#любовьненависть | Адель Шайбакова

Мы приехали в наш двор тогда, когда Янка уже вернулась. Она была с родителями: мать кричала на нее, а отец стоял рядом с сигаретой в зубах. Чувство страха моментально схлынуло, и я почувствовала облегчение. Жива. Цела. В порядке. Но облегчение длилось пару секунд – потом свое взяла злость.

— Вот же она! – обрадованно воскликнул Петров, который ездил на поиски вместе со мной.

Я выругалась сквозь зубы и открыла окно.

— Мама, извини, – донесся до меня усталый голос Вишневской. – Я не подумала о последствиях.

— Ты ни о чем не думаешь! – злилась тетя Ева.

— Я просто хотела встретить рассвет. Первый взрослый рассвет, – отстраненно сказала Янка и увидела меня в машине – мы как раз остановились рядом. Она смотрела на меня так, будто бы я была в чем-то виновата. Не она, а я!

А еще в ее взгляде хорошо читалось отвращение. Наверное, до сих пор Вишневскую тошнит от поцелуя. Вот же стерва!

— И с кем ты его встречала? – спросила ее мать, не видя меня.

— С парнем, – ответила Вишневская с усмешкой.

— И с каким же?

— Его зовут Сергей. Ты его не знаешь.

У меня взорвалась голова. Вот, значит, как? Я искала ее по всему району, переживала, винила себя, а она пошла с этим выродком, чтобы рассвет вместе встретить! Кулаки непроизвольно сжались – был бы Серый рядом, я бы ему врезала, от души бы врезала. Я же велела ему держаться подальше от Янки!

— Так познакомь, – сказал ее отец. – Я бы с ним пообщался. Неужто до дома проводить девчонку не мог?

— Не надо вам знакомиться, – вздернула подбородок Вишневская. – Я хочу домой.

И она зашла в подъезд, кинув на меня последний, полный ненависти взгляд. Я даже обалдела – какого?! Хотелось выскочить, догнать эту стерву, схватить за руку и высказать ей в лицо все, что я о ней думаю. Но я сдержала себя. Не при ее же родителях.

— Поехали, – велела я.

— Куда?

— Куда угодно.

— Люблю твой приказной тон, – хмыкнул Сашка Петров и стал сдавать задом, чтобы развернуться.

Мы поехали к остальным – они собрались у Юли дома. Видимо, она решила, что пустая квартира не должна простаивать. Там было шумно и многолюдно. Алкоголь, дым, смех – все, как она любила. От обычных вечеринок эта отличалась тем, что парни были в костюмах и рубашках, а девчонки – в красивых платьях. Да и на улице светило солнце, а не стояла ночь.

Я должна была извиниться перед ней – знала, что она обиделась. И терзалась оттого, что должна сделать: сказать, что мы расстаемся, или уложить в кровать, чтобы забыться. Немного подумав, я решила действовать по обстоятельствам. Ее нигде не было.

— Где Юля? – спросила я у ее подружек, сидевших на полу вокруг кальяна, жестом отказавшись от бутылки пива.

— Она на тебя обиделась, – томно сообщила одна из них, сдувая со лба челку.

— Знаю, – отмахнулась я. – Она вообще дома?

Девчонки переглянулись, и я поняла, что дело нечисто. Они явно что-то знали.

— Говорите, – потребовала я.

— Ты уверена, что хочешь знать, Делечка?

— Уверена.

— Она... на кухне, – ответила та, с длинной челкой. Женская дружба в действии. Сдали Юлю в одно мгновение.

— Ок, поняла, спасибо, – ответила я и направилась на кухню, дверь в которую оказалась прикрыта.

Но стоило мне ее распахнуть, как я увидела весьма забавную картину – Юлю и Серого. Она сидела на подоконнике. А он стоял рядом, запустив одну руку в ее растрепанные волосы, другой обхватив за задницу. Они целовались. И не замечали меня.

— Вау-вау-вау! Какая страсть! – весело сказала я, стоя в двери.

Серый и Юля тотчас оторвались друг от друга и отскочили в разные стороны. Юля быстро одернула платье, задранное по самое не хочу, и Серый уставился на меня, как на врага народа, наверное, решил, что я буду его бить.

— Дель, ты как здесь оказалась?! – выдохнула Юля.

— Мимо проходила. Вообще-то я хотела извиниться за то, что уехала, – отозвалась я. – Но видимо, не придется. Ты же понимаешь, что между нами все кончено? Ты сообразительная девочка, думаю, понимаешь.

— Дель, нет! – выкрикнула она и бросилась ко мне, хватая за руки. Я брезгливо ее оттолкнула – аккуратно, разумеется, чтобы не навредить.

— Дель, пожалуйста! Я тебя люблю! Давай поговорим!

