#любовьненависть | Адель Шайбакова

В понедельник перед занятиями я встретила Диму – он быстрым шагом шел к своему корпусу, ни на кого не обращая внимания.

— Привет, Дим! – окликнула я его, и он остановился.

— Привет, Яна, – сказал он. – Как дела?

— Нормально... А у тебя?

— Вроде бы тоже. – Если честно, он не улыбался так радостно, как в те выходные, которые мы провели вместе. В его глазах была тоска.

— А как Лиза? – спросила я. – Она в соцсетях не появляется.

С Лизой мне действительно хотелось подружиться, но она неожиданно пропала. Он внимательно на меня посмотрел, словно что-то прикидывая в уме.

— Ей не до этого. Не общаешься с Адель?

— Мы расстались, – призналась я.

— Понятно, – сам себе кивнул Дима. – Правильно.

— Что? – не поняла я.

— Значит, я правильно её понял, что вы расстались, – ответил он. – Ладно, Ян. Я пойду. Пока.

— Привет Лизе! – крикнула я ему вслед, но Дима не обернулся. И я, пожав плечами, пошла дальше.

В университет я заявилась раньше остальных, поэтому села на полукруглую лавочку у окна неподалеку от закрытой аудитории и достала телефон. В инстаграме мое фото с Владом произвело небольшой фурор – лайки ставили даже незнакомые люди. Правда, когда среди них я увидела лайк Серебряковой, то моментально рассердилась. Она интересуется моей жизнью? Но с какой стати? Ей смешно наблюдать за мной?

А вот Шайбакова отмалчивалась. Наверное, ей и правда все равно.

— Доброе утро, Кудряха, – села рядом со мной на лавку Самира. Вид у нее был сердитый, темные выразительные глаза метали молнии, а волосы, собранные в высокий хвост, на висках были натянуты до предела.

— Доброе, – улыбнулась ей я. – Что с твоим лицом, красотка?

— Все бесит, – фыркнула подруга. – Этот гаденыш с самого утра настроение испортил.

— Какой гаденыш? – удивилась я.

— Художничек.

— Опять затопил?!

— Нет, девицу домой привел. Иду я по лестнице, а он спускается вместе с какой-то блондиночкой, – фыркнула Самира.

— Что еще за блондиночка?

— Понятия не имею! Но Лео ей так улыбался, что мне аж противно стало!

— О-о-о, – протянула я, – да ты ревнуешь?

— Нет, конечно, – дернула плечиком подруга. – Лео мне никто. Просто он мне заливал, что девушки у него нет. Мол, для него сейчас самое главное – это искусство, и на личную жизнь времени нет. А потом я вижу, как он утром провожает девушку, с которой провел ночь! Бесит.

У Самиры было такое сердитое лицо, что я удивленно вскинула брови.

— Он тебе совсем-совсем не нравится?

— И ты туда же, Вишневская! – воскликнула возмущенно подруга. – Ты же знаешь, что он – не мой тип. Я просто не люблю ложь. И девица эта меня взбесила. Держала его под руку и так улыбалась, что ей рот хотелось зашить.

— Тогда почему ты так злишься? Боишься, что теперь он с ней будет об искусстве разговаривать? – весело спросила я – раньше ревнующую Самиру мне видеть не доводилось.

— Не знаю, – призналась Самира. – Меня просто это ужасно раздражает.

— Зато я знаю! – внезапно появилась перед нами Сашка – в солнечном свете, падающем из окна, ее волосы цвета морской волны казались еще ярче. – Амирова влюбилась в художника!

— Что ты несешь! – вспыхнула подруга.

— Несу правду и свет, – улыбнулась Сашка, плюхнулась на лавку между нами и положила руки нам на плечи. – Тетя Саша всё про вас знает. Одна сохнет по своей Клоунше, вторая, несмотря на принципы, втюрилась в бедного художника, а не в парня с большим банковским счетом.

Мы вдвоем попытались успокоить «тетю Сашу», однако она успешно отбила нашу атаку, заявила, что «правда глаза колет», и первая скрылась в аудитории. А мы поспешили следом за ней в компании только что подошедшей Полины.

