#любовьненависть | Адель Шайбакова

Обида полностью завладела моим сознанием. И желание доказать, что я могу быть счастливой без Шайбаковой, – тоже. Я ворвалась домой и, немного поколотив от эмоций подушку, увидела вдруг подарок, купленный Клоунше, но так и не врученный ей. Я схватила его и кинула на пол. Фигурка развалилась на несколько частей. А мне на губы попала слеза – я и не заметила, как она покатилась по щеке. Как так получилось? Почему Шайбакова... такая?

Чуть успокоившись, я позвонила Савицкому. Голос у него был сонный – наверное, я только что его разбудила.

— Влад, если еще не поздно... Я приеду, – сказала я, только услышав его. – Или уже...

— Не поздно, – услышала я. – Но что случилось?

— Ничего. Просто я передумала. Хочу к тебе.

— Ок. Вышлю тачку.

— Я сама приеду. Скажи адрес.

— Сама? – повеселел он. – Ну что ж, Яна. Приезжай сама. Ты ведь больше не передумаешь?

— Нет, – твердо ответила я, вспоминая, как Шайбакова утешала эту курицу, веря ее слезам, а не моим словам.

— Тогда жду, малыш. Я приготовил для тебя кое-что особенное.

— Буду через два часа, – пообещала я. За час я приведу себя в порядок. Полчаса мне понадобится, чтобы купить ему небольшой подарок, и еще полчаса – на дорогу в такси.

На адреналине, из-за которого время текло как-то неправильно, рывками, я распрямила волосы. Сделала легкий макияж, которому недавно научила меня Самира, – выделила глаза и скулы, подправила форму бровей, нанесла на губы матовую персиковую помаду. Надела заранее приготовленное бледно-фиалковое платье – оно казалось легким, почти невесомым, с кружевными вставками и струящейся юбкой. Однако на это платье я умудрилась пролить остывший кофе.

Был ли это знак? Как знать. Я даже не думала об этом в то мгновение. Глядя на себя в зеркало, я лишь ужасалась – пятно казалось огромным и безобразным. Пришлось срочно искать замену, и мой выбор пал на алое приталенное платье с высоким кружевным воротом. Оно было достаточно нарядным, чтобы в нем можно было прийти в гости к парню, но при этом довольно официальным, чтобы надеть его на какое-то серьезное мероприятие. Черное пальто сверху, невесомый шарфик, туфли – я была готова к встрече.

Стуча каблуками, я выбежала из дома, оставляя за собой шлейф духов с нотами черной смородины. Адреналин все еще кипел в крови, и эмоции брали верх над разумом. Я была совершенно уверена в своем выборе. И хотела доказать себе самой, что Шайбакова для меня не так уж и важна, – Влад намного лучше её. А притяжение... Оно появится. Нужно просто привыкнуть к Савицкому.

На улице оказалось пасмурно, как бывает перед надвигающейся грозой. Но мне было все равно – я целенаправленно шла к небольшому магазинчику с сувенирами. Там я давно приглядела фигурку в виде рояля. Когда я впервые ее увидела, то сразу же почему-то подумала о Владе, – он ведь умеет играть на фортепьяно. Этим подарком мне хотелось сказать ему, что я ценю его способности. И его самого. И хочу однажды услышать, как он исполняет музыку. Почему-то мне казалось, что Влад играет на фортепьяно лишь для близких людей.

Я купила фигурку – такую же изящную, как и сам Влад, и попросила упаковать ее в красивую коробочку из фиолетового бархата. Потом на последние деньги вызвала такси и поехала к Савицкому, глядя из окна машины на тоскливое серое небо.

Все-таки осень – это яд. И мы все отравлены осенью.

— У вас лицо грустное, – заметил водитель – молодой и приветливый парень. – Что-то случилось?

— Нет, – улыбнулась я ему. – Все в порядке.

И сама себе велела не унывать. Не стоит зацикливаться на мыслях о том, кто тебя не достоин. При этом я так широко улыбнулась, что водитель странно на меня посмотрел. Наверное, решил, что я не в себе.

В пути я для успокоения нервов хотела пообщаться с девчонками в чате, но обнаружила, что заряд батареи на телефоне низкий. И просто бросила его в сумку. Когда уже я вышла из автомобиля, водитель вдруг открыл в окно и громко сказал мне вслед:
— А ему повезло!

— Кому? – не сразу поняла я.

— Вашему парню. Вы ведь к нему приехали? Вы очень красивая. Хорошего вечера! – Водитель отсалютовал мне и уехал. А я осталась одна – напротив огромного дома в элитном жилом комплексе. Именно там жил Влад.

В холле здания – огромном и светлом – находилась служба ресепшен. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось сообщить девушке за стойкой, куда и к кому я иду. Как оказалось, мое имя уже было в каких-то гостевых списках, поэтому меня без проблем пропустили. Я пересекла холл и оказалась у лифтов. И мне казалось, будто я попала не в жилой дом, а в современную гостиницу – так все вокруг сверкало и блестело.

