#любовьненависть | Адель Шайбакова

Я с трудом проснулась по будильнику в половине шестого и столкнулась с Шайбаковой в кухонной зоне, когда решила приготовить себе кофе в кофемашине. Мы обе делали вид, что не замечаем друг друга, хотя наши злость и ярость спали. Мы не сказали друг другу ни единого слова, хотя я безумно нервничала. И лишь когда я случайно налетела на нее из-за угла, то проронила что-то не слишком приличное, заставив её тихо хмыкнуть.

В шесть к нам приехала целая толпа – фотограф, оператор, визажист и парикмахер. Первые два снимали мои сборы, а вторые – непосредственно собирали, делая прическу и макияж. И если фотограф с оператором оказались в курсе постановочной свадьбы, то парикмахер и визажист – нет. Они обе были чрезвычайно милы, пожелали нам счастливой совместной жизни и пытались поддерживать со мной непринужденную беседу.

— А в каком ресторане у вас будет проходить свадьба? – дружелюбно спросила парикмахер, работая с моими волосами – их должны были уложить в красивые локоны.

— Э-э-э, – задумалась я и широко улыбнулась:
– Я не помню. Понимаете, такой мандраж... В голове все перепуталось.

— Понимаю-понимаю, – закивала девушка. Видимо, она насмотрелась на всяких невест. – Вы не нервничайте так, Яна. Все хорошо пройдет! А где ваши гости? – спохватилась она, не видя ни родственников, ни подружек невесты.

— У нас почти никого не будет, – сообщила я. – Только самые близкие в загс приедут.

— Как интересно! А в какой загс вы поедете?

— Э-э-э... Надо у Аде... Алины спросить...

— Центральный, – услышала я её голос за спиной и от неожиданности дернулась. Сколько времени она торчит рядом, наблюдая за моими сборами?

— Очень красивый загс. А во сколько церемония начнется? – не отставала парикмахер, ловко работая с волосами.

— Надо у Алины спросить, – вздохнула я, невольно заметив, что сборы снимают на камеру. – Я все забыла...

— В двенадцать, – любезно подсказала Шайбакова и пошла открывать дверь – привезли цветы и бутоньерку.

— Невеста у вас – супер, – сообщила визажист, когда пришла ее очередь работать с моим лицом. Адель она видела мельком – та слонялась по квартире с недовольным выражением лица, которое наверняка считала холодным и отстраненным. Выражение моего, впрочем, было не лучше. Настроение совершенно не праздничное. Я все еще злилась на Шайбакову и, кроме того, волновалась. Раздражения добавляли фотограф и оператор, снующие по комнате. Как они умудрялись не мешать друг другу, понятия не имею.

— Ну да, неплохая, – вяло согласилась я.

— Я бы сказала шикарная! Такой торс, такие плечики, – хихикнула визажист.

Я хмыкнула про себя. Шайбакова в своем репертуаре – на нее все пялятся.

— Вам повезло, – продолжала она. – Посмотрите вверх, пожалуйста. А теперь вправо...

— Цветы положу на подоконник, – появилась Шайбакова, и на нее тотчас напали оператор и фотограф – стали снимать букет, а следом за ним туфли и кольца на подушечке.

Я надеялась, что она уйдет, но Адель не собиралась этого делать. Решила ошиваться рядом.

— У вас так много всего, – сказала она визажисту, задумчиво глядя на раскрытый бьюти-кейс с косметикой. – Для чего?

Кажется, все эти помады, туши, кремы, кисти, палитры теней, румян и пудры приводили её в недоумение. И если бы у меня было хорошее настроение, я бы шутливо подколола её или прочитала бы ей лекцию про праймер, консилер, хайлайтер, бронзер, шиммер и базу под макияж – чтобы знала, как нелегко большинству девушек живется в своем стремлении быть прекрасными.

— Для того чтобы сделать вашу милую невесту красивой, – весело отозвалась визажист, склонившись ко мне близко-близко. – И не только вашу. Все девушки индивидуальны, вот и приходится таскать такую сумку – на все случаи жизни.

— Принято. А почему макияж делается так долго? – не отставала она. – Я понимаю – волосы почти три часа, но лицо?..

— Макияж – это искусство, – заметила визажист. – А искусство не терпит спешки. Вот сами увидите, Алина, какой прекрасной станет ваша будущая жена.

