#любовьненависть | Адель Шайбакова

Мы сели в автобус, доехали до одной из центральных улиц города, нашли какой-то шумный и сверкающий неоном бар и до полуночи сидели за стойкой. Я молча накидывалась, не замечая ничего вокруг. Думала о том, что завтра предстоит сделать. О том, какие слова я должна подобрать. О том, как смотреть Янке в глаза. Это было самое страшное. Я с детства не могла смотреть на то, как она плачет: сердце сжималось. Я боялась сделать ей больно. И делала раз за разом. А потом ненавидела себя за это. Алкоголь не помогал. Сколько бы я ни вливала его в себя, эта проклятая боль оставалась в груди. Я медленно, но верно пьянела, да только в голове не появлялась знакомая легкость. На плечи кусками железа навалилась горечь. Виски сжимал обруч страха. А руки были скованы ощущением беспомощности.

Я ненавидела себя и за слабость. Адель Шайбакова, мать твою, ты слабачка! Никчемная мразь. Савицкий, словно издеваясь, прислал сообщение: «Напоминаю – время до завтра. И ты должна сделать это максимально жестко». – «Пошел ты», – ответила ему я и отбросила телефон. Он едва не упал, но Каролина его поймала. И только тогда я заметила, сколько она выпила. Не знала, что эта девчонка вообще пьет. Она казалась мне примерной.

— Повтори, – равнодушно сказала Каролина, даже не поднимая глаза на бармена. И тот потянулся за пустым бокалом. Я перехватила его руку:
— Не надо. Хватит пить, Каролина. Ты перебрала.

— Мы же пришли сюда, чтобы пить, – отозвалась она. – И я буду пить. У меня тоже есть причина, чтобы забыться.

— Какая?

— Неразделенная любовь. Сегодня мне особенно фигово, Дель. Бармен! – подняла она руку. – Повтори!

Я не стала ее останавливать. Каролина продолжала пить. И я тоже. Она смеялась, я молчала. Она вспоминала что-то из нашего детства, я молчала. Она плакала, но я все так же молчала.

— Что мне делать, Дель? – пьяным, каким-то расслабленным голосом спросила Каролина.

— Просто жить, – хрипло ответила я. Ужасно кружилась голова, я потеряла способность ясно мыслить, но образ Вишневской так и стоял перед глазами.

— А если я без него не могу? – прищурилась Каролина.

— Не говори глупостей.

— А ты без своей Янки сможешь?

Ее вопрос попал точно в цель.

— Не знаю. Я реально не знаю! – выкрикнула я в отчаянии и запустила пальцы в волосы.

— Любовь убивает. Лучше ненавидеть, чем любить. П-правда?

Каролина легла на барную стойку, вытянув вперед руки, и стала смеяться. Ее лицо покраснело, а глаза блестели. Странно было видеть ее пьяной.

Не помню, как мы вышли из бара – на улице уже стояла глубокая ночь. Помню, что в какой-то момент решила: стоп. Я должна перестать пить при Каролине. Она не должна видеть меня бухой в ноль, когда алкоголь просто снесет меня с ног и я буду стоять на четвереньках под какими-нибудь кустами и блевать. На ногах я держалась более-менее. А вот Каролина на своих каблуках – нет. Пришлось закидывать на плечо сумку, брать в одну руку ее чемодан, а другой придерживать ее за плечи.

Мысли превратились в хаос, мне было плохо, но я понимала: надо отправить Каролину домой. Надо вызвать такси и посадить ее. Она же слабая девушка. Ее одну не оставишь. Однако ехать к тетке в таком состоянии она отказалась.

— И где ты будешь ночевать? – спросила ее я.

— У тебя, – ответила она и в очередной раз оступилась.

— Не вариант, – отказалась я. – Янка будет против.

А потом вспомнила, что завтра наши отношения закончатся.

— Тогда оставь меня здесь, – попросила Каролина, смеясь. – На лавочке...

