#любовьненависть | Адель Шайбакова

Стас так стиснул меня в своих объятиях что, кажется, затрещали ребра. Причину его столь бурной радости я не понимала. А еще не понимала, почему рядом с ним так много людей – нарядных и с букетами. Но осознавала, что происходит нечто странное.

— Кто это? – тихо спросила я.

— Люциферов и ко, – жарко зашептал мне на ухо Стас. – Приехали на вашу свадьбу. Играй невесту, поняла?

Я лишь успела кивнуть и ошарашенно взглянула на Шайбакову – она если и была удивлена, то сохраняла на лице спокойствие. Адель поймала мой взгляд и едва заметно кивнула, давая понять, что все в порядке.

— Как вы понимаете, это моя сестренка и её невеста – Алина и Яна, – обратился Стас к толпе, которая заинтересованно взирала на нас. – Сегодня проходит их бракосочетание – событие, которого я так долго ждал!

Он улыбнулся – неискренне, но широко. Я тоже выдавила из себя улыбочку. Шайбакова просто разглядывала присутствующих.

— А это семья моей великолепной Русланы... – начал было Стас, но его тотчас прервал грузный высокий мужчина с залысинами, волевым подбородком и властным взглядом.

— Вообще-то Руслана еще не твоя, дружок, – заявил он занудным голосом. – Я ее из отчего дома еще не отпускал и над согласием на вашу свадьбу еще думаю.

— Папа! – подала голос Руслана – она стояла прямо за спиной отца. Элегантное темно-синее платье необычайно ей шло – подчеркивало все достоинства фигуры.

— Что – папа? Я должен удостовериться, что этот тип – не мошенник! – возмутился мужчина. Стас возвел глаза к потолку, но ничего не сказал.

— Дорогой, мы вообще-то на свадьбу приехали, – одернула его хрупкая светловолосая и элегантная женщина, на которую была похожа Руслана, – видимо, ее мать.

— Ах да, – спохватился мужчина и уставился на нас с Адель. – Приехали вас поздравить. Заодно и познакомиться с семьей моего, возможно, будущего зятька.

— Это семья Русланы, – продолжил Стас, решив не спорить. – Руслану вы знаете. А это ее отец – Петр Иванович Лиферов.

Я пролепетала: «Здравствуйте». А Адель пожала ему руку – руки пожимать ей пришлось всем мужчинам.

— ... мама – Евгения Леонидовна. Аркадий и Владимир – старшие братья. Их супруги – Алена и Эдит, – продолжал Чернов.

Братья Русланы – симпатичные и стильно одетые молодые мужчины чуть за тридцать – приветливо улыбнулись нам. Их жены, каждая из которых могла бы сойти за какую-нибудь модель или актрису, вежливо поздоровались.

—.. младшая сестренка Русланы – Дашенька, – не останавливался Стас. – Гордость семьи!

Наверняка Стас сказал это специально, потому что лицо Люциферова слегка подобрело. Он явно гордился своими детьми.

— Салют! – помахала нам тоненькая словно веточка девочка с красивым лицом, при этом влюбленно уставившись на Шайбакову. Наверное, это и есть та самая юная талантливая фигуристка. Даша была еще совсем мелкой, но вот то, как она смотрела на Адель, мне не нравилось. И то, как схватила её за руку, дабы пожать, – тоже.

— И конечно же, дедушка – уважаемый Леонид Тимофеевич, – закончил Стас и перевел дух.

— Здгаствуй, моводежь, – кивнул нам убеленный сединами, невысокий, но крепкий еще дедушка весьма бравого вида. – Давненько я на свадебках не гувяв. Отогвемся, как говогит моя мвадшая внучка!

И он залихватски мне подмигнул.

— Папа, – одернула его мать Русланы.

Честно говоря, я опешила. Лично я не собиралась гулять ни на каких свадьбах – я приехала на постановочную церемонию, только и всего! В отчаянии я глянула на Стаса, и тот сразу же оживился:
— Конечно, погуляете, Леонид Тимофеевич! У нас будет чудесное торжество!

