#любовьненависть | Адель Шайбакова

В одиннадцатом классе я поняла, что мне очень нравится её друг, Сергей Афанасьев. А может, просто убедила себя в этом. Это произошло как-то совершенно внезапно. Сергей перешел к нам в класс в том же году и поначалу как-то совсем не привлекал моего внимания – парень как парень. Среднего роста, средней степени симпатичности, и оценки тоже средние, разве что на истории он оживлялся и вел длинные дискуссии с учителем. Серьезный, собранный, спокойный – противоположность громкой, веселой и яркой Шайбакове.

Сергей собирался поступать на юриста в государственный и весьма уважаемый университет, и я метила туда же – только на факультет иностранных языков. Мы оба ездили на дополнительные занятия, которые проходили в вечернее время в главном корпусе университета, и возвращались домой на одном и том же автобусе каждую субботу и среду. Так мы и стали общаться. Сначала болтали ни о чем, о всякой ерунде: музыке, фильмах, поездках. А потом он стал рассказывать разные исторические факты, о которых в школе никто никогда не говорил. Или рассуждал – и довольно-таки взросло! – на острые социально-политические темы. На все у него была своя точка зрения, обоснованная и четкая.

Мне нравилось проводить с ним время, хотя обычно говорил он, а я слушала, затаив дыхание. Голос у Сергея был негромкий, приятный и убаюкивающий. Еще мы часто переписывались – это было невинно и даже как-то мило. Я и не заметила, как наше общение стало своего рода привычкой. Заменой общения с Делей. В конце ноября, в снежный красивый день, он вдруг позвал меня на свидание. У меня голова закружилась от сладкого предвкушения романтического вечера, и я танцевала, представляя, как мы идем по укрытой белоснежным покровом аллее и в нежном свете фонарей кружится молочно-белый снег. Он падает нам на плечи, волосы, оседает на ресницах. А мы держимся за руки и смеемся.

Полдня я выбирала, что надеть, распрямляла утюжком кудрявые волосы, выбирала духи и косметику, чтобы выглядеть сногсшибательно. Потратила уйму времени и перенервничала. Но была уверена, что все будет как надо. Сергей – отличный парень. На свое первое в жизни свидание я, повзрослевшая, едва ли не бежала, стуча по замерзшему скользкому асфальту высокими каблуками. Вновь мелкими серебряными искрами пошел снег, который я успела обругать, ибо он ложился на мои распущенные, почти идеально прямые волосы и заставлял их пушиться. Честно говоря, я замерзла. Пальто на мне было без капюшона – легкое, глубокого изумрудного цвета, а шапку надеть я посчитала ниже своего достоинства. Свидание же! Какая шапка, вы что?!

Он ждал меня на условленном месте, около лавочки, укрытой тонким слоем блестевшего в свете фонарей снега. Правда, стоял спиной, засунув руки в карманы черной куртки с поднятым воротником, так, что я не сразу поняла подвох.

— Привет, Сережа, – сказала я максимально приветливым и милым голосом, и он повернулся ко мне.

Только никакой это был не Сережа, а моя ненаглядная Клоунша. Она зябко потерла ладони друг о друга – у нее, в отличие от меня, не было перчаток.

— Ну и голосок, Пипетка, – весело сказала мне Деля. – У меня аж мурашки по телу. Ты почему такая милая?

— А ты почему такая тупая? – тотчас поменялись у меня интонации. – И вообще, что ты тут делаешь? Иди куда шла, не маячь.

— Я шла к тебе.

— А я от тебя.

— Серьезно.

Деля перестала улыбаться и вновь потерла руки. Давно, что ли, стоит?

— Я тоже. Проваливай, Клоунша. Догони уже свой цирк, пока тот не скрылся окончательно.

Я была не слишком вежлива, потому что мое свидание умыкали буквально у меня из-под носа. Хорошо припудренного, между прочим.

— Эй, а что ты с волосами сделала? – пригляделась ко мне Аделька и сделала испуганное лицо. – Я тебя боюсь, ты кто?!

— Монстр в пальто! Свалишь ты или нет?! – рявкнула я, но тотчас замолчала и стала оглядываться. А вдруг Сергей где-то поблизости? Не хочу, чтобы он считал меня нахалкой.