Но оставлять ее там я не стала – голова кое-как, но все еще работала. Я увидела вывеску какого-то небольшого отеля и потащила Каролину за собой. А она что-то пела и смеялась. Свободными были только двухместные номера, и я сняла один из них. Затащила Каролину и уронила на двуспальную кровать прямо в пальто. Чемодан поставила рядом. И велела ей спать. Раскинувшись на подушках, она стала звать меня к себе и хныкать, как девчонка, но я только рукой махнула и ушла в гостиную. Я стянула с себя куртку, потом зачем-то футболку, оставаясь в излюбленном спортивной топе и побросав все прямо на пол, и завалилась на диван – безумно хотелось спать.

Не знаю, в какой момент Каролина оказалась рядом. Сначала мне казалось, будто она обнимает меня, но когда я распахнула глаза, то увидела, что она сидит рядом, склонив голову набок, и рассматривает меня. В номере стояла полутьма – на диван и пол падал лишь густой лунный свет. Но я отчетливо разглядела, что на Каролине был только халатик – из тех, что обычно висят в номерах. Кажется, она только вышла из ванной, потому что пахла каким-то цветочным гелем для душа, а ее потемневшие волосы блестели от влаги.

Каролина осторожно гладила меня по плечу, продвигаясь к груди. Сначала я ничего не поняла. И резко схватила ее за запястье. Я все еще не протрезвела, но мне не нравились ее прикосновения.

— Мне больно, – укоризненно произнесла Каролина, и я разжала пальцы.

— Что ты делаешь? – спросила я, чувствуя, как кружится голова и клонит в сон. А на губах горчил алкоголь.

— Ты кричала во сне. Я хотела тебя успокоить.

Каролина закинула ногу на ногу – так, что оголила бедро. Я отвела взгляд, не понимая, для чего она так делает, и со стоном – в голове взрывались звезды – села.

— Плохо? – с сочувствием спросила она.

— Терпимо. Одерни халат, – заметила я.

— Тебе не нравятся мои ноги? – На ее лице появилась полуулыбка.

— Мне не нравится, что ты оголяешь их при мне. Иди спать, о'кей? Утром поговорим.

— Мне страшно спать одной. Плохой сон приснился. Обними меня? – Каролина прижалась ко мне всем телом, но я дружески похлопала ее по плечу и отстранилась:
— Спи и не бойся. Я за стенкой.

— Я хочу спать с тобой. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты была рядом.

Ее тонкие руки обвили мою шею, а ее лицо оказалось безумно близко к моему.

— Давай совершим безумство этой ночью? Пока обе пьяные, – шептала Каролина, и ее дыхание опаляло мою щеку.

— Перестань, – устало попросила я. В полупьяном тумане ее предложение казалось заманчивым – у меня давно не было девушки, но тепло ее рук и запах волос были слишком чужими.

— Я хочу тебя, Дель. Один раз в жизни, – шептала она. – Пожалуйста. Никто не узнает. Клянусь.

— Перестань. Ты реально настолько пьяна? Или с ума сошла? – Я снова отстранила ее от себя.

А она лишь звонко рассмеялась. Развязала поясок на халате, под которым, судя по всему, ничего не было. И немного спустила его, оголив плечо. Наверное, это было соблазнительно. Но не для меня. Я ничего не понимала. Я ничего не хотела. Я злилась.

Глаза Каролины блестели.

— Я. Тебя. Хочу, – повторила она, вставая. – Прямо сейчас.

— Ты с ума сошла? – закричала я, и от крика боль в висках усилилась.

Каролина в ответ скинула с себя этот чертов халат. Он упал на пол, и она переступила через него. Как я и думала, под ним ничего не оказалось.

— Как я тебе? – Каролина перекинула волосы через плечо и близко подошла ко мне – так, что касалась своими коленями моих ног.