Вот же дура, неужели решила, что после этого я с ней еще и разговаривать буду? Я, конечно, злилась, что меня так опрокинули, но одновременно была рада: не придется искать повод для того, чтобы расстаться.

— Зачем нам говорить, Юль? – спросила я. – Наслаждайся своим новым другом. Только не слишком ему доверяй: Серый любит спорить на девочек. Да, Серый? – улыбнулась я бывшему другу.

— Пошла ты, – огрызнулся он и бросил испуганный взгляд на оторопевшую Юлю.

— Надеюсь, привычка спорить на то, уложишь ли ты кого-нибудь в кровать, исчезла, приятель. Я ведь тогда ее выбила, да? Вместе со всей дурью.

Я хотела похлопать его по плечу, но Серый дернулся, автоматически поставив блок, будто бы я хотела ударить его. Почему-то остальным это показалось смешным. Послышался сдавленный смех – у дверей уже столпился народ. Все-таки люди любят бесплатный цирк. Мне же не хотелось в очередной раз быть клоуншей.

— Не бойся, Серый. Я сегодня добрая. Не трону.

Снова раздались смешки. А я все-таки хлопнула его по плечу и, засунув руки в карманы, пошла к двери.

— Кстати, твоя девка все видела, – вдруг кинул мне в спину Серый.

— Какая девка? – обернулась я.

— Яночка, – отозвался Серый. Кажется, он был не совсем трезв, а потому вел себя смелее, чем обычно. – Ты знаешь, что, когда вы приехали, она уже была на набережной – сидела на лавке за кустами. Или ты не знаешь, Шайбакова?

Упоминание о Вишневской не на шутку разозлило. Я подошла к Серому.

— Что ты имеешь в виду? – тихо спросила я. Ярость душила, и дыхание стало тяжелым.

— Не надо, Сережа, – дернула его за рукав рубашки Юля, испуганно глядя на меня.

— Не переживай, Юль, – приобнял ее Серый, и я почему-то подумала, что Юля действительно ему нравится. Ему всегда нравились мои подружки. – Я сейчас все расскажу нашей подруге. Пусть знает.

Он торжествующе на меня взглянул.

— Утром Яночка искала тебя, потому что ты ее кинула. Пришла на набережную. Так ждала тебя, бедняжка, так ждала. А когда ты приехала, она увидела тебя с другой. Ей было так больно, так тяжело. Она сидела и плакала. Но ничего, Аделька, не парься. Я ее утешил. Был ее жилеточкой. А потом я ее...

Договорить он не успел – я все-таки ударила его и пригвоздила к стене, одной рукой удерживая, а другой замахиваясь.

— Что ты сказал? – прорычала я, чувствуя, что еще немного – и сорвусь.

Серый пьяно засмеялся, глядя мне в глаза. Он торжествовал, решив, что уделал меня.

— Думаешь, утром Юлька просто так решила повернуть и поехать встречать рассвет именно на ту набережную? Нет, Шайбакова, это я ей позвонил и позвал. Случайно встретил Яночку и не мог удержаться. Подумал – будет весело, если она увидит тебя с другой. И это реально было весело, Шайбакова! А еще и это видео...

— Какое видео? – спросила я глухо.

— Бедная Яночка так расстроилась после всего этого. Но я ее утешил, подруга. Мне понравилось ее утешать, – прошептал он – так, чтобы его слышала только я.

Моим минусом было то, что я с легкостью велась на провокации, – тренер не раз говорил мне об этом. И говорил, что я должна уметь держать себя в руках и оставаться хладнокровной. В восемнадцать лет я этого не умела.

— Не надо, ребята! – истошно закричала Юля.

Я плохо слышала ее. Уши словно ватой заложило, глаза застила алая пелена, мышцы плеч свело от напряжения. Тестостерон зашкаливал. И под гул толпы я ударила Серого снова – врезала по челюсти, дала под дых, заставив его на несколько секунд согнуться пополам. Он попытался ответить мне, но у него ничего не получилось – еще бы! Это была моя вторая драка на чужой кухне. И снова из-за Вишневской. Серый не сдавался – атаковал во второй раз. Я легко увернулась, и он врезался в мойку. Говорить у Серого всегда получалось лучше, чем драться. Конченый урод.

Я схватила его за загривок и отшвырнула к стене. Но больше ничего сделать не успела – меня скрутили парни, утащили в прихожую и удерживали до тех пор, пока я не пришла в себя.

— Дель! – Юля пришла, когда я более-менее успокоилась. – Нам надо поговорить! Пожалуйста!

Глаза ее были красными от слез, а голос – невыносимо громким. Я вдруг почему-то вспомнила, что Янка называла ее Громкоговорителем. Не зря.

— О чем разговаривать? – отозвалась я. – Между нами все кончено. Можешь спокойно общаться с Серым. Но серьезно, он тот еще козел. Будь осторожна.

