#любовьненависть | Адель Шайбакова

Через пару дней я снова гуляла с Владом, пытаясь рядом с ним забыть о Клоунше – уже в который раз. Я даже сама взяла его за руку, когда мы шагали по старому парку неподалеку от нашего дома, наступая на шуршащий ковер из желто-оранжевых листьев. И пыталась быть смешной и милой. Только никак не могла согреть руки – когда мою ладонь держали пальцы Влада, она леденела.

— Ты сегодня странная, – заметил он. – Снова из-за нее?

— Нет, что ты, – улыбнулась я, не желая признавать, что Влад угадал. – Просто настроение совсем осеннее. Осенью мне всегда грустно.

— Не грусти рядом со мной, – вдруг остановил меня Влад. Мы стояли на узкой дорожке друг напротив друга, и теплый вечерний свет мягко падал на наши лица.

— Не буду, – пообещала я.

— И дай мне возможность узнать тебя лучше.

— Кто бы говорил, – как можно более весело отозвалась я. – Я – открыта для общения, а вот ты – настоящая загадка, Влад Савицкий.

— Хочешь меня разгадать? – усмехнулся он. – Тогда давай поиграем в правда или действие. Каждый спросит трижды.

— Отлично, давай! – обрадовалась я.

— Начинай.

Он выбрал правду, хотя я надеялась на то, что он выберет действие, и я заставлю его залезть на дерево и сфотографировать меня оттуда.

— Я тебе нравлюсь? – смело спросила я.

— Нравишься. Очень, – ответил Влад, не отрывая от меня глаз. – И ты это знаешь. Зря потратила вопрос, Яна. Но можешь задать другой. Моя очередь: правда или действие?

— Правда.

— О тебе спрашивать смысла нет. Спрошу о ней – ты все еще её любишь?

— Не знаю, – нахмурившись, ответила я. – Я пытаюсь её забыть. Вот и все.

— Принимается, – кивнул Влад.

Мы продолжили. Во второй раз Савицкий все-таки выбрал действие и полез на дерево, изрядно меня рассмешив. Зато третий раз он снова остановился на правде – наверное, из-за ободранных ладоней.

— Из-за чего ты уехал? – спросила я, вспомнив слова Каролины. Мы уже были неподалеку от дома, а на улице стояли сумерки.

— Неприятная история, – поморщился Влад, явно не ожидавший этого вопроса. – На самом деле меня заставили уехать. Чтобы не мешался. И не создавал проблем.

— А почему в наш город? – не поняла я.

— Здесь живет моя тетка. Отец думал, что она будет меня контролировать, но ей плевать, так же как и всем остальным, – довольно жестко ответил он.

— Извини, что спрашиваю, – потупила я взгляд.

— Все в порядке, – отозвался Савицкий. – Ведь я сам выбрал правду. Я дико мешаю братьям из-за наследства. И они сделали все, чтобы подставить меня в глазах отца. Он решил, что я должен не отсвечивать некоторое время.

— Но все-таки ты не ответил на вопрос – из-за чего ты уехал? – мягко вернулась я к теме.

— Мне повредили машину, произошла авария, – сквозь зубы ответил Влад. – В ней обвинили меня. Но это был привет от братьев. Наверное, они хотели, чтобы я сдох.

— Кто-то... пострадал, да? – осторожно спросила я.

— Одна женщина. Сейчас с ней все в порядке. Яна, мне повредили тормоза. Понимаешь?

— Понимаю, – вздохнула я. Все-таки верно говорят: там, где большие деньги, всегда большие проблемы. – Может быть, еще по разу? Ты не против?

— Давай, – согласился Савицкий.

— Ты знаком с той девушкой, Каролиной? – спросила я. – Просто именно она намекнула на то, чтобы я спросила, из-за чего ты уехал из Москвы. Теперь мне интересно.

Я внимательно смотрела на Влада.

— Знаком, – нехотя признался он.

— Тогда почему ты не сказал мне сразу? – рассердилась я. Мне-то показалось, что Каролина просто солгала.

— Подумал, что это лишнее. Мы виделись несколько раз в одной компании, но я с ней почти не общался, – ответил Савицкий. – А потом увидел ее здесь, рядом с Шайбаковой. Не сразу понял, что это она.

— Кто – она? – растерялась я.

— Адель Шайбакова. Моя бывшая девушка была хорошей приятельницей Каролины, – задумчиво отозвался Влад. – И я кое-что слышал о том, что она давно влюблена в какую-то девушку. С ума от нее сходит со школы. Мне всегда казалось это дичью, особенно когда я слышал, как она рассказывает моей бывшей что-нибудь вроде: «Когда я была школьницей, то отваживала от нее всех девчонок. Одной она решила признаться в любви, написала сообщение, но я успела прибежать к этой девушке и стереть его», – писклявым голосом спародировал Серебрякову Влад. – Ну дичь же.