Сегодня у нас в расписании стояло четыре пары, от которых я порядком устала. Первой была лекция по истории английского языка, на которой нельзя было и ручку из руки выпустить: приходилось все досконально записывать за преподом. Затем один за другим шли сложнейшие семинары, на которых нужно было отвечать. А потом наша группа и вовсе пошла в другой корпус, на практическое занятие по предмету «Применение современных информационных технологий в научно-исследовательской деятельности». Честно говоря, мы особо не понимали, зачем нам вообще поставили этот предмет, но посещение было обязательным.

— Сегодня контрольная будет! – вспомнила Полина, когда мы по переходу бежали в другой корпус.

— Какая еще контрольная? – выдохнула я.

— По Exel, – вспомнилось Сашке.

Честно говоря, ни к какой контрольной я не готовилась, искренне считая предмет, который мы между собой называли просто «современными технологиями», бесполезным. И все мои силы ушли на подготовку к семинарам по английскому языку. Поэтому пришла я неподготовленной.

Мы прибежали в компьютерный класс за несколько минут до звонка и расселись – каждая за свой компьютер. Но только я опустилась на стул, как в кабинет вошла Шайбакова собственной невыносимой персоной. Она с улыбкой слушала нашего преподавателя – молодого, но довольно строгого мужчину в неизменном темно-сером костюме, под который была надета белая водолазка.

Увидев меня, Адель моментально перестала улыбаться. А я, кажется, и вовсе побледнела – не ожидала увидеть этого человека здесь. С другой стороны, что я хотела? Она учится в этом корпусе.

— Садись за свободный компьютер и работай, – услышала я голос преподавателя. Адель взглянула на меня так, что внутри что-то оборвалось, и села ко мне спиной – столы в аудитории стояли буквой «П». Оглядываться на нее я больше не стала – много чести. Зато Сашка, которая была зла на Шайбакову из-за меня, громко выдала:
— Откуда здесь эта псина?

Самира и Полина хмыкнули в кулак. А я вздохнула. И почему мы опять встретились? И почему я снова вижу перед собой сцену, в которой она целует Каролину?.. Это просто наваждение какое-то.

— Что за выкрики, Павловская? – тотчас повернулся к ней преподаватель. – Какая псина?

— Извините, просто тут за окном псина одна пробегала, – невозмутимо выдала она. – Один в один соседский кобель. Думала, это он потерялся. Но нет, перепутала – дворняга какая-то.

— Замечательно, но в следующий раз будьте тише, Павловская, – сделал ей замечание преподаватель. – Приступим к контрольной работе. От оценки за нее будет зависеть и ваш зачет. Если за все три семестровые контрольные работы вы получите высокие баллы, а также сделаете проект, то получите его автоматом. Кроме того...

— Слушай, а ты же с этой девушкой встречалась? – с любопытством прошептала одногруппница, сидевшая рядом. Точно, Шайбакова ведь приходила к нам на занятия. Стало неловко. Однако ответить я не успела. Преподаватель попросил нас соблюдать тишину.

Он выдал несколько инструкций и сел за преподавательский стол, а мы остались один на один с компьютерами. Я всегда считала себя опытным пользователем ПК, однако никогда раньше с Exel не сталкивалась – разве что в школе и то давным-давно. Поэтому знания о работе с этой программой у меня были минимальные – базовые. И для хитрой контрольной работы их не хватало. В какой-то момент я поняла, что просто сижу перед монитором, не зная, что делать. Однако я была не одинока – многие девчонки таращились в монитор, явно забыв все, что проходили раньше.

Я уже мысленно прощалась с автоматом по «современным технологиям», как тут преподавателю кто-то позвонил. Видимо, что-то случилось – ему пришлось покинуть кабинет.

— Присмотри за группой, – попросил он Адель, прежде чем покинуть компьютерный класс. И добавил:
– Гуманитарии...

В этом слове, кажется, была сосредоточена вся его печаль. Я вздохнула и полезла в телефон – попытаться найти алгоритм решения задачи.

— Не получается? – услышала я вдруг рядом со своим ухом и резко обернулась – ко мне склонилась Адель, опершись рукой о край стола.

Шайбакова была так близко ко мне – запретно близко, что я непроизвольно сглотнула. Я до сих пор помнила каждую черту её лица, каждую крапинку в её каре-голубых глазах, каждую трещинку на губах. И её поцелуи. Сейчас же это снова стало под запретом. Стало предательством. Моей болезнью, от которой я так старательно пыталась исцелиться. Она была слишком близко. Непозволительно близко.