Когда блестящие металлические створки одного из лифтов распахнулись, я увидела Алана – он слушал музыку в наушниках и даже что-то тихо напевал себе. Он вышел из лифта и, увидев меня, моментально стянул наушники.

— Какая встреча! Привет, девочка Влада! – весело улыбнулся мне Алан. – Ты к нему?

— Да, – обронила я.

— Как тебя зовут? – пощелкал он в воздухе пальцами.

— Яна, – нехотя ответила я.

— Хорошо повеселись с ним, Яна!

— А ты что здесь делаешь?

— У меня здесь квартирка, – зевнул он.

— Понятно... Порезался? – спросила я, заметив вдруг бинт на его запястье – он совершенно случайно выглянул из-под рукава ветровки Алана.

— Что? – не сразу понял парень. – А, нет, собака укусила, – усмехнулся он, убирая руку за спину. – От таких псин избавляться надо, а не держать при себе... Ладно. Я спешу. Отличного вечера, Яна! – И Алан, снова надев наушники, ушел. Настроение у него было прекрасное, а вот у меня стало чуточку хуже – весь этот дом казался мне таким же чужим, как и Алан. Но отступать я не собиралась.

Я зашла в лифт – сплошь зеркало и металл. Настоящий рай для любителей селфи. Однако делать фото я не стала – почему-то мне было немного не по себе. И я лишь крепче сжала сумочку в руках и твердила себе, что вечер будет чудесным.

Влад жил на одиннадцатом этаже, и, честно сказать, я не сразу нашла его квартиру. Однако стоило мне нажать на звонок, как дверь распахнулась. За порогом стоял Влад, засунув руки в карманы темно-синих потертых джинсов. Взгляд у него был неожиданно веселым. Глаза блестели. На губах играла полуулыбка. Кажется, он в хорошем настроении...

— Привет, Яна, – улыбнулся он мне и обнял, зарывшись носом в мои волосы. – Я думал, ты не придешь.

Я обняла его в ответ и отстранилась. Влад казался странным, но в чем было дело, я не понимала.

— Извини, что сначала отказалась, – тихо сказала я. – Так вышло.

— Главное, что ты здесь, Яна. Со мной. Идем! – Он энергично потянул меня за руку. – Я хочу показать тебе кое-что! Мой сюрприз.

Мне пришлось идти следом за ним из холла в огромную гостиную с большими окнами и выходом на лоджию. С первого взгляда было видно, что над сдержанным скандинавским дизайном с преобладанием белого цвета – арктического, яркого, бескомпромиссного – поработал опытный специалист. Каждая деталь была продумана, и в каждой мелочи читался стиль. Квартира под стать Владу.

— У тебя здорово, – искренне сказала я.

— И холодно, – усмехнулся Влад.

— А что за запах? – принюхалась я: пахло сладковатым дымом.

— Кальян курил, – ответил он. – Идем, Яна, идем.

Осмотреться Савицкий мне не дал – повел дальше. И из гостиной мы попали в другую большую светлую комнату – Влад назвал ее библиотекой. Помимо высоких полок с книгами и рабочего места здесь стояло фортепьяно – тоже белоснежное. Влад, лучась все той же непонятной улыбкой, усадил меня на диван, сочетавший в себе элегантность и простоту, а сам опустился на тонконогую банкетку перед фортепьяно и поднял крышку.

— Я хочу сыграть для тебя, Яна, – повернулся ко мне Влад. Его взгляд горел, а движения стали нервными. Однако что с ним, я не понимала. – Эту музыку я написал, думая о тебе.

— Что? – удивленно переспросила я, не ожидая ничего подобного. – Ты меня действительно удивил...

Его пальцы опустились на черно-белые клавиши, замерли на мгновение и неожиданно заскользили по ним – ловко и быстро, извлекая красивые звуки. Кажется, этот прием называется глиссандо. А потом Влад стал играть – технично и эмоционально, словно был настоящим пианистом. И лиричная легкая музыка, что лилась из-под его тонких ловких пальцев, околдовывала. Неужели он действительно сочинил ее, думая обо мне? Это было приятно, хотя и неожиданно. Однако это же почему-то еще и смутно беспокоило.

Влад играл, то откидывая голову и закрывая глаза, то низко склоняясь к клавишам. И в каждом его движении, в каждой эмоции, что появлялась на лице, сквозило удовольствие – ему нравилась музыка. Ему нравилось создавать ее. Но чем дольше я смотрела на Савицкого и слушала музыку, тем больше понимала, что совсем его не знаю. Влад неуловимо изменился: взгляд, мимика, жесты – все стало другим, чужим. И я не знала, хорошо это или плохо.

В какой-то момент я осознала, что, слушая Влада, я смотрю не на него, а на свое отражение в большом окне, за которым было уже совсем темно, – густой темно-синий поздний вечер опустился на улицы города. И вместо звезд во тьме горели окна высоких домов. Лиричная приятная музыка сменилась и стала тревожной и драматичной. И звучала больше не светло, а темно. Однако скоро прозвучали несколько ярких аккордов, и все закончилось. На смену звукам пришла тишина.