— Она и так прекрасна, – усмехнулась она, явно ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала. Говорить с ней не хотелось. Слушать её – тоже. Шайбакова, кажется, поняла это и куда-то ушла, на ходу доставая телефон. Наверное, Каролина написала.

— Вы очень красивая пара, Яна! Кстати, мейк получится классный, хоть мы и без пробного делаем, – очень нежный! Можно я вас потом сфотографирую для своей личной коллекции? Посмотрите влево...

Я только кивнула, погрузившись в волнительные мысли. Шайбакову я увидела только тогда, когда надела свадебное платье – белоснежное и воздушное. Она смотрела на меня и улыбалась. А я ненавидела свет в её глазах.

* * *

Адель ушла на балкон, где прохладный воздух приятно холодил кожу. И потянулась к старой пачке сигарет, которую никак не могла выкурить, – нервничала. Она даже чиркнула зажигалкой, однако так и не закурила. Резко отбросила сигарету на столик, решив, что от нее не должно пахнуть никотином в этот день.

Свадьба. Нет, серьезно, свадьба. У нее. На последнем курсе университета. С девушкой, которая... Думать о Янке было мучительно больно. Адель оперлась руками о перила и опустила голову, прикрывая уставшие глаза, – этой ночью она почти не спала.

Она не замечала её. Не замечала её взглядов, слов, попыток что-то объяснить – как и почти всегда. Сначала Адель это ужасно злило, и напоминанием этой злости была легкая саднящая боль в костяшках. Потом она сумела успокоиться – правда, не сразу.

Яна должна была её выслушать. Она была готова рассказать ей все. Все, что, черт побери, произошло! Набралась смелости, словно какая-то нашкодившая соплячка, боящаяся, что её накажут. Однако Яна послала её – даже рот не дала открыть. Ей не нужна была её правда. У нее правда была своя. Но чья правда сильнее, Адель не знала.

Снова пришло сообщение. И снова от Каролины. «Спасибо, – было написано на экране. – Я тебя очень люблю, несмотря ни на что». – «Люби себя, – напечатала Адель в ответ. – И найди хорошего парня или девушку». – «Смогу ли?.. – тут же ответила Каролина. И ее ответ заставил Адель нахмуриться. – Хотя какая разница. Самолет в девять. Мне жаль только, что ты не сможешь меня проводить». Действительно, не сможет.

«Похороны дяди уже завтра. И я до сих пор не могу поверить. Спасибо, что была со мной в этот момент, подруга», – прилетело новое сообщение. «Это просто нужно пережить». Она всегда говорила себе это. Просто. Пережить. Переждать. Перетерпеть. «Если хочешь... Я буду в «Айриш» днем, с двух до четырех. Приходи». – «Прости, не смогу». – «Ничего страшного, не переживай, Дель. И помни, что ты лучшая!»

На этом их переписка завершилась. Адель спрятала телефон в карман джинсов, в которых ходила по дому, совершенно не чувствуя себя невестой, – фальшивая свадьба казалась ей огромной глупостью. Однако именно эта глупость, прихоть Стаса, дала ей возможность получить от Чернова не только деньги, но и то, что она так искала. То, о чем хотела рассказать Вишневской.

Адель оглянулась и через стекло стала разглядывать сидящую в комнате Янку. Девушка так и не замечала её, а она не могла оторвать от нее взгляда. Она наблюдала, как Янка смешно смотрит то в одну сторону, то в другую, пока ей красят глаза. Смотрела на вырез ее нарядного алого халатика из атласа – и откуда только она его взяла? Любовалась ею, зная, что хотя бы это ей не запрещено.

Яна действительно ненавидит её? Должно быть, так и есть. Вот идиотка. Адель отчаянно добивалась этого, а теперь бесится. Что ж, это её выбор. И она должна принять последствия. Все же она идиотка. Только почему ей так больно? Почему она чувствует себя так фигово?

Когда Янка появилась перед ней – с макияжем, красивыми локонами, в белоснежном платье с пышной юбкой и обнаженными плечами, то она не смогла сдержать улыбку, полную проклятой нежности, которую никак не получалось в себе уничтожить. Смотрела на Янку и улыбалась как конченая уродка. Вишневская была прекрасна в этом своем чудесном платье. Как куколка.

Адель и не думала, что невесты могут быть такими красивыми, – раньше ей было плевать на все эти свадебные дела. И она не думала, что эти платья созданы не только для того, чтобы любоваться ими, но и для того, чтобы срывать их.

