Глава 1.14. Он классный, но...
Влад объявился после пар. Он ждал меня на улице, неподалеку от выхода. Стоял, по обыкновению скрестив на груди руки, а девчонки, проходившие мимо, то и дело заглядывались на него.
— Привет, – улыбнулся он мне.
— Привет, – ответила я несколько раздраженно. – Куда ты пропал?
— Никуда. Забыл телефон дома. Извини. – Его ответ меня несколько успокоил. Может быть, действительно я и девчонки много придумываем?
— Понятно, – вздохнула я.
— Как насчет сюрприза, Яна? Думала о нем? – Влад коснулся моего плеча.
— Немножко, – уклончиво отозвалась я.
— А я всю ночь не спал, – сказал вдруг Влад. – И знаешь, я решил, что хочу показать тебе себя настоящего. Приглашаю тебя к себе на ужин – готовить буду сам. Обещаю романтику. Хотя я и не романтик, но постараюсь, – рассмеялся он хрипло. – Но сюрприз не в этом. А в том, что... Черт, ты заставляешь меня нервничать. Приезжай ко мне завтра вечером. Я отправлю за тобой машину.
Завтрашний день приходился на пятницу.
— Мне на субботу делать много всего надо, – неуверенно начала я.
— У тебя нечетная неделя. В субботу по нечетным неделям ваша группа не учится, – напомнил Влад.
И я решилась.
— Ах да, точно... Хорошо, но если только ты сыграешь мне на фортепьяно, – улыбнулась я, решив, что смущающийся Влад – это очень мило.
— Яна, ты наполовину разгадала мой сюрприз, – сокрушенно вздохнул он.
— Да? Серьезно? – удивилась я.
— Серьезно. Поехали, я довезу тебя. И твоих подруг – тоже, – сказал Влад, видя, что позади стоят девчонки.
Он действительно всех нас развез по домам. Меня – последнюю. И снова обнял перед подъездом, поцеловав в щеку.
— Буду ждать тебя завтра в пять, – напоследок сказал мне Влад. Я помахала ему на прощание и ушла.
В пятницу после учебы я была сама не своя из-за приглашения Савицкого. С одной стороны, мне хотелось забыть Шайбакову и действительно начать нормальную личную жизнь и стать счастливой – может быть, не прямо сейчас, а немного позже, когда я окончательно приду в себя после болезненного разрыва. С другой – я понимала, что это будет моей точкой невозврата в отношениях с Владом – я дам ему надежду на отношения. Но ведь я сама не знаю, хочу ли я их или нет.
Он классный – умный, красивый, интересный. При деньгах, хотя для меня это совсем не важно. Для меня важно то, что в голове не происходит взрыва, когда мы целуемся. В его объятиях нет ничего захватывающего. Он отличный друг, но меня к нему не тянет. Может быть, это временно и, если я узнаю его лучше, все станет иначе? Я не знала.
Когда я поделилась своими переживаниями с девчонками, Сашка сказала, что, раз я ничего не чувствую к Савицкому, его нужно послать, Самира же заявила, что обрывать общение резко не стоит – нужно еще немного пообщаться. А Полина и вовсе молчала, как будто у нее был какой-то секрет, который она не хотела раскрывать.
— Ты должна решить сама, Кудряха, – в итоге сказала Сашка.
— Это точно, – тряхнула волосами Самира. – Только ты знаешь, что тебе нужно. И кто.
— Просто не ломай себя, – тихо добавила Полина. – Делай, как чувствуешь.
Они были правы. Приехав домой, я еще раз все взвесила и решила, что должна сделать. Это было тяжело, но еще тяжелее было обманывать надежды Влада. Человека, которого я считала хорошим. С сожалением проведя рукой по висевшему на видном месте платью бледно-фиалкового цвета, которое я заранее приготовила с вечера для встречи с Владом, я пошла в свою комнату, взяла телефон и набрала его номер.
— Яна, что-то случилось? – тут же спросил он.
— Нет, ничего. Просто я хотела тебе кое-что... сказать, – нерешительно начала я.
— Говори.
— Влад, извини, наверное, я не приеду к тебе, – сказала я, задержав воздух в легких.
— Вот как, – сухо сказал он. – Хорошо.