— Я помогу, – прошептала Адель, прежде чем я успела что-то сказать, и пододвинула к себе клавиатуру, касаясь моего плеча своим. Я не стала противиться – лишь немного отодвинулась, чтобы ей было удобнее. Оттого что она снова касалась меня, оттого, что я снова могла чувствовать аромат её хвойного одеколона, по рукам бегали мурашки, а в голове стало пусто.

Но я все равно её ненавидела. Ненавидела, но наслаждалась каждой секундой. Её пальцы запорхали над клавиатурой. Пара минут – и Шайбакова все сделала. И словно невзначай коснулась щекой моего виска, когда поднималась. Меня тотчас насквозь пронзило воспоминание о том, как она целовала мое лицо.

— Спасибо, – хрипло поблагодарила я, не оглядываясь и впившись взглядом в курсор на экране.

— Не за что, – ответила она.

— Даже странно, что ты решила мне помочь, – вырвалось у меня.

— Что в этом странного? – нахмурилась Клоунша.

— Помогать той, которую бросила, – прошептала я, злясь на себя за то, что вообще решила это сказать, – так благородно, да?

Однако договорить Шайбакова не успела.

— Адель, а мне помоги! – попросила Полина, наблюдавшая за нами.

— И мне! И мне тоже! – попросил кто-то еще из девчонок.

В итоге, когда преподаватель вернулся, задания у всех были выполнены, а Шайбакова невозмутимо сидела за своим компьютером и что-то быстро печатала, не глядя на клавиатуру – по черному фону проносились белые строки.

Едва пара закончилась, я первой вылетела из компьютерного класса, однако это не помогло – Шайбакова догнала меня спустя пять шагов. И даже хотела было схватить за запястье – как раньше. Но нерешительно опустила руку.

— Что? Что ты хочешь? – Я не хотела даже смотреть на Клоуншу. Знала – стоит увидеть её лицо, её глаза, её губы, как тянуть меня к ней станет еще сильнее.

— Хочу сказать тебе, чтобы ты не выдумывала, – сказала она вдруг.

— Что? – Я все-таки взглянула в её лицо.

— Я помогла тебе как подруга. И если тебе будет нужна моя помощь, зови или звони. Всегда помогу. Если мы расстались, это не значит, что я должна вычеркнуть тебя из своей жизни, – вдруг выдала Клоунша. – Поняла меня?

Её глаза пылали холодным огнем.

— Ты сама себя из нее вычеркнула, – ледяным тоном сказала я. – Надеюсь, ты счастлива с Каролиной. Со своей первой школьной любовью. Так романтично, что вы вместе, несмотря ни на что.

Мне вспомнились слова Маргариты о том, что Адель часто заходила с Каролиной в тот суши-бар и они всегда вели себя как влюбленные. Серебрякова всегда была в её голове. Всегда. Обида во мне вспыхнула с новой силой.

— А ты – с Савицким, – вырвалось у Шайбаковой.

— О да, он замечательный, – мило улыбнулась я. – Я от него в восторге. Мой малыш.

— Между вами что-то было? – вдруг спросила Клоунша, сводя густые брови к переносице. Надо было послать её куда подальше, но я решила немного отомстить.

— Было, – улыбнулась я еще шире, не боясь больше смотреть в её разноцветные глаза. – И я от него в восторге. С ним было хорошо. Лучше, чем с тобой. Ах да, прости, с тобой вообще ничего не было. Прости.

Из-за надлома я стала другой. И иной раз сама себя переставала контролировать. Поэтому сейчас я тоже не сразу осознала, что сказала.

— Решила взять с него пример и тоже немного поиграть со мной? – усмехнулась Адель. Она заводилась – я чувствовала это. И это пробуждало во мне злую радость. Она сменила растерянность, что пришла ко мне на занятии вместе с помощью кудрявой.

— Зачем мне с тобой играть? – спросила я. – Не нужно проекций. Со мной играла ты, а я всегда была искренна.

— Скучаешь? – Её странные вопросы и пристальный взгляд сбивали с толку, но я держалась. Не сдавалась.

— Нет.

Наверное, нужно было спросить: «А ты?» Но я не стала этого делать – к тому же у меня зазвонил телефон. Очень вовремя.