— Ну как? – сердито спросила Яна.

— Нормально, – пожала плечами Адель, мысленно говоря себе: «Тише, придурочная, тише, не переборщи. Не кинься на нее, идиотка».

Она так хотела быть с ней, что не могла быть ни с кем другим. И это еще раз подтверждало ее исключительную тупость. Дыхание слегка участилось, когда она представила, как снимает с нее это платье. И снова мысленно себя оборвала, зная, что этот образ станет личным маст хэвом её фантазий. Очередной образ. Она усмехнулась. Вишневская явно поняла её усмешку не так и моментально нахмурилась. Она вообще часто все не так понимала.

— А по-моему, Яночка прекрасна, – заявила визажист, которая помогала Вишневской надеть платье. Адель было жаль, что помогала не она. – И вообще – вы чудесная пара.

— Я знаю, спасибо, – ответила она с улыбкой.

Но больше ничего не сказала – слишком злым стал Янкин взгляд. Адель просто пошла одеваться. Темно-синий костюм-тройка из какой-то там коллекции, белоснежная рубашка, блестящие ботинки... С галстуком пришлось повозиться – их Адель не носила и, как следствие, завязывать умела плохо. Кроме того, она нервничала, хотя и пыталась оставаться спокойной.

— Долго ты еще копаться будешь? – раздался за дверями гардеробной недовольный голос Янки.

— Нет.

— Что ты делаешь? Спать легла? Нам уже ехать пора.

— Галстук завязываю.

— Ты же не в трусах? – зачем-то спросила Янка и заглянула в гардеробную. – Убери руки. Я сама, – решила она.

В ее пальцах галстук был послушным. Полминуты – и Яна аккуратно его завязала. А пока она это делала, Адель почти не дышала, твердя себе, что не должна ее касаться. Не должна. Не имеет права. Яна её ненавидит.

— Где научилась? – ревниво поинтересовалась Адель. Кому, интересно, она завязывала галстуки? Савицкому, что ли?

При одном только воспоминании об этом уродце её мышцы напряглись. Ярость никуда не ушла – навсегда осталась в Шайбаковой. И сейчас ее сдерживала только близость Янки. От нее знакомо и приятно пахло клубникой. Сердце застучало быстрее. И в какое-то мгновение Адель поняла, что не может оторвать взгляд от ее губ.

— Папа научил. В школе с Ленкой завязывали для одного спектакля, – отозвалась девушка. – Идем. Не хочу опоздать.

В машине Янка сменила гнев на милость и даже стала с ней разговаривать. Только все равно они опаздывали – попали в какую-то жуткую пробку. Правда, неожиданно им помогли полицейские – дотащили на хвосте до самого загса, за что получили от Адель шампанское. Только вот из-за мигалки на них обернулись все, кто находился в радиусе тридцати метров от загса, но Адель стоически это пережила. Янка, кажется, тоже.

Почти сразу к ним прилип нетрезвый мужик с чей-то свадьбы – мать всегда называла таких «типичный дядя Слава». И Адель была ему благодарна – Янка окончательно оттаяла. Даже погладила её по плечу и стала шутить. Правда, когда Адель потребовала детей, та сразу вспомнила Каролину.

Каролина. Янка всегда ее не любила, хотя Каролина ничего не значила и была просто другом. И Шайбакова полагала, что блондинка относится к ней так же. Догадываться стала только сейчас.

До начала церемонии оставалась еще четверть часа. Когда они подходили к крыльцу, зазвонил Делин телефон. Если бы это был не Димка, а кто-то другой, она бы и не подумала отвечать. Но ему не ответить не могла.

— Лиза сегодня вернется домой, – сказал Димка, едва Адель поднесла мобильник к уху. Слышно его было плохо из-за шума вокруг.

— Хорошо. Как она, лучше?

— Лучше. Заяву в полицию так и не написали – они же пугать начали. Чтобы мы не рыпались, – с горечью сказал Дима.

— Стас решит этот вопрос.

— Не верю, что решит. Но теперь уже плевать. А Яна как? Вы так и...

— Да, – перебила его Адель, заставляя себя говорить ровным голосом, хотя внутри снова все закипело.

— Хорошо. Ты правильно поступила, не думай. Даже если я тебе сначала предъявлял обратное. Прости, Дель, я не в себе был.

— Знаю.

— Это ты деньги перевел? – спросил неожиданно друг.