— Извини. Просто ты... – Я собралась с мыслями. – Влад, ты рассчитываешь на что-то большее, чем просто прогулки и переписка по телефону. Ты рассчитываешь на отношения. Я прекрасно это понимаю. Это нормально. Но я... Я пока не готова. Боюсь, что могу оттолкнуть тебя и сделать больно. Я еще раз подумала и поняла, что с моей стороны будет некрасиво давать тебе надежду на что-то, а потом отнимать ее. Это несправедливо по отношению к такому человеку, как ты. Я не из тех, кто играет в «горячо-холодно». Если я в игре – то с головой. Всем сердцем. Надолго. Прости.
— Все в порядке. Забавно, – вдруг произнес Влад.
— Что – забавно? – не поняла я.
— Проигрывать такой, как она, – ответил он с каким-то затаенным вызовом.
— Не обижайся. Пожалуйста.
— Все в порядке, Яна, – повторил он и отключился.
Я на миг прикрыла глаза. Обижать Влада совершенно не хотелось. Но и играть с ним – тоже. Интересно, сильно ли он обиделся? Я испортила сюрприз. Я встала, подошла к шкафу и достала куклу – ту, которую подарила Шайбакова.
— Как меня все достало, – пожаловалась я Яночке, гладя ее по мелким кудряшкам. – Тебя тоже?
Кукла молчала. Надеюсь, Влад обиделся на меня не слишком сильно. Спустя пару часов интенсивного заучивания японской грамматики, которая помогала выкинуть из головы все посторонние мысли, я поняла, что больше не могу. Нужно развеяться. Я надела спортивный костюм, поверх него натянула теплую жилетку, затянула волосы в хвост и пошла в магазин, планируя купить в ближайшем супермаркете что-нибудь вредное, но вкусное, потом дома завернуться в плед и включить сериал. Пятница как-никак.
По дороге в магазин я пообщалась с родителями, которые вовсю уже осваивали пляж, купила все, что было нужно, и у самого подъезда наткнулась на Серебрякову, которая приехала на такси, видимо решив заскочить в гости к Шайбаковой. Мы обе не ожидали этой встречи. И уставились друг на друга не с самым добрым выражением.
— Привет! – весело поприветствовала ее я, первой придя в себя.
— Привет, – откликнулась Каролина.
В отличие от меня, одетой в стиле «до магазина и обратно», она, как всегда, казалась эталоном изящества: очередное элегантное пальто нежного фиалкового цвета, короткая юбка, яркие ботильоны. И лавандовая, почти неуловимая свежесть духов. Серебрякова всегда казалась мне цитатой из стихотворений Александра Блока. А я не слишком любила символизм – куда ближе мне была новокрестьянская поэзия Сергея Есенина.
— К Шайбаковой в гости? – засунув руку в карман спортивных штанов, поинтересовалась я.
— Она забыла кое-что у меня дома, – ответила Каролина.
— Неужели совесть? – Я широко распахнула глаза и, увидев, что Серебрякова хмурится, просто рассмеялась. – Знаешь, сегодня я думала о том, что было бы между мной и Шайбаковой, если бы не ты, – вдруг сказала я.
— Я? – удивилась Каролина. Ей хорошо удавалась роль невинной овечки.
— Ты-ты, – кивнула я. – Если бы ты не удалила то сообщение с признанием в любви от Адель. Какой это был класс – восьмой или девятый? Странно, да? Мне нужно было встретить Влада, чтобы это узнать.
К своей чести, Серебрякова не стала изворачиваться. Лишь пожала плечами:
— Ты об этом? А я уже и забыла. Мы были детьми. А дети всегда подвержены порывам.
— Ничего себе порыв, – насмешливо глянула я на нее. – Это была целенаправленная спланированная акция. Ты пришла ко мне и сделала так, чтобы я оставила тебя одну в комнате. Ты знала, что Шайбакова пришлет мне сообщение. И не хотела, чтобы я его видела.
— Что за детский сад? – вздохнула Серебрякова и аккуратным жестом поправила волосы. – Зачем вообще это вспоминать?
— Да просто так, – широко улыбнулась я, покачивая пакет с покупками и снова чувствуя злость. Внезапно я решила высказать все, что думала о Серебряковой. – Береги честь смолоду – так, кажется, говорится? Ты всегда действовала нечестно, Каролина. Удаляла чужие сообщения, лгала, пыталась не завоевать дружбу и любовь, а купить ее. Дьявол – в мелочах. И твои мелкие поступки тебя выдают.
— Хочешь сказать, что я – дьявол? – усмехнулась Серебрякова.