Я ушам своим не поверила – какое такое торжество? Пришлось легонько толкнуть в бок Шайбакову. Та едва заметно пожала плечами. Она, как и я, плохо понимала, что происходит.

— Мы как-то совершенно неожиданно появились, – взяла слово мама Русланы. – Но тем не менее хотим поздравить вас со столь значимым событием. И пожелать счастливой семейной жизни, благополучия и гармонии...

Я слушала ее вполуха и просто смотрела на Чернова. А тот, пользуясь моментом, пока никто не видит, приподнял руку и стал делать какие-то странные движения пальцами. Я не сразу идентифицировала этот жест и лишь спустя полминуты поняла, что Стас хочет, чтобы я говорила, а не молчала.

— Спасибо большое! Очень приятно познакомиться с вами! – почти искренне сказала я, глядя на родственников Русланы. – А это кто? – перевела я взгляд на стоящих чуть поодаль худого мужчину интеллигентного вида и кудрявую женщину в изящном брючном костюме. В руках они оба держали шикарные букеты. Почему-то я подумала, что нам их забыли представить. Но лучше бы не спрашивала.

Брови Петра Ивановича изумленно поползи вверх.

— Ох, Яночка, не шути так, – захохотал Стас. – Это же твои родители.

— Ой, – только и сказала я, а женщина бросилась ко мне и цепко обняла меня одной рукой – в другой был букет.

— Моя маленькая девочка, моя дорогая малышка выходит замуж, – прямо мне в ухо громко сказала она. – Я даже и не думала, что этот день настанет.

— Я тоже, – отцепившись от нее, сказала я и добавила:
– Мама.

— Яна просто необычно шутит, – оправдывался в это время Чернов.

— Тупо шутит, – хихикнула Даша, явно положившая глаз на Шайбакову. – После таких шуток нужно произносить слово: «Лопата», – чтобы люди знали, когда смеяться.

Дедушка все так же залихватски захохотал. И на лицах остальных появились улыбки. Теперь родственники Русланы будут думать, что я не в себе.

— Даша! – одернула девочку мать, но та только лишь глазками захлопала.

— А мне вот что интересно, – окинул нас с Адель заинтересованным взглядом Петр Иванович, потирая подбородок рукой. – Почему в загсе-то никого нет? Ни друзей, ни подруг, ни родни? Где, собственно, все? Странная у вас свадьба.

— На церемонии только самые близкие, – не растерялась Шайбакова. – Мой брат с Русланой и родители Яны.

— Остальные приедут уже на банкет, – вмешался тотчас Стас, который все пытался держать под контролем. – Конечно, он тоже довольно скромный – только для самых близких. Но такова воля молодоженов. Кто я такой, чтобы вмешиваться? – добавил он, явно намекая на самого Петра Ивановича.

— Ах, вот оно что. Ты об этом не говорил, Станислав, – нахмурился мужчина. – Поставил нас в неловкое положение! Я-то думал, в загсе будет куча гостей, и как идиот потащил всю семью, чтобы поздравить твою сестру. А теперь мы тут, получается, лишние. Чужие, а не свои! Приперлись, понимаете ли, испортили всю малину.

— Ох, ну что вы, Петр Иванович, – махнул сразу обеими руками Стас. – Вы нам вовсе и не чужие. Мы же, – его взгляд стал подхалимским, – почти родственники.

— Мечтай, – громогласно фыркнул Петр Иванович.

— Мы как-то действительно не подумали о том, что вы, возможно, хотите камерную атмосферу, – вмешалась его жена. – Мы еще раз поздравляем вас, Яна и Алина, – улыбнулась она нам с Шайбаковой, – и уходим, чтобы не смущать вас.

— Нет-нет, – тотчас возразил Стас. – Вы не должны уходить! Это совершенно лишнее. Абсолютно.