— Нет, серьезно, мелкая, что с тобой? Нарядилась, как на праздник. Погоди, это что, помада? Красная?! Мне сейчас плохо будет, – весело продолжала Аделька, и в её каре-голубых глазах плясали самбу чертики.

Мне захотелось ей врезать. Когда нужна, шляется по своим девкам, а когда у меня важная встреча, мешает. Вот же!..

— Слушай, не буди во мне чудовище, – почти миролюбиво попросила я. – Сгинь, а? Я человека жду.

— А чем я не человек? – не могла успокоиться Клоунша.

Я тяжело вздохнула. Господи, дай мне выдержки.

— Шайбакова, если ты сейчас сорокой отсюда не ускачешь, я твоей матери расскажу, где ты вчера была, – пошла я на шантаж. О том, что вчера вечером она и её компания были в клубе, я услышала случайно в школе.

— Она знает. – Шайбакова пожала плечами.

— Я скажу, что ты травку курила, – пленительно улыбнулась я.

Аделька только головой покачала.

— Знаешь, Пипетка, ты с детства подставляла меня тем, что сочиняла всякую ерунду.

Пипетка? Второй раз за вечер она называет меня так. Как же давно она не обращалась ко мне детским прозвищем. Я сглотнула. А она продолжала, ничего не замечая:
— Помнишь, ты в первом классе сказала, что это я твоей новой кукле голову оторвала? Так вот, это была не я. А меня, между прочим, мать за это наказала. – И Деля рассмеялась. Весело. Так, как смеялась раньше, когда мы общались.

— Ага, а потом ты случайно залила мою тетрадку с домашней работой водой из ведра, в которой тряпку мочили, – вспомнила я тут же.

— Мне было обидно, – ответила она и очаровательно мне улыбнулась.

«Мне тоже было обидно, когда ты обо мне забыла», – едва не сказала я вслух, но сдержалась. И вместо этого, подбоченившись, сказала:
— Адель, пожалуйста, перестань нести свою обычную чушь и покинь меня. У меня тут встреча вообще-то. – И я нервно посмотрела на телефон: Сергей должен был прийти уже пять минут назад. Но его, обычно пунктуального, все не было.

— Я знаю, – отозвалась Аделька.

— И? – исподлобья посмотрела я на нее. Каждый год она все росла и росла, как скороспелый невменяемый дуб, а я, к своему недовольству, почти нет.

— Он не придет, Ян, – мягко сказала Клоунша.

— В смысле? – нахмурилась я. Яна... Теперь она называет меня по имени. Что происходит?!

— В прямом. Серый не может прийти. Поэтому я здесь. – Она поднесла озябшие ладони с длинными пальцами к губам, согревая их дыханием.

Это не укладывалось в моей голове.

— Как это – не сможет? – удивленно, даже почти растерянно переспросила я. – Мы же договаривались.

Аделька пожала плечами, словно говоря: я не при делах, ничего не знаю. Я была так ошарашена этим поворотом событий, что даже почти не замечала кусающегося холода, проникающего под легкое изумрудное пальто.

— Он попросил тебя прийти? – задала я следующий вопрос, слыша грохот и звон разбившихся стекол в голове – так рушились мои мечты о свидании. – Так, мне нужно позвонить ему.

Но сколько я ни набирала номер Сергея, он не отвечал. Шли длинные гудки, а потом механический голос и вовсе сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Чудеса. Свидание накрылось.

— И что делать? – оторопело посмотрела я на молчавшую в кои-то веки Адельку.

— Я заменю его, – просто ответила она и протянула мне руку. – Можешь даже называть меня Сережей. Только ласково.

Я с трудом подавила в себе почти инстинктивное желание ударить её по руке. Как так?! Почему вместо умного и утонченного Сергея тут стоит это хамло на километровых ножках?!

— Слушай, Пипетка, холодно так... Пойдем посидим где-нибудь, а? – поежилась на ветру Аделька.

Я тоже уже порядком замерзла. Ветер был пронзительно-мятным – на таком здорово постоять пару минут на балконе, а потом спрятаться в теплом помещении. И я решилась.