— Дичь, – только и согласилась я, решив, что Каролина – еще более неприятное существо, чем казалось раньше. – Но надо было сразу сказать, что вы знакомы.

— Извини, – покаялся Влад. – Я не подумал.

Пока мы шли к моему дому, то молчали, каждый думал о своем. И уже около подъезда Влад вдруг вспомнил:
— У меня ведь тоже осталась одна попытка. Правда или действие?

— Действие, – вздохнула я.

— Поцелуй меня, – попросил он. – Сама. Поцелуй меня.

— Что? – не сразу поняла я. – Поцеловать?

— Да, в губы. Или отказываешься? А ведь я лазил на дерево, – лукаво улыбнулся Влад.

Целовать кого бы то ни было сейчас мне не хотелось – настроение было далеким от романтического, его травила осенняя хандра. Однако и отказываться было неправильно – я сама согласилась на эту игру.

— Хорошо, – отозвалась я. Подошла к нему, обхватила за шею, заставляя немного нагнуться, и коснулась его чуть приоткрытых губ своими губами. Всего лишь прикосновение – ничего большего. Ни трепета в груди, ни искр в глазах, ни учащенного дыхания. После этого я отстранилась и в это же время увидела краем глаза, как к подъезду идет Шайбакова со спортивной сумкой наперевес.

Во мне тут же вспыхнул знакомый огонь ревности. А еще – решимость. Решимость показать Клоунше, как она мне безразлична. Я снова поцеловала Влада, крепко обхватив его руками за пояс, – так раньше я обнимала Шайбакову. Поцеловала настойчиво и чувственно.

Первые пару секунд Влад явно был ошарашен, а потому замер, и я даже успела занервничать. Однако потом он вдруг стал отвечать на поцелуй, делая его все более глубоким. Влад обнимал меня за талию одной рукой, а другой зарылся в волосы. В каждом его касании было такое самозабвение, что я поняла – Шайбакову он не замечает.

Мои глаза все это время были открыты. И я видела, как Клоунша проходит мимо нас, останавливается, оглядывается и смотрит – с такой болезненной яростью, что мне стало не по себе. «Не делай этого», – говорили её глаза. «Пошла к черту», – отвечали мои.

Едва только захлопнулась тяжелая подъездная дверь, как я моментально отстранилась от Влада.

— Яна, – прошептал он и снова потянулся ко мне, коснулся прохладными пальцами моей шеи. Но я помотала головой, и неосознанно коснулась губами его руки.

— Ты меня с ума сводишь, – признался Савицкий.

Эти слова должны были вскружить мне голову, но почему-то напугали. За такие слова нужно нести ответственность. А я не хотела этого делать.

— Мне пора домой, – сказала я, потому что не хотела продолжать этот поцелуй. То ли из-за появления Шайбаковой, которая вздумала вмешиваться в мою жизнь тогда, когда ей этого хотелось, то ли из-за собственной глупости.

— Я что-то сделал не так? – спросил Влад, сам отходя от меня на пару шагов и скрещивая руки на груди.

— Нет, – покачала я головой. – Просто я немного устала.

— Просто ты увидела её. – Влад оказался куда более внимательным, чем я думала. Он все-таки видел Шайбакову.

А может быть, попросил поцеловать его, потому что видел.

— Мне стало неприятно, что она снова рядом, – устало ответила я. И, глядя в темное небо, на котором не было ни одной звезды, попыталась объяснить:
– Видя этого человека, я вновь и вновь начинаю чувствовать себя обманутой. Вновь и вновь. Это мерзкое чувство, Влад. Раз за разом я чувствую себя грязной. Из-за того что так глупо доверилась ей. Из-за того что решила, что могу быть счастливой. Знаешь, буду честна – я хотела любви и думала, что она станет моим солнцем. Согреет сердце. Но она не согрела – она попыталась сжечь его. И мне до сих пор больно, понимаешь? Когда ты говоришь, что без ума, мне становится страшно. Я не хочу обжечься вновь. Понимаешь?

— Понимаю, – тихо ответил Влад. – Я все понимаю. Но есть другие люди. Не такие, как она. Знаешь, Яна, светить может не только солнце, но и луна. И даже если ее свет не так ярок, он никогда не оставит ожог.

Я слабо улыбнулась, понимая, куда он клонит.

— Хочешь стать моей луной? – полушутливо спросила я.

— Как знать, – коротко рассмеялся Влад.

— Любовь – это Вселенная... – Я зачем-то сказала ему то, чего никому не говорила.

— Тогда я хочу стать твоей Вселенной.