— Вот именно! – неожиданно поддержал его мой «отец», до этого молчавший. Наверное, ему Чернов тоже пообещал денег, и тот решил, что должен отработать их, чтобы получить. – Нам очень приятно, что вы захотели поздравить с бракосочетанием мою доченьку и ее избранницу!

Он подскочил ко мне и по-отечески обнял за плечо. Я едва сдержалась, чтобы не отпихнуть его.

— Даже не верится, что наша малышка женится, – снова завела старую песню «мама», наглаживая меня по руке. Интересно, Стас специально подобрал женщину с кудрями? И почему не предупредил? – Такая красавица, такая умница. И невеста – чудесная девочка. Из такой замечательной семьи!

И она потрепала «чудесную девочку» за щеку. Шайбакова вымученно улыбнулась.

— Нет, мы все-таки должны уйти, – заупрямился Петр Иванович. – Неловко как-то, знаете ли. Я себя дураком до сих пор чувствую.

— Оно и немудгено, – вставил свои драгоценные пять копеек дедушка. – Ты, Петг, всегда все по-своему деваешь, никого не свушаешь. И дугаками потом себя чувствуют все. Не товько ты. Но мы пвивыкли.

Петр Иванович поморщился. Кажется, тестя он недолюбливал. А вот его сыновья и Руслана с трудом скрыли улыбки.

— Нет, серьезно, вы не должны уходить. Нам приятно видеть, что родственники той, которую выбрал мой брат, приехали поздравить нас, – заявила Адель. – Такое внимание – ценно. Спасибо, что нашли возможность приехать.

— Вот именно, – встрял Стас. – Мы безумно рады вашему участию.

— Говогю же – отогвемся! – обрадовался Леонид Тимофевич.

— К тому же скоро церемония начнется! Может быть, сделаем совместное фото? – предложил Стас.

Словно по волшебству появилась регистратор и повела всех нас в гостевой зал: просторный, светлый, выдержанный в пудрово-небесных оттенках, с колоннами, камином и венецианскими зеркалами. Я заметила, что со Стасом она перекинулась парой слов, и подумала, что, должно быть, они знакомы. Не просто же так он потащил нас в центральный загс! Наверняка у Чернова тут есть свой человек. И тот знает, что делать.

Фотограф быстро сделал несколько совместных снимков и заставил нас с Адель встать около огромного зеркала в витой золоченой раме.

— Невеста в костюме, обнимите свою избранницу, – попросил он.

Теплая рука Адель послушно легла на мое плечо.

— Лучше за талию, – посоветовал фотограф, и Шайбакова не смогла его ослушаться. – Дамочка, а вы встаньте к ней поближе. Еще ближе. И еще. Вот так. Улыбайтесь!

Ему легко было говорить: «Улыбайтесь», – а у меня от волнения дрожали губы. На нас во все глаза смотрели и Стас с Русланой, и мои «родители», и незваные гости. И мы не должны были ошибиться. Я снова поймала себя на мысли, что от прикосновений Клоунши я словно с ума схожу.

— Все хорошо, – шепнула Адель, поняв, что я нервничаю. Её пальцы чуть крепче сжали талию.

— Не понимаю, что происходит, – отозвалась я тихо.

— Прорвемся, Пипетка. – На её лице появилась широкая улыбка.

— Клоунша, – сквозь зубы прошипела я и попыталась изобразить на лице нежность. Кажется, вышло не очень, потому что фотограф дернулся.

— Теперь невеста в платишке кладет другой одну руку на пояс, – заявил он, убирая камеру, – а другую опускает чуть ниже её локтя. Еще ниже. Вот так! Невестушки, улыбаемся, глядя друг на друга. А теперь дама как бы задумчиво смотрит вдаль, на дверь, а другая – на невесту. Вот так, отлично!

Он сделал несколько кадров с разных ракурсов, а я поняла, что не хочу отпускать Шайбакову. Слишком родными и теплыми были её руки и плечи. Ключевое слово – были. Сейчас она не принадлежит мне.