Юля театрально закрыла лицо руками и тотчас была окружена подружками, которые принялись ее успокаивать. Те самые девчонки, которые легко ее сдали. Они успокаивающе гладили мою бывшую по плечам и волосам, при этом поглядывая на меня. Та, с челкой, пыталась мне даже глазки строить. Смотреть на этот балаган я не стала. Решила уйти.

— Ты еще пожалеешь, Шайбакова, – прошипел Серый мне в спину, когда мы с друзьями вышли на лестничную площадку.

— Отважный мститель, – ухмыльнулась я. – Дерзай, малышка, может быть, научишься драться.

На меня накатил новый прилив ярости. Хотелось развернуться и размазать его мерзкую рожу по стене – до кровавых соплей.

— Дель, не начинай опять, – предостерегающе сказал Петров. – Давай больше без драк сегодня, ок?

Я только кивнула и первой пошла по лестнице вниз. На улице на нас то и дело оглядывались, понимая, что мы – выпускники. Кто-то даже поздравил. А когда мы приземлились в какой-то забегаловке, нам дали в подарок к бургерам колу.

Пока все болтали, вспоминая приколы с выпускного, я думала о Янке. Нет, серьезно? Она потопала искать меня, потому что решила, что я ее не дождалась? Зачем, если я была ей так неприятна? Она реально искала меня? Ждала, когда я приеду? А потом плакала, увидев, что я с другой? Ей было так больно? Вишневская же никогда не плачет. Или Серый выдумал это?

Я обхватила голову руками. Что за фигня? Быть этого не может. А Серый? Он ясно дал понять, что... успокоил Янку. Да она и сама сказала родителям, что была с парнем Сережей. Или специально сказала? Как же с ней сложно! И что я должна делать? Прощения просить, что ли?

Не осознавая своих действий, я грохнула кулаком по столу. Друзья тотчас замолчали.

— Ты чего, Дель? – спросил Петров осторожно.

— Да так... Не могу понять, про какое видео говорил Серый, – соврала я. И увидела, как парни переглянулись. Это мне не понравилось.

— Эй, что такое? – забеспокоилась я.

— Понимаешь, подруга, такое дело, – заюлил Петров.

— Какое – такое? – нахмурилась я. В ответ мне поведали занимательную историю, в которой Петров взял мой телефон, случайно нашел то видео, которое я снимала на балконе – ну, где мы с Вишневской целовались. И скинул в общую беседу.

Зачем? Не знаю! Сложно понять, что происходит в голове идиота. Он сказал, что хотел рассказать всем, что у меня новая подружка.

— Да пьяный я был! – оправдывался он. – Фиг знает, зачем выложил! Дель, серьезно, я просто поржать хотел! Подруга, ну реально! Ты только руку опусти! А то нас всех потом за драку загребут – ты же знаешь, менты вчера-сегодня за выпускными классами наблюдают! Им только дай повод! Ты мне один раз по морде дай и успокойся, лады, Шайбакова?

Я хотела пристукнуть этого идиота, но послушалась его совета – врезала от души за углом и пошла домой. Дома меня ждал выговор от матери и неожиданная защита со стороны отца.

— Аделька Янку искала все утро, не ругай девчонку, Марина, – сказал он и велел мне:
– А ты иди выспись. Потом с тобой поговорим.

Я послушно завалилась на кровать, закрыла глаза – и моментально провалилась в сон. Что мне снилось? Нетрудно догадаться. Вишневская. Только в этот раз она не была рядом – бежала вдоль почерневшего моря, оставляя на сером влажном песке следы. А я бежала за ней, звала по имени и кричала, чтобы она остановилась. Потом ее накрыло огромной волной, и я проснулась с быстро бьющимся от страха сердцем.

За окном уже стоял вечер. Я села в кровати и посмотрела в стену – туда, где за ней находилась кровать Вишневской. Наверное, Янка сейчас дома. В своей комнате. Безумно близко от меня и так же безумно далеко. Может быть, извиниться? Прийти к ней и поговорить? Сказать, что мне жаль. Что я не хотела всего этого. Что я обижена на нее из-за ее слов о нашем поцелуе. Что она мне нравится. Я не хотела, чтобы она отдалилась от меня так же, как и во сне. Там Янка была слишком далека от меня, и я не смогла ее спасти. Не хочу, чтобы в реальности было то же самое.

Холодный душ помог успокоиться. Только некстати вспомнилось платье Вишневской и то, как оно соблазнительно задиралось, когда мы целовались на балконе. Я прислонилась спиной к стеклу душевой кабины и запрокинула голову, подставляя лицо под струи воды и невольно представляя, что она снова целует меня – так же жарко и нежно. Мысли об этой девчонке не покидали меня. И я ненавидела ее почти так же сильно, как и любила.