Влад замер, опустив ладони на колени и молча глядя на них. А я встала и зааплодировала.

— Это было чудесно! – сказала я, умолчав о том, что последняя часть мне не понравилась. – Ты потрясающе играешь, Влад.

— Спасибо, – усмехнулся он, резко встал и почти в одно мгновение оказался рядом со мной.

— Серьезно. Я не думала, что ты так талантлив, – призналась я. – Ты это сам написал, да?

— Сам, – коротко ответил Влад и взял меня за руку – сегодня его обычно прохладные пальцы были горячими. Наверное, из-за игры на фортепьяно. – Или не веришь? – усмехнулся Савицкий.

— Верю, конечно, – нахмурилась я.

— А она не верила.

— Она? Твоя бывшая девушка?

— Она самая. Сказала, что это не мое.

— В таком случае она дура, – вырвалось у меня. А Влад вдруг коснулся моих губ указательным пальцем, заставляя замолчать.

— Тс-с-с. Верить или не верить – право каждого. Ладно. К черту ее. Сегодня я хотел устроить нам романтический ужин, малышка, – улыбнулся Влад. Он уже второй раз называл меня так, и я не могла сказать, нравится мне это или нет. – Но я все выбросил.

— Извини меня, – потупила я взгляд. А он погладил меня по волосам – неожиданно нежно.

— Все хорошо. Может быть, выпьем вина? – предложил Влад. – Или покурим кальян?

— С кальяном я пас, а вино – с удовольствием! – согласилась я. И мы вернулись в белоснежную гостиную. Влад принес вино – красное, полусухое, явно дорогое, но совершенно невкусное. Впрочем, говорить об этом я не стала.

После энергичной игры на фортепьяно Влад стал каким-то слишком спокойным, почти отстраненным. Улыбка пропала. Только блеск в глазах не исчезал.

— Какой вид чудесный! – С бокалом вина я подошла к окну, из которого открывалась чудесная панорама на парк, раскинувшийся на высоком берегу реки. Отсюда было отлично видно огромное колесо обозрения, которое в детстве мы прозвали чертовым. Во тьме оно сияло огнями и медленно крутилось. Огнями сверкала и река.

— Да, вид – лучшее, что здесь есть, – согласился Влад. Я вздрогнула от неожиданности. Его голос раздался прямо позади меня – каким-то образом он оказался за моей спиной, а я даже и не услышала. – Я часто смотрю на колесо. Мне интересно, рухнут ли когда-нибудь кабинки или нет, – продолжил Влад.

— Какой ты кровожадный, – поежилась я.

— Скорее, любопытный. Какой должна быть сила ветра, чтобы это произошло?

— Надеюсь, этого никогда не случится, – оборвала его я.

— А какой должна быть сила любви, чтобы отказаться от того, кого любишь? – спросил Влад и залпом выпил свое вино.

— К чему ты клонишь? Ты...

Он не дал мне договорить – вдруг склонился ко мне и попытался поцеловать в губы, оставляя на них привкус вина и жар, но я, сама не понимая, зачем делаю это, мягко отстранила Влада.

— Тебе неприятно, Яна? – спросил он хрипло. Его взгляд стал разочарованным.

Несмотря на жар его тела, мне было холодно – внутри. Но говорить об этом я не стала.

— Нет... Просто неожиданно, – ответила я. Сердце отчего-то колотилось как бешеное.

— Извини, – повторил Влад. – Просто ты слишком притягательная. Я перестаю себя контролировать.

— Это плохо? – спросила я.

— Нет. Это хорошо. Ты мне нравишься, малыш. Очень. Слишком, чтобы это было правдой.

— Надеюсь, это тоже не плохо, – попыталась улыбнуться я.

— Плохо, – прикрыл глаза Савицкий. – Ненавижу контролировать себя.

Он вдруг тряхнул головой, словно она заболела, и потер ладонями лицо.

— Сейчас вернусь, – только и сказал Влад и куда-то ушел, оставив меня одну – меня и мое отражение.

Пока его не было, я сделала несколько панорамных фотографий города. А потом решила осмотреться как следует – обстановка словно сошла со страниц модного глянцевого журнала. Я и сама не поняла, как из гостиной через арку попала в столовую с камином. Разбитую о стену посуду я тоже заметила не сразу – из-за длинного стола. Всюду в свете электрического света сияли осколки – от бутылок, тарелок, хрустальных бокалов. Вино кровавой лужей разлилось по светлому паркету. И в нем плавали лепестки белых роз – сами цветы, изломанные, истерзанные, валялись в углу.

Мне стало не по себе. Что это? Такое чувство, будто посуду кидали в стену со всей яростью. Неужели это сделал Влад? А кто еще? По рукам поползли мурашки.

— Вот ты где, – услышала я вдруг голос Савицкого и, вздрогнув, обернулась.