— Какие деньги? – Глаза Шайбаковой не отрывались от Янки. Её взгляд был слишком жадным, а сердце стучало слишком быстро.

— Да не прикидывайся. Ты. Больше некому. Спасибо.

— Чувак, о чем ты?

— Нет, правда, спасибо. Я заработаю – отдам. Поняла? И да, прости меня. Я сначала злился на тебя. Но ведь мы оба не виноваты. Просто делали, что нам сказали. Спасибо, Дель. И еще... Я на Лизе женюсь, – вдруг сказал Дима, – когда она поправится.

— Хорошее решение. У вас все настолько серьезно?

— Настолько. – В голосе друга была уверенность.

— Передавай ей привет. Мне пора, – отозвалась Адель, и они попрощались.

Одна проблема была почти решена. Она вернулась к Янке, решив, что Стас, наверное, уже в загсе вместе с фотографом и оператором, которые выехали за полчаса до них на отдельной машине, и нужно заходить внутрь. Какие-то девчонки засмотрелись на Адель и стали улыбаться. Она вернула им улыбки, мимоходом оценив и решив, что Янка – лучше.

— Наверное, они думают, что я заставила тебя жениться под дулом пистолета, – вдруг сказала Вишневская и нервно улыбнулась.

— Люди всегда рассуждают в понятной им системе координат, – ответила Адель.

— В смысле?..

— В прямом. Ты глупая, Янка, всегда была глупой, оставаясь при этом умной, – сказала Адель, чувствуя прилив нежности, которую с трудом контролировала. И вдруг сказала, сама от себя не ожидая:
– А еще сегодня ты красивая. Очень красивая. Поэтому я тебя прощаю.

Не сдержавшись, она провела пальцем по ее лицу – от скулы до уголков губ, разглядывая блестящие зеленые глаза.

— Что? – нахмурилась Яна. – Руки об меня вытираешь?

— Какая подозрительная. Вообще-то я пытаюсь быть нежной, – отозвалась Адель. – Как-никак, я твоя невеста. И совсем скоро стану женой. Кстати, если хочешь, у тебя есть шанс смыться.

Она говорила это искренне. В конце концов, она не может ее заставлять.

— Дура. – Янкины глаза сверкнули. – Обещала – значит выполню.

— Ты же меня ненавидишь.

— Это не означает, что я бросаю слова на ветер.

— Тогда заключаем временное перемирие?

— Заключаем.

Как в детстве, они подняли руки, и их сжатые кулаки легонько ударились друг об друга.

— И об этом не должна узнать ни одна живая душа, – заявила Янка.

— Я что, психопатка – рассказывать о таком? – отозвалась Адель.

— Ах да, Каролиночка не переживет. – В ее голосе был неприкрытый яд.

Опять Вишневская говорит о ней. Ей так больно из-за Каролины? Хотя... Адель сказала, что спала с ней, и чего она теперь хочет? Чтобы Яна смеялась при упоминании её подруги? Однако развивать эту тему ей не хотелось. И не хотелось, чтобы Яне было больно. Хватит уже.

— Нас ждут. Идем, – тихо сказала Адель.

— Кольца у тебя? – спохватилась девушка, явно занервничав.

— Да.

Уже перед самой дверью, которую Адель открыла перед Яной, та вдруг оглянулась на небо и спросила тихо-тихо:
— Скажи... А я правда красивая?

— Правда. – Адель была искренна. – Идем, Пипетка. Исполнишь мечту детства. Станешь моей рабыней.

Яна взяла её под локоть, и они вошли в загс. Почти сразу они увидели Стаса, который был в компании не только оператора и фотографа – рядом с ним находилась целая толпа, и Адель моментально увидела в ней Руслану. Девушка была так напряжена, что даже улыбаться не могла, да и Стас выглядел странно – его улыбка была слишком натянутой. Поэтому Адель сразу поняла: что-то пошло не так. Однако проанализировать ситуацию не успела.

— А вот и наши невесты! – радостно известил всех Стас. – Алинка! Сестренка! Дай я тебя обниму! – бросился он к изумленной Адель и крепко сжал в своих объятиях.

— Что происходит? – только и спросила Адель.

— Это Люциферов с семейкой, – прошипел Стас, – приперся на свадьбу, хрыч старый. Делай что хочешь, но сыграй мою сестру. Яночка, моя дорогая невестка! Как же я рад тебя видеть!

И он крепко обнял Вишневскую.