— Нет, я хочу сказать, что ты осталась точно такой же, какой и была, – ответила я, глядя ей в глаза. – Ты увела девушку, зная, что у она занята. Наговорила ерунды про Влада. Пыталась оставаться со мной милой и доброй, зная наверняка, как больно бывает человеку, которого предали. Действуешь все так же, Каролина, – исподтишка, крадучись, боясь, что все поймут, какая ты настоящая.
— Я еще раз говорю, – довольно жестко произнесла Каролина. – Я не планировала ничего удалять. Пришла к тебе и увидела, что Адель действительно отправила сообщение. Открыла его. Прочитала. Да, каюсь, это некрасивый поступок, но я была подростком. – Она смерила меня холодным взглядом. – Это был порыв. Ты бы поступила точно так же. А Влад... Я не говорила про него ерунды. Посоветовала лишь спросить, почему он приехал сюда. Но он точно мог наговорить про меня всякого. И я разочаруюсь в тебе, если ты ему поверишь.
Ее губы крепко сжались.
— Что? – Я подняла бровь, меня больше ничто не сдерживало. – Это ты мне говоришь? Разочаруешься? Ты? Каролина, очнись. – Для наглядности я вытащила руку из кармана и пощелкала пальцами. – О разочаровании могу говорить только я. Ты с самого начала относилась ко мне предвзято. Не так, как к другим. Ты меня не замечала – возможно, так тебе было удобно. Но всегда выделяла Адель, и я понимаю почему. Когда мы стали встречаться, ты ведь удивилась, правда? Может быть, злилась, может быть, проклинала меня. Твой комментарий под нашей фотографией о многом говорит, поверь. Ты всегда оцениваешь её девушек? Кто ты вообще такая, чтобы одобрять или не одобрять чью-то личную жизнь?
Она ничего не говорила – просто молчала, обеими руками держа перед собой квадратную красную сумочку.
— Наверное, любить кого-то годами и оставаться при этом на вторых ролях – тяжело, – продолжала я. – Но знаешь, в жизни все возвращается. Вчера она бросила меня из-за тебя. А завтра она бросит тебя из-за другой девочки. Жаль, конечно, осознавать, что подруга детства и моя первая любовь превратилась в такую мразь. Но помни, Каролина, все возвращается.
Я думала, Серебрякова ответит мне – жестко и колко, а она... Она просто прикрыла лицо ладонями и заплакала. Я слышала ее сдавленные всхлипы и видела, как вздрагивают плечи.
— Что происходит? – раздался за нашими спинами голос Шайбаковой. Я моментально оглянулась на нее. Стоит и смотрит в упор. Злая. Красивая. До сих пор любимая. И ненавистная.
— Ничего, – тихо сказала я, заставив себя отвести взгляд от её лица.
— Ничего? – повторила она за мной с недобрым удивлением. – Каролина, что с тобой? – Адель подошла к ней, попыталась отнять ладони от лица, но она не далась. Тогда кудрявая снова взглянула на меня.
— Довела ее до слез, довольна? – спросила она, вставая между нами. Спиной к ней. Как будто защищая ее от меня. И это простое движение добило мое и без того раненое сердце.
— Что?! – крикнула я, перестав контролировать голос. Было ужасно обидно. – С ума сошла? Я ее не доводила. Только сказала правду, узнав кое-что интересное. Эй, Каролина, расскажи-ка Делечке, что ты сделала. Ей будет интересно.
Серебрякова всхлипнула громче. Она что, издевается надо мной?! Что за цирк?
— Хватит, – попросила Шайбакова устало.
— Бедная Каролиночка, злая Яна ее обидела. Заставила пролить слезки.
— Я сказала – хватит, – повторила Клоунша. – Иди домой.
— Сама знаю, куда мне идти, – ощетинилась я. Любовь из моего сердца пропала, оставив лишь ненависть – огромную, словно бездна. – Не указывай, Шайбакова. Эй, Серебрякова, дай жару! Если ты высморкаешься с пузырями, Делечка совсем растает и будет тебя жалеть и любить. Ну, или любить и жалеть. Очередность сами выбирайте и...
— Вишневская! – рявкнула Клоунша. От неожиданности я вздрогнула.
— Ты как всегда, Шайбакова. Как всегда. Защищаешь только ее. И в школе, и сейчас, – тихо-тихо сказала я. – Впрочем, твое право. Жаль только, что я устала вновь и вновь разочаровываться в тебе.
Я открыла дверь и вошла в подъезд, оставив их на улице. И последнее, что слышала, было: «Каролина, не плачь». Сволочь! Мне она так никогда не говорила! Как я её ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.