#любовьненависть | Адель Шайбакова

Мы неплохо провели первую половину дня: разместились в домике, покатались на катере, погуляли. Правда, я совсем не вовремя встретила Стаса, предложение которого едва не поломало все мои планы, но бывший шеф не стал настаивать на совместной прогулке на яхте и отстал от меня. А потом началось испытание сауной. Янка, просто сидящая рядом и держащая меня за руку, уже вызывала желание уединиться с ней. А Янка в купальнике и вовсе сводила с ума. Я даже не подумала об этом, когда решила арендовать сауну. И только когда увидела ее в черном раздельном купальнике без бретелей, поняла, как сглупила. В какой-то момент, забывшись, я откровенно рассматривала ее, особенно надолго залипнув на загорелых ногах. В последний раз я видела Вишневскую в купальнике лет в тринадцать, когда мы всем классом ездили в бассейн на школьном автобусе. И с тех пор ее фигура очень поменялась – стала изящной и женственной. Соблазнительной.

Янка разговаривала с Лизой, и они весело смеялись. При этом каждое ее движение меня завораживало. Я хотела задать ей несколько вопросов. Малышка, откуда в тебе столько грации? Зачем ты дразнишь меня? Знаешь, как сложно сдерживаться? Но молчала. И с трудом оторвала взгляд от линии изгиба ее бедер, когда меня позвал Димка.

— Ты в порядке? – весело поинтересовался он, пока девчонки смеялись.

— Почти, – мрачно ответила я.

— Держись, подруга, – похлопал меня по спине Димка. – Ты на нее так смотришь, как будто сожрать хочешь.

— Слишком заметно, да? – усмехнулась я.

— Это еще слабо сказано, Дель. Хорошо, что с Лизой сдерживаться не надо, – хмыкнул друг. – Кстати, если не против, можете погулять вечерком? Вы двое, вода, лунный свет... Романтика, одним словом. Твоей Янке понравится.

— Я так и планировала, – отозвалась я, отлично понимая, зачем Димка просит об этом. Мне хотелось показать Янке одно волшебное место. И сделать это я могла только тогда, когда хорошенько стемнеет.

Когда мы с Вишневской остались в сауне наедине, не выдержала – поцеловала ее посреди разговора. И снова уловила едва заметный аромат клубники в горячем воздухе.

Все началось с невинных прикосновений. А закончилось тем, что я жадно срывала с ее горячих мягких губ поцелуи, а мои руки скользили по ее телу, откровенно его изучая. Но эта игра была не в одни ворота – Янка ничуть не отставала. Была такой горячей, что сводила с ума. Я машинально опустила ладонь на ее грудь, не подумав, что ей такие касания могут показаться слишком быстрыми. И отдернула руку. Но Янка прикусила кожу на моей шее и вернула мою ладонь назад, чуть сжимая ее пальцами сверху.

После этого я перестала видеть берега. Наверное, это действительно было безумием, но мы не могли остановиться. Горячий воздух, пропитанный хвоей, подстегивал нас. Ее жаркое дыхание отчетливо давало мне понять, что Янке нравится все, что я делаю. А мое учащенное сердцебиение свидетельствовало против меня. Вишневская умела быть нежной и необузданной одновременно. Она быстро просекла, что мне нравится, и играла со мной.

С ней я все время была на грани. Ходила по тонкому льду. А она разрешала делать это. Хорошо, что, когда я уложила ее спиной на нагревшееся дерево, нависнув сверху, в сауну заглянул Димка. Чертовски вовремя! Его появление меня спасло.

— Идем, засиделись, – сказала я Вишневской, тяжело дыша и понимая, что вот-вот могу перестать контролировать себя. Только вот Янка ничего не понимала.

— А дальше?.. – жалобно спросила она. Губы у нее были чуть распухшие после поцелуев. И я отвела взгляд – смотреть на них было опасно.

— Ян. Я же не железная. Не хочу, чтобы ты потом жалела. Да и я тоже, – честно ответила я. – Идем.

Выйдя из сауны, мы оказались в комнате отдыха, и я с разбегу нырнула в холодную воду. Хотела привести себя в норму, остыть – слишком уж Янка меня завела.

Сауну мы покинули на закате. И пошли вдоль кромки воды, которая казалась оранжевой из-за садящегося за горизонт солнца. На светящееся улыбкой лицо Янки падали бронзовые лучи, делая его одухотворенным. Она шла, разрешая держать себя за руку, и смотрела на закат, как на чудо. А я хотела, чтобы так же она смотрела на меня. Отвести от нее взгляд я не могла, но теперь мне было все равно, что обо мне подумают. Она была рядом, и я не собиралась ее отпускать. Я считала себя взрослой. Понявшей все ошибки юности. Самонадеянной. Я забыла, что счастье не дается легко и просто. И что у счастья всегда есть цена.