— А теперь отходим к камину, да, вот сюда, – командовал фотограф. – Поворачиваемся друг к другу и встаем максимально близко. Коротковолосая приобнимает невесту. А пальцы невесты – на локте любимой... Так, очень хорошо, ребята! Адель, склони голову – так, чтобы коснуться лба невесты, – перешел фотограф на «ты». – Отлично! Застыли!

Наверное, снимки получатся нереально милыми. Но скорее всего, я никогда их не увижу. Когда нас наконец пригласили в какое-то менее помпезное помещение для того, чтобы проверить и оформить документы, я лишь облегченно выдохнула – находиться рядом с Шайбаковой так близко было физически сложно. Нами занималась та самая регистратор, с которой разговаривал Стас. Она была в курсе происходящего, забрала наши кольца и попросила передать Чернову, что все в порядке.

— Как договаривались, так и будет, – прошептала она нам тихонько, чтобы не слышали коллеги. И вдруг сказала, с улыбкой глядя на нас:
– Вы красивая пара. А ты, — обратилась она к Адель, — и правда очень уж на Алину похожа. Не один в один, но типаж тот же. Надеюсь только, не такая дура.

— Вы знакомы со Стасом? – удивилась я.

— А как же, – хмыкнула регистратор. – С детства, считай, знаю. Не знала бы – не согласилась на подобное. – И она с любовью посмотрела на кольцо с россыпью искрящихся камней. Наверное, подарок Чернова.

Спустя несколько минут мы уже стояли у дубовых дверей, ведущих в зал, в котором должна была проходить торжественная церемония. Мое сердце билось так часто, будто это была моя настоящая свадьба, с настоящими родителями, настоящими гостями и настоящей невестой. И я вдруг подумала – кто бы мог стать человеком, которого бы я выбрала в мужья или жены?

Сергей? Влад? Парень с моря, который до сих пор пишет мне? Незнакомец, о существовании которого я даже не догадываюсь? Кто? Адель Шайбакова. Я бы хотела жениться на ней. Эта мысль была короткой и предательской. И я сердито покосилась на державшую меня за руку Клоуншу, будто бы это она послала мне эту мысль в голову.

— Что? – тотчас спросила она.

— Ничего.

— Боишься?

— Участи стать твоей рабыней? Немного, – отозвалась я раздраженно.

— Прости, что так вышло, Янка, – сказала вдруг Шайбакова севшим голосом. – Я хотела, чтобы тебе было больно. Но не думала, что мне будет больно вдвойне. Прости меня. Однажды я все исправлю, девочка. Хорошо?

— Что? – потрясенно прошептала я. – Ты о чем?

— Просто поверь мне, ладно? И ничего не бойся.

— Я не понимаю тебя. Шайбакова, объясни нормально!

Ничего объяснить она не успела – перед нами распахнулись двери. И под торжественную живую музыку мы медленно вошли в зал – нам пришлось это сделать. А в моей голове все еще звучал голос Клоунши: «...мне будет больно вдвойне... я все исправлю, девочка».

Что она имела в виду? Зачем вообще это сказала? Хочет, чтобы я ей поверила? Господи, почему с ней так сложно?

Внутри было красиво: небольшой белоснежный зал, арки с лепниной на стенах, хрусталь и позолота, высокие, вытянутые, словно стрелы, окна, сквозь которые лился солнечный свет. Отличное место для того, чтобы романтическая история закончилась браком. Не знаю почему, но я чувствовала слабый аромат роз – воздух в зале буквально пропитался им.

Адель уверенно вела меня вперед, играла романтическая легкая мелодия, а гости, сидевшие на стульях в итальянском стиле, аплодировали нам. И мне на миг показалось, что эта свадьба – настоящая. Моя настоящая свадьба. И невеста – тоже моя.

