило – спрашивать я не стала, вместо этого ушла в гостиную, чтобы отнести посуду на стол. И вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что Шайбакова идет следом.

— Давай поставим стол у окна? – спросила она задумчиво, имея в виду огромное панорамное окно.

Я согласилась – почему бы и нет? Адель перенесла к этому окну прямоугольный прозрачный столик, а я украсила его тканевыми салфетками для сервировки, положила столовые приборы и поставила посуду – изящную и явно дорогую.

— Жаль, забыли купить вино, – посетовала я.

— Вино есть, – отозвалась Адель. – В баре я видела пару бутылок.

— Думаешь, их можно открыть?

— Почему нет? Если что – заплатим. Стас заплатит, – поправилась она. – А вот что свечей нет – жаль.

— Куда упасть – в тебе проснулся романтик? – рассмеялась я, хотя мысль о романтическом ужине будоражила.

— Огни города напоминают звезды, – изрекла Шайбакова.

— Твой внутренний романтик слегка заплесневелый. Сейчас так к девушкам не подкатывают...

— Но больше всего звезд я вижу в твоих глазах, малышка... Я просто делаю то, что хотела бы ты, – совсем другим тоном сказала Адель.

— Подлизываешься? – рассмеялась я.

— Это называется – загладить свою вину. На самом деле мне все равно, как и где есть. Главное – это факт наличия еды, – отозвалась она и направилась в кухонную зону.

— Как я могла забыть о том, что рядом со мной Делечка Шайбакова, которой еда затмевает небо! – всплеснула я руками и смахнула со стола бокал.

Он тотчас разбился – на полу заблестели крупные и мелкие осколки. А я, испугавшись, что разбила хозяйскую посуду, мигом упала на колени и стала их собирать. Не скажу, что удачно – поранила палец об острый край.

— Порезалась? – возникла передо мной Шайбакова и, удерживая за плечи, поставила на ноги.

— Да так, ерунда, – отозвалась я. Кровь стекала по пальцу на ладонь, и я сжала руку в кулак. Тонкая алая струйка тотчас потекла по запястью. – Надо все убрать. Надеюсь, хозяин не слишком расстроится из-за потери бокала.

— Я все уберу, – сказала Адель и силой усадила меня в кресло, – надо кровь остановить.

— Со мной все в порядке! – запротестовала я. – Это просто порез.

Не слушая меня, Адель ушла в гардеробную и вернулась с антисептиком и бинтом – видимо, носила в своем рюкзаке. Запасливая.