Вечер мы провели отлично: свежий воздух, шашлыки, вино. Янка сидела рядом, под боком, забравшись на лавочку с ногами и укрывшись пледом. А потом поделилась им со мной, когда решила, что я замерзла. Рядом с ней мне было ужасно жарко, но отказываться от пледа я не стала. Мы сидели, прижавшись друг к другу, как настоящие влюбленные. Под пледом я положила на ее ногу ладонь, проверяя, скинет ее Янка или нет. Но она лишь загадочно посмотрела на меня, взмахнула длинными ресницами и сделала вид, что ничего не происходит, продолжив разговаривать с Лизой. Я не стала слишком наглеть и руку убрала. А Вишневская закинула на меня ноги, заявив, что ей так удобно. Я не стала спорить.

Когда на берег опустилась ночь, я позвала Янку в то самое тайное место, которое хотела показать ей. Оставив Димку и Лизу, мы пошли по «Тропе здоровья» в лес, освещая путь фонарем, и я едва не прозевала нужную тропинку, которая вела к волшебной поляне. Нет, серьезно – волшебной. Когда я впервые оказалась здесь пару лет назад, у меня дух захватило. Наверное, сильнее у меня захватило бы дух, только если бы я увидела Янку обнаженной. Я попросила Вишневскую закрыть глаза и расстелила плед, чтобы она смогла сесть. Сама опустилась рядом, предвкушая ее реакцию.

— Открывай, – разрешила я.

— Что? – с недоумением распахнула глаза Янка, не понимая, что происходит. И тогда я осторожно приподняла ее голову за подбородок. Чтобы она увидела небо, наполненное звездами – так же, как мое сердце – любовью. Ванильно? Еще бы. Я никогда бы не смогла сказать такое вслух. Но думала именно так.

Млечный Путь был прекрасен. И Янка в полной мере оценила его. Смотрела вверх так изумленно, будто вообще впервые видела ночное небо. Хотя, наверное, такое небо она точно видела впервые. Я знала по себе – такое небо сложно забыть. Так же, как и Вишневскую. Она села рядом со мной и обняла меня. Мне показалось, что в ее глазах слезы, но я ничего не сказала: наверняка Янка не хотела, чтобы я видела, как она плачет. Я просто обняла ее и прижала к себе.

— Спасибо, что доверилась мне, Яна, – произнесла я, глядя на сверкающий шлейф. – Наверное, это было не очень легко, но я правда рада.

Она улыбнулась мне:
— И я. Рада.

Я наконец сказала то, что хотела сказать уже несколько дней:
— Я хотела сказать тебе одну вещь. Я не достану для тебя все эти звезды с неба. Я неидеальна – сама знаешь, какой у меня характер, – призналась я. – У меня не так много денег, как у того мажора. И я не смогу быть всегда милой и романтичной. И делать то, что ты хочешь. Но, – не отрываясь, я смотрела в ее лицо, – я обещаю быть с тобой до конца, если мы будем вместе. Если у нас все получится.

Вместо ответа Янка сжала мое предплечье и коснулась щекой моего плеча. Сейчас она не просто слушала меня, но и слышала. И принимала меня такой, какой я была. Я легла головой на ее колени, и Янка ласково перебирала мои волосы. Тогда я подумала, что хочу запомнить это навсегда. «Пусть она будет моей», – привычно подумала я, увидев падающую звезду. Раньше я всегда загадывала одно и то же желание – на Новый год или на день рождения или когда бросала монетку в фонтан желаний на площади в центре города. Это стало делом привычки.

Пусть она будет моей. Со мной. Только когда огненный след метеорита растворился во тьме, я поняла, что она и так уже моя. Моя Янка.

— Спасибо, что привела меня сюда, – тихо сказала она, склонилась, щекоча меня волосами, и поцеловала в губы.

Мы не сразу вернулись к домику – слишком были заняты собой и этим бесконечным небом, висевшим над нашими головами. А вернувшись, выпили вино и разошлись по своим комнатам. Димка и Лиза уже спали. И оба выглядели счастливыми.