Однако у столика регистратора я пришла в себя. Романтическая дурь выветрилась из головы, и мне захотелось сделать ноги, прихватив с собой и Клоуншу. Чтобы она все мне объяснила – раз и навсегда. Однако я увидела холодные серые глаза Стаса, который пристально смотрел на нас с Адель, и поняла, что не сделаю этого. У нас договор.

— Дорогие молодожены – Алина и Яна! Дорогие гости! Рады приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания! – торжественно объявила регистратор, глядя на нас так, как смотрит матушка на несмышленых детишек. То, что Шайбакову назвали чужим именем, резануло слух – и не мне одной. Я видела, как у Адель дернулся уголок губ. Интересно, ей смешно или это тоже нервное?

Несколько минут мы стойко выслушивали речь регистратора о том, как важны брак и семья, и я с трудом подавила улыбку, когда регистратор сравнила нас с двумя сосудами, связанными одной лентой.

— Перед официальным заключением брака прошу вас еще раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами искренним, взаимным и свободным, – наконец перешла она к самому главному. – Прошу ответить вас, Алина.

— Да, – громко и четко сказала Адель и посмотрела на меня. Её лицо было серьезным, а взгляд – пронзающим насквозь.

— Прошу ответить вас, Яна, – взглянула на меня регистратор.

— Да, согласна, – ответила я тихо, не отводя от Шайбаковой взгляда – просто не могла этого сделать. Отчего-то вдруг захотелось плакать.

— В соответствии с Семейным кодексом ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак, – объявила регистратор, и, кажется, ее голос достиг пика торжественности. Словно не сотрудник загса говорила эти слова, а темный властелин мира. – Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами, – потребовала регистратор.

Снова заиграла живая музыка – нежная и пронзительная. И мы по очереди оставили подписи в книге записи актов о браке, а после обменялись обручальными кольцами. Мне почему-то казалось, что мы будем надевать их на пальцы друг другу долго и муторно, однако все прошло быстро.

Сначала я надела кольцо с дорожкой из черных камней на безымянный палец Адель, тая от тепла её рук. А потом она надела кольцо с дорожкой из прозрачных камней на мой. И её прикосновения длились дольше, чем должны были. Будто она не хотела убирать руки.

Регистратор снова стала что-то говорить – громко и возвышенно, а после произнесла самое главное:
— Объявляю вас женами. Алина, можете поцеловать невесту!

Адель повернулась ко мне, взяла за руку – за ту, на которой было кольцо, крепко сжала ее и склонилась ко мне, дотрагиваясь своими губами до моих губ. Я думала, это тоже будет не по-настоящему, но ошибалась. Всего лишь одно касание – и в наших глазах загорелись звезды. Внутри у меня все искрило от нетерпеливого желания снова почувствовать поцелуй любимого человека. Я перестала понимать, что делаю. И Адель, наверное, тоже.

Положив другую руку мне на талию, она поцеловала меня, как раньше – неспешно, но чувственно и глубоко. И я не могла ей не отвечать. Жар её губ сводил с ума, дыхание грело душу. Я крепко обнимала её, не сразу сообразив, что мы целуемся неприлично долго, да еще на людях. При моих так называемых родителях и семейке Люциферовых.

Мы отстранились друг от друга, но мою руку Адель не отпустила – так и держала в своих пальцах. Я была не против. Регистратор умиленно на нас взглянула, посоветовала сохранить нашу любовь до самого конца, а после вручила свидетельство о заключении брака – разумеется, поддельное.

Еще несколько торжественных слов, и нас стали поздравлять гости, даря добрые слова, улыбки и цветы.

На глаза наворачивались слезы. Но я утешала себя мыслью о том, что во всем виновата музыка – все такая же пронзительная и упоительно нежная.

Вот так мы и стали женами. Пусть и ненастоящими. Ненависть, что выжигала мое сердце изнутри, стала прекрасным светом, вырывающимся из груди навстречу солнцу. Хотя, может быть, это была не ненависть, а просто израненная любовь.

От любви до ненависти – один шаг. От ненависти до любви – одна Вселенная, которая все так же легко умещается в одном сердце.