Я отвела взгляд: не хотела видеть ее без одежды. Какого?.. Что она делает? Для чего?

— Оденься.

— Дель...

— Сказала же – оденься, – повторила я и резко встала.

— Я настолько тебе противна? – вспыхнула Каролина.

— Вообще-то у меня есть девушка, – отозвалась я, чувствуя, как на сознание накатывают волны сна. И зачем только напилась, придурочная!

— Твоя девушка не узнает. Обещаю. – Каролина взяла меня за руку – вцепилась так, что я едва разжала ее пальцы.

— Я не изменяю.

— Все изменяют. Или... Я настолько тебе не нравлюсь? Или если бы не было ее, ты бы...

Я перебила ее:
— Прости, я не гетеро. Не сплю со своими друзьями.

Я подняла халат и, не глядя, сунула его Каролине. Чтобы прикрылась. А после, чувствуя, что вот-вот вырублюсь, направилась к спальне. Каролина попыталась схватить меня за джинсы, но я не позволила ей этого. Зашла в спальню, закрыла на замок дверь и просто упала в кровать, мгновенно погрузившись в пьяный сон.

Каролина осталась в гостиной. И когда я проснулась утром, ее уже не было в номере. Я с трудом подняла себя с кровати и закрыла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Голова раскалывалась, во рту было сухо и горько, тошнило и ужасно хотелось пить. Алкоголь не принес облегчения: я отлично помнила не только о том, что сегодня должна предать Янку, но и о том, что вытворяла ночью Каролина.

Боль осталась со мной. И страх – тоже. А к этому всему прибавилось похмелье.

Первым делом я проверила, что с Вишневской, – друг снова сопровождал ее и сказал, что она на учебе. От первой пары прошел час. Это меня несколько успокоило. Я даже написала ей, что мы увидимся после обеда: тянуть было нельзя. Ненавидя весь мир, я напилась воды из бутылки, не обращая внимания, как она стекает по подбородку прямо на прикрытую грудь, направилась в ванную и увидела на зеркале надпись, сделанную красной помадой. «Прости».

Послание сбежавшей Каролины. Это меня разозлило, и я прорычала какое-то крепкое ругательство, проводя ладонью по зеркалу и размазывая помаду. Я всегда ценила дружбу. И особенно – дружбу с Каролиной. Я относилась к ней как к младшей сестренке. Я по-своему оберегала ее. И я не хотела, чтобы она раздевалась передо мной и предлагала себя. Да еще так откровенно. Зная, что у меня есть девушка. Девушка, за которую я душу готова отдать дьяволу. Янка.

Я сбросила одежду прямо на пол и встала под холодные струи. Вода била по коже и постепенно приводила меня в порядок. Я не чувствовала холода. Как часто я представляла ее себе в душе. Раньше мои фантазии были слишком откровенными, чтобы я могла оставаться спокойной. Мне нравилось думать, что Янка стоит под водой вместе со мной, в моей рубашке, которая становится мокрой и прозрачной. Нравилось представлять, как она обнимает меня, шепча на ухо какие-то глупости, тесно прижимается грудью и позволяет касаться себя так, как хочу я. Нравилось быть с ней хотя бы в фантазиях.

Теперь же я видела только Янкино лицо. Ее светящиеся теплом глаза. Ее искрящуюся улыбку. Я не знала, как откажусь от нее. Я должна была отказаться от части самой себя. Правильно ли я поступаю? Мне хотелось верить, что правильно. Я закричала – не от ярости, а от осознания собственной слабости.