Раньше я часто думала: каково это – будить поцелуем любимую девушку? И на следующее утро наконец узнала. Пришла к Янке, которая спала, сладко обняв подушку, и, изловчившись, таки коснулась ее губ. Целовать по утрам оказалось весьма неудобно. Но чертовски приятно. К тому же после сна Вишневская была очаровательна: забавно растрепанные волосы, заспанные глаза, чуть приоткрытые губы. Или всем влюбленным их девушки кажутся прекрасными всегда? Впрочем, какая разница. Я просто любовалась ею.

Все воскресенье мы провели вместе, не отходя друг от друга ни на шаг. И до меня не сразу дошло, что Янка все-таки выбрала меня, а не его. Она действительно любила меня.

Я говорила, что у меня было много девушек? Нет, я не была отчаянным ловеласом, меняющим девчонок как перчатки. Просто так получалось, что они висли на мне. Я честно давала понять, что не нуждаюсь в серьезных отношениях, но кого-то это не смущало, а кто-то думал, что сможет переубедить меня. Так вот. Девушек у меня было достаточно.

И свиданий. И секса. Но только с Янкой у меня срывало голову от самых простых прикосновений. Я с нетерпением ждала наших встреч – как наркоман дозу. Постоянно переписывалась с ней или говорила по телефону, явно раздражая всех окружающих.

Я жила ею. Я дышала ею. Я жаждала сделать для нее все, что она захочет. Я очень любила ее. Те чувства, что я всю жизнь прятала, все-таки победили меня – вырвались наружу и разожгли огни в сердце. Никогда ни одна девушка не давала мне ощущения такого счастья. Серотонин, наверное, в моей крови просто зашкаливал. И дофамин – тоже. Доходило до того, что я могла переписываться с Янкой ночью, заявить, что хочу ее поцеловать, и идти на лестничную площадку. Или приводила с собой на лекцию, хотя раньше считала это полнейшим зашкваром.

Мы официально стали встречаться. Влад Савицкий остался где-то в стороне, поняв, что ему ничего не светит. А я все так же не могла понять, где видела его морду раньше. Никто из друзей его не помнил. И мне уже начало казаться, что я ошиблась.

«Я не могу без нее. Все время о ней думаю. Начинаю скучать через несколько минут после расставания. Мне кажется, что я больна», – писала я единственному человеку, которому могла искренне рассказать о чувствах. Единственному другу-девушке, Каролине. Не знаю, почему так сложилось, но мы до сих пор общались. «Эта болезнь называется любовь, – отвечала она. – Ты счастлива?» – «Наверное, – печатала я. – Ты ведь была влюблена, верно? Ты чувствовала то же самое?» – «Да, наверное. Но сейчас осталась лишь глухая тоска. Знаю, Дель, неразделенная любовь – это ужасно больно».

Я знала, что у Каролины был какой-то парень, с которым у нее не сложилось. Она сказала, что летом он ее бросил. Разлюбил. Помнится, тогда я записала ей голосовое сообщение, в котором говорила, что, если ее бывший обидел ее, я приеду и серьезно с ним поговорю. Серьезно. Она мне как сестра. И никто не имеет права делать ей больно. Каролина лишь посмеялась – по-доброму. И сказала, что ценит меня за мои порывы.

«До сих пор больно?» – «До сих пор, Дель. Хотела бы я хотя бы на день оказаться той, которую он любит так же, как ты свою Яну». – «Ты замечательная, Каролина, и ты знаешь об этом, – искренне ответила я. – Не убивайся по какому-то ублюдку, недостойному тебя. Поняла?» – «Он не ублюдок, Дель. Это я скорее отвратительная девушка, раз он не смотрит на меня больше. Но я не понимаю, что со мной не так. Я страшная? Тупая? Отталкивающая? Какая я?»

Ее слова мне не нравились. Мне не хотелось, чтобы Каролина говорила о себе так. Мне не хотелось, чтобы хоть один из моих друзей говорил о себе в таком ключе. Но пока я писала ей целое полотно в ответ, Каролина прислала еще одно сообщение: «Прости, Дель! У тебя такой замечательный период в жизни – ты влюблена в чудесного человечка. И этот человечек любит тебя. А я ною о том, какая несчастная. Слишком эгоистично с моей стороны. Прости». И она ушла в офлайн. А мои сообщения висели непрочитанными пару дней – до того момента, пока я просто не позвонила ей и не спросила, что случилось и где она пропадает. Раньше так надолго Каролина не покидала сеть. Она сказала, что немного заболела, и я успокоилась.

— Я скоро приеду в Москву, – в конце разговора сообщила я. – На конференцию.

— Увидимся?

— Если получится.

— Пусть получится, ладно? Пожалуйста, – вдруг попросила она. – Я очень хочу пообщаться с кем-то, кто видит во мне человека.