В его тихом голосе была уверенность. И я поверила ему.

— Мы можем просто попробовать, – продолжал Влад. – Если не получится – я не буду тебя удерживать.

— Попробовать?.. – Я даже не знала, что ему ответить.

— У меня есть идея, – вдруг улыбнулся он. – Сюрприз.

— Какой?

— Секрет. Узнаешь чуть позднее. А теперь иди домой.

— Эй, что за идея? – Мне стало интересно. Савицкий точно знал, как разжечь любопытство.

— Узнаешь позднее, Яна. – Влад снова подошел ко мне и положил руки на плечи. – Я хочу, чтобы ты думала обо мне, – прошептал он мне на ухо.

Мне действительно пришлось пойти домой, так ничего и не узнав. Цель Савицкого заставить меня думать о нем была достигнута. Кроме того, из головы не выходили его слова про Каролину и про то, как она добивалась Адель. Я снова и снова вспоминала о том, что она отваживала от Шайбаковой девчонок. О том, что с телефона одной даже удалила сообщение, в котором Клоунша признавалась в любви.

В голове у меня все вдруг медленно начало вставать на свои места. Когда мы еще встречались, Шайбакова говорила, что присылала мне какое-то сообщение, в котором то ли предлагала встречаться, то ли что-то говорила о чувствах. И, по её словам, я просто её послала и отправила блюющий смайл. Хотя ничего подобного я совершенно не помню. Но ведь в какой-то из тех дней ко мне приходила Каролина. Может быть, она удалила сообщение, адресованное... мне? Не может быть. Глупо же.

Однако я никак не могла успокоиться и полезла в шкаф, нашла коробку со старыми блокнотами и исписанными ежедневниками и, вывалив все на пол, отыскала пыльный дневник, который пыталась вести в восьмом и девятом классе. Сначала я аккуратно записывала все события, что происходили со мной за день, затем стала описывать только важные. Про Каролину я тоже, кажется, писала.

Я сидела на полу и листала дневник с округлым почерком прилежной девочки, который за время учебы в университете превратился непонятно во что. Где же это, где?.. День рождения Ленки, поход в парк с Ведьмой, ссора родителей, вечеринка у одноклассницы Тани... А вот и оно! Я впилась глазами в строчки:
«Сегодня ко мне заявилась К. С. Все говорят, что она милая, но меня раздражает. Слишком сладкая. Я извинилась за платье. К. С. попросила разрешение на то, чтобы встречаться с А. Ш. Дура какая-то, если честно. А еще она мне сказала, что для А. Ш. я всего лишь младшая сестренка. И сок не допила. После того как она ушла, я написала сообщение А. Ш., сказала, что она меня бесит. Послала смайл, который напоминает её. А. Ш. ответила, что А. С. не жить. При чем тут А. С., если идиотка – А. Ш.? Эта тайна навсегда останется в глубинах моей бедной души...»

На этом запись закончилась. И я закрыла дневник, пытаясь вспомнить события того дня. К. С., должно быть, Каролина Серебрякова, А. Ш. – Адель Шайбакова, А. С. – Артем Стоцкий. Скорее всего, в этот день Каролина и удалила сообщение Шайбаковой, о котором она говорила. Я ходила на кухню, чтобы принести сок, и в это время блондинка легко могла взять мой телефон. Если это действительно так, то после ухода Серебряковой Клоунша получила от меня сообщение, в котором я написала, что она меня бесит. И она приняла это за отказ. А потому окончательно решила перестать обращать на меня внимание.

Черт, это не может быть правдой. Глупо-то как все! И так по-детски. Но... Но если представить, что Каролина не удаляла то сообщение, а я приняла чувства Шайбаковой и стала с ней встречаться, то что бы было с нами сейчас? Мы по-прежнему были бы вместе? Или жизнь развела бы нас в разные стороны? Я не могла найти ответы на эти вопросы. Но одно знала точно: Серебрякова не имела права так поступать.

И Влад, и Адель, и Каролина не выходили у меня из головы. И когда все уже спали, я надела наушники, врубила музыку и танцевала в темноте, босыми ногами ступая на полосы лунного света, падающего из окна на пол, и пытаясь поймать лунные лучи руками. Я засыпала с мыслью о том, что лунный свет не оставит ожога, но и согреть тоже не сможет. В сегодняшнем сне я лежала на ромашковом поле, раскинув руки и ноги, и смотрела вверх, на сапфировое небо и на тонкий полумесяц, с которого срывались искры света.

Утром я проснулась до будильника из-за громких голосов родителей – они спорили из-за предстоящего отпуска. Мама, как всегда, решила набрать на море кучу всего, а папа считал, что они вполне могут обойтись минимальным количеством вещей.