После долгого холодного душа и еще одной бутылки минеральной воды, которая нашлась в баре, физически мне стало лучше. В полдень я покинула отель и поехала домой. Родители были на работе, поэтому мне не пришлось отвечать на тонну дурацких вопросов. Сидя на подоконнике в своей комнате и куря, я думала о Янке и Савицком – пыталась взвесить все за и против. Понять, какой линии поведения стоит придерживаться и есть у меня пути к отступлению. Я должна была успокоиться и решить все на свежую голову – так я привыкла делать раньше. Но всего лишь один звонок от Димки, который с ума сходил из-за Лизы и из-за того, что полиция положила на его показания болт, – и я снова потеряла мнимое душеное равновесие. До изнеможения била по груше, вымещая на ней всю свою ярость, но физические нагрузки не особо помогали. Час икс близился, о чем любезно напомнил Савицкий по телефону.

Оставив в покое грушу и снова закурив, я вспоминала наш разговор. Забавно, но этот урод оказался прав. Не зря говорил, что дружбы между женщинами, которым может нравиться свой пол, не существует. Каролина отмочила такое, чего я меньше всего от нее ждала. Еще ни один друг не умолял меня переспать с ним. Криво усмехнувшись, я стряхнула пепел вниз, на улицу. Думая об условии, которое Савицкий поставил, взамен обещая спасти Янку, я почему-то вспомнила, как странно они с Каролиной смотрели друг на друга. Вчера я была не в состоянии думать логично и связно, страх сковал сознание. Но сейчас понимала, что в нашем разговоре было слишком много странностей. Слишком много моментов, которые я упустила из виду. Да и рожа Савицкого всегда казалась мне знакомой.

Где же я его видела? А не в инстаграме ли? Меня посетила дикая мысль. И я тотчас решила проверить ее. Я взяла телефон и зашла к Каролине на страничку – стала искать старые фото, те, на которых она была не одна. Однако нужных не нашла: Каролина удалила много старых снимков, что заставило меня задуматься о своей догадке еще больше. Тогда я целенаправленно стала ходить по аккаунтам ее подруг. Я и сама плохо понимала, что ищу, однако просматривала страницу за страницей. И в конце концов нашла.

Фотографию из ночного клуба, сделанную с помощью селфи-палки. «Отмечаем мое третье совершеннолетие тесной компанией. Все по парам!» Назойливые смайлы. Море хештегов. Верхний ракурс. Шесть человек на бархатных диванчиках за круглым столиком. Улыбки, блеск бокалов в руках парней и украшений на девушках. Справа по центру – Каролина. В темно-синем платье, с собранными в высокую прическу волосами. А рядом с ней – ее парень. Тот самый, который бросил ее. Он обнимает Каролину за плечи с таким собственническим видом, будто всему миру хочет сказать: «Она моя». А она смотрит в камеру и устало улыбается, будто все происходящее ей внапряг.

Наконец я вспомнила Савицкого. Поняла, почему его морда казалась мне такой знакомой. Потому что я видела его пару раз в инстаграме Каролины. Влад Савицкий был ее бывшим. Они не просто знали друг друга. Они общались, встречались, спали. И делали вид, что незнакомы.

Наверное, я должна была злиться, кричать, бить кулаком по стене, но я просто пошла на балкон, достала новую сигарету и закурила, глядя в серое, изодранное в клочья небо и выпуская дым, мгновенно растворяющийся в холодном стеклянном воздухе. В груди бился живой огонь, который не мог ни потухнуть, ни вырваться, чтобы спалить все дотла. Это спокойствие пугало меня саму.

Неестественное спокойствие. Как затишье перед грозой – грозой, которую сложно будет пережить. Я затянулась во второй раз, а на третий почему-то вспомнила, как однажды гуляла с Янкой и сказала, что могу закурить, когда на пределе. «Не кури, Деля, – сказала она мне тогда, – вредно же. Обещай, что больше не будешь?» – «Обещаю», – ответила я, любуясь ее улыбкой – ну ладно, ладно – ножками. А теперь нарушила обещание. Четвертый раз я не стала затягиваться – затушила сигарету и выбросила. Несколько долгих безмолвных минут я смотрела в небо, собираясь с мыслями и пытаясь восстановить картину того, что произошло вчера. А потом набрала номер Каролины.