— Ничего не могу обещать, – честно ответила я. – Очень плотная программа на конференции. Но я была бы рада увидеть тебя.

Янка была против того, чтобы я встретилась с Каролиной. И если честно, это немного раздражало. Я не видела в Каролине девушку, она всегда была моим другом. Хорошим проверенным другом, пусть по большей части и виртуальным. Друзья оставались важной частью моей жизни. И я хотела, чтобы Янка понимала это.

А она ревновала. Пыталась себя сдерживать, но я-то видела панику в ее глазах и решила для себя: встречусь с Каролиной при Янке, в другой раз. Чтобы она видела наше отношение друг к другу и перестала ревновать. Когда увидит, как мы общаемся, поймет, что мы – просто друзья. У меня есть она, Янка, а Каролина влюблена в парня, с которым раньше встречалась. Все просто.

В субботу днем я сказала Янке, что не стану встречаться с Каролиной. А Каролине решила все объяснить, как есть – она поймет. Всегда меня понимала.

— У меня плотное расписание. Мы приземлимся в Москве в воскресенье поздно вечером, сразу поедем в отель. А следующие три дня будем на конференции – там все расписано по минутам. В среду вечером улетаем назад. Времени встречаться с Каролиной нет, – терпеливо объясняла я Янке. Мы сидели на ее кровати друг напротив друга.

— Ты сказала, что не успеешь встретиться с ней, – вздохнула она.

— Все верно. Что не так?

— Ты должна была сказать, что не хочешь встречаться с ней. Потому что иначе получается, что встретиться-то ты и не против, да только времени нет, – заявила Янка.

Если бы в ее глазах не было столько обиды, я бы заржала.

— Женщина! Ты серьезно? Что у тебя за логика?!

— Обычная. – Она дернула плечом.

А я не сдержалась, притянула ее к себе и коснулась губами ее шеи, заставив едва заметно вздрогнуть.

— Не злись, Янка. Ты же знаешь – мне нужна только ты. – И я не лгала.

Вечером этого дня мы долго гуляли. И рядом с Вишневской я чувствовала себя человеком, который способен на многое. Она была моей личной батарейкой, солнечным зайчиком. Девушкой, которую я любила – так, как умела. Мы шагали по одному из центральных проспектов, и я крепко держала Янку за руку, время от времени замечая, как на нее поглядывают другие парни и некоторые девушки. Это забавляло – мне нравилось, что на Янку обращают внимание, замечают, какая она красивая, но еще больше нравилось то, что она была со мной. Была моей. И им ничего не светило.

Мы остановились на пешеходном мосту, перекинутом через узкую реку. На Янкино красивое лицо падали янтарные лучи закатного солнца. Она смотрела на него и улыбалась. А легкий речной ветер играл с ее волосами.

— Почему улыбаешься? – спросила я, любуясь ею.

Янка перевела взгляд на меня. На солнце ее глаза казались ярко-зелеными. Моя ведьмочка.

— Потому что мне хорошо.

Она дотронулась до моих волос.

— Я хочу запомнить этот момент, Адель. Ты, я и закат. Небо такое красивое. Как будто акварелью раскрашивали.

— Зачем запоминать то, что мы не раз сможем еще повторить? – пожала я плечами, перехватила ее руку и прижала теплую ладонь к своей щеке. Никогда так раньше не делала.

— Знаешь, я жалею об одном, – тихо сказала Янка.

— О чем же?

— О том, что раньше мы были слишком глупыми. Слишком гордыми. Гордые недостойны любви. – Янка погладила меня по щеке. – Мы так мало времени были вместе. А это самое счастливое время в моей жизни.

Она словно заранее знала, что случится. Но мне не нравилась обреченность в ее голосе. И я поцеловала ее. Я не была идеальной, но я старалась быть лучше. И когда мы целовались на пешеходном мосту под янтарным закатом, я поняла вдруг, что все сделаю ради того, чтобы защитить ее. Я сделала ту татуировку, потому что хотела быть защитницей тех, кого любила.

Целуя Янку, чувствуя ее хрупкость и беззащитность, в тот момент я решила, что всегда буду оберегать ее. Несмотря ни на что. Мы долго целовались. Снова до того момента, пока я не поняла, что еще немного – и я перестану контролировать себя. А потом мы гуляли в сумерках. Я не хотела расставаться с Янкой, но пришлось – ночью мне нужно было поехать на работу в клуб – еще утром один парень просил подменить его. Я была ему должна и согласилась.