— Ну с чего ты это взял, Сережа? – возмущалась мама.

— С того, что каждый год повторяется одна и та же история. И она просто бесконечная, – довольно-таки ехидно отвечал папа.

— Нам нужно взять еще один чемодан.

— А может, мы весь шкаф с собой увезем? О, Янка встала! – Папа потрепал меня по волосам, которые и без того торчали в разные стороны. Я только пробурчала что-то в ответ и пошла на кухню, чтобы попить воды. Спать хотелось ужасно.

— Ты точно без нас справишься? – спросила мама с беспокойством, появляясь на кухне следом за мной. В руках у нее была папина футболка. – Может, у Ведьминых поживешь? Нас ведь почти две недели не будет.

То, что они уезжают на море, а я остаюсь дома, ее напрягало. Мне же, напротив, хотелось немного пожить одной.

— Все хорошо будет, мам, – улыбнулась я. – Отдыхайте. К тому же ты так давно хотела слетать на Кипр.

— Звони мне каждый день, – погрозила она пальцем.

— А ты привези мне подарок, – отозвалась я.

Перед тем как я убежала в университет, мы попрощались: вылет их самолета приходился на начало моей последней пары. Родители наказали мне беречь себя, вести хорошо и не забывать нормально питаться.

— Можешь устроить вечеринку, – шутливо сказал папа. – Оторвись без нас как следует.

— Чему ты ее учишь! – возмутилась мама. Но мы с папой лишь расхохотались в ответ. Я обняла их напоследок и выпорхнула из квартиры в хорошем настроении. Правда, в переполненном автобусе, когда я цеплялась за поручни, словно мартышка за лианы, настроение испортилось. Сначала я думала о Шайбаковой, затем – о Савицком. С самого утра Влад молчал – не звонил, не писал, и это еще больше распалило мой интерес, который он зажег своими словами о сюрпризе.

— А этот парень знает, как зацепить девочку, – сказала Сашка, стоило мне поведать подругам о его словах после третьей пары, когда мы сидели в столовой. – Не нравится он мне.

— Он неплохой, – ответила я со вздохом. – Просто не понимаю, почему он сказал про этот сюрприз и вдруг пропал.

— Все просто. Владик заинтриговал тебя и держит дистанцию, чтобы ты заинтересовалась еще больше, – отозвалась Сашка. – Играет в «холодно-горячо». Видишь, стоило ему пропасть, и ты уже вся на эмоциях. Не нравится он мне, – повторила подруга.

— Ой, молчи, – вклинилась Самира. – Тебе зато Шайбакова нравилась. И что в итоге? Она поступила как последняя овца. Я все же хочу верить, что Влад настроен серьезно. К тому же он очень перспективный, – не преминула заметить она.

— Не то что Лео, – рассмеялась Полина с полным ртом. – Когда у вас там следующее свидание?

— Сегодня вечером, – машинально ответила Самира и только потом спохватилась. – Это не свидание! Он просто пригласил меня на выставку! Это персональная выставка какого-то современного авангардиста.

— Этого... Как его... Томаса Радова? – почему-то обрадовалась Полина.

— Не помню точно, но, кажется, да, – неуверенно кивнула Самира.

— Это сосед моей двоюродной сестры. Она даже дружит с его дочерью! – похвасталась Полина. – Настя говорит, что этот Томас вообще ненормальный! Так что сходи обязательно. Насладись авангардом. И обществом малыша Лео.

Нам всем стало смешно – кроме Самиры. Она надулась.

— Слушай, а его так из-за «Черепашек ниндзя» прозвали Лео? – спросила Сашка.

— Этот ведь черепашка с синей повязкой, верно? – подхватила я и поморщилась, вспомнив, что Леонардо был любимым героем Шайбаковой в этом мультике. Мне же нравилась только Эйприл.

— Его так называют, потому что его фамилия Леонов! – не выдержала Самира. – Ой, девочки, вы достали.

— Просто мы за тебя переживаем, – обняла ее Полина. – А ты расскажешь, когда у вас первый поцелуй будет?

— Расскажу... То есть его не будет! Что за вопросы? – возмутилась Самира и почему-то стала серьезной. – О, а вон Шайбакова.

Я проследила за ее взглядом и увидела вдалеке Клоуншу, которая сидела за столиком вместе с друзьями. Обычно в компании она улыбалась, смеялась и шутила, но сегодня о чем-то сосредоточенно думала. Я не узнавала её.

— Какая-то она грустная, – заметила это и Сашка.

— Наверное, с Каролиной поссорилась, – ответила я. – Переживает, бедная.

выдала вам все эти главы разом, потому что дальше ваще пизда, я уже предвкушаю ваши комментарии 🤗