— Да, Влад, – проворковала я.

— С ума сошла? – осведомилась Танька.

— Конечно, конечно.

— Всегда знала, что моя сестричка не в себе, – хмыкнула она. – Приезжай к нам в гости на выходные с ночевкой. Поболтаем. Сопли свои польешь в мою металлическую жилетку.

— Да, милый. Обязательно приеду к тебе, – заявила я.

Шайбакова усмехнулась и резким жестом пригладила волосы. Кажется, разговор её напрягал.

— Заметано, – обрадовалась Танька. – Но если ты все еще будешь находиться в таком странном состоянии, то, пожалуй, не приезжай. Лучше съезди к доктору.

— И я скучаю, – весело ответила я, прикрыла телефон ладонью, мило пожелала Шайбаковой удачи, искусственно улыбнулась в последний раз и ушла, дрожа от негодования.

— Всё в порядке? – спросила Полина с тревогой, когда я была уже на первом этаже.

— Что она тебе сказала? Извинялась? – наперебой стали спрашивать и Сашка с Самирой. Но я только рукой махнула.

— Решила сказать мне, что я всегда могу попросить её о помощи. Девочке захотелось игры в благородство. Вот и все, – ответила я. – Давайте не будет о ней. Я устала.

Подруги настаивать не стали. Более того, стоило нам выйти из корпуса, как к Самире подкатил ее художник – тот самый Лео. Вблизи его лицо с тонкими, даже изящными, чертами показалось мне еще симпатичнее, да и сам он производил приятное впечатление. Больше всего мне понравились его глаза густого синего цвета. Они были мягкими и приветливыми и лучились внутренним светом.

— Самира! – крикнул он на ходу. – Привет!

— О, твой художничек, – развеселилась Сашка.

— Господи, как достал, – проворчала Самира и почему-то приосанилась. – Откуда он тут взялся?

— Ты отвернись, может быть, еще и губы успеешь накрасить, – сказала Полина – от нее тоже не укрылось, что подруга расправила плечи. Да и вообще вид приняла холодный и даже немного надменный.

— Что ты тут делаешь? – строго спросила она, на три шага отойдя от нас.

— Самира, – улыбнулся Лео, глядя на нее. – А я тебя жду уже минут двадцать! Почему на звонки не отвечала?

— А что? Ты снова меня затопил? – сухо поинтересовалась подруга.

— Это моя утренняя шутка, – зашептала я Сашке и Полине.

— Нет, что ты! – засмеялся Лео. – Хотел позвать тебя в кинотеатр на крыше. – Он достал из кармана расстегнутого пальто, которое неожиданно ему шло, два билета. – Сегодня обещали «Римские каникулы». Ты же любишь Одри!

— Лучше девушку свою пригласи, – и бровью не повела подруга.

— Какую? – растерялся Лео.

— С которой ты сегодня был утром. Хорошую ночь вместе провели? – насмешливо спросила Самира.

— А наш хваленый логик Амирова умеет ревновать, – тихонько комментировала Сашка.

— Это моя сестра, – расхохотался Лео.

— Что? – опешила Самира.

— Младшая сестра. Ночевала у меня. Я хотел вас познакомить, но ты так быстро убежала, что я ничего не понял, – с улыбкой сказал художник.

— Я опаздывала, – тут же нашлась подруга, хотя она, как и я, пришла рано.

— И перестала отвечать на сообщения и звонки...

— Была занята на учебе, не слышала, – поменяла гнев на милость Самира. – И вообще, познакомься с моими подругами, – быстренько перевела она тему.

Самира познакомила нас с Лео, мы немного поболтали, и они убежали на остановку – сеанс должен был вот-вот начаться.

— Не удивлюсь, если она выйдет за него замуж, – сказала весело Сашка.

— А как же бизнесмены и прочий обеспеченный люд? – хихикнула Полина.

— Ну, как говорится, любовь зла... Кто-то козлов любит, кто-то – моральных уродок. А вот Самире достался художник.

И я была с ней полностью согласна.

Приехав домой, я снова плакала – от горечи, что никак не покидала мое сердце. Проклятая Шайбакова. Никак не уберется оттуда. Ночью мне снилось, что мы снова вместе – гуляем по полю с алыми маками. А потом она сталкивает меня с обрыва. И, падая, я кричу её имя.