— Ты угощаешь, – заявила я, хотя деньги у меня с собой были.

— Ох уж эта твоя жадность, – шутливо покачала головой Клоунша и первой пошла вперед, засунув озябшие руки в карманы.

Пришлось семенить следом за ней.

— Вообще-то, ты всех своих девиц кормишь за свой счет, – не собиралась сдаваться я.

— Эй, каких таких девиц? Я общаюсь только с девушками, малая, – серьезно заметила она и добавила с долей сарказма: – Ну и с тобой. Но ты не девушка, а сплошное несчастье.

— Козлиха, – выругалась я и, как назло, упала в сугроб с изяществом пьяного верблюда.

Аделька издевательски засмеялась и помогла мне подняться.

— Ну, я же говорила, – укоризненно заметила она, отряхивая мое пальто. – А если я тебя пригласила, Пипетка, значит, я и плачу. Это не обсуждается.

— Я и сама за себя заплачу!

— Пипа, ты сплошное противоречие. Кстати, о козлах. Помнишь, как ты на физре руку растянула, когда через козла прыгала? Все дети как дети, одна Вишневская... – Тут Клоунша выразительно развела руками в стороны.

— Ну ты и наглая! – возмутилась я. – Это ведь ты же тогда меня страховала!

— Да? – Она сделала вид, что озадачилась. – Не помню.

— А ты вспомни, – фыркнула я и припомнила еще один случай: – А еще ты в садике меня толкнула на площадке, и я ударилась головой о камень.

— Оно и видно.

— Что ты сказала?

— Я говорю, обидно, – вывернулась эта змея. – Обидно, что ты все время падаешь и травмируешься.

— И из-за тебя у меня было сотрясение мозга.

— В смысле? – с неподдельным изумлением спросила она.

— Помнишь, я на лыжне упала и головой ударилась? Так вот, это произошло не потому, что я растяпа...

— Да-да, – пробормотала она, а я, сделав вид, что не слышала, продолжила:
— А потому что кое-кто наступил мне на лыжу сзади. И я даже догадываюсь, кто это!

— Кто?

— Ты! – торжествующе объявила я. – Только прямых доказательств у меня нет.

— Не я, Ян, – почему-то стала отнекиваться она. – Серьезно.

— Так я тебе и пове...

Не договорив, я вновь свалилась. Чертовы новые сапоги! Аделька снова помогла мне подняться, заметив, что высокие каблуки не надевают в такой гололед, на что я мрачно предложила ей замолчать. А потом она вежливо предложила мне свой локоть в качестве поддержки и опоры. Я лишь подозрительно на нее посмотрела.

— Не брезгуйте, барыня, чистая я, мытая, – сказала покорным голосом Клоунша.

— А от ветеринара справка есть? – поинтересовалась я елейным голосом, и она тяжело вздохнула.

— Знаешь, Пипа...

— Кто?! – взорвалась я. – Хватит меня так называть!

— Пипа – Пипетка, но не суть. Так вот, – спокойно продолжала Деля, – в мире должно оставаться что-то непоколебимо постоянное – для равновесия. И я уверена, что отчасти это равновесие поддерживает твое неменяющееся детское сознание. Честно говоря, если бы я увидела столько кукол у какой-нибудь другой семнаддатилетней девушки, я бы решила, что это как минимум странно. Но когда я захожу в твою комнату и вижу их, смотрящих на меня отовсюду, то понимаю: все как всегда. Ты все еще играешь в игрушки. И мне становится спокойно.

В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что Аделька специально отвлекает меня и даже провоцирует, но праведный гнев, зародившийся в груди, требовал выхода:
— Послушай-ка меня, взрослая мадам. Ты очень давно не была в моей комнате, там теперь нет никаких кукол, а которые были – это кол-лек-ци-он-ны-е! – по слогам произнесла я. – Стоят уйму денег и не предназначены для игр. Это раз. Семнадцать мне будет только через неделю. Это два. И ты меня раздражаешь своим нескончаемым хамством, которое маскируешь под чувство юмора. Это три. Знаешь, Шайбакова, когда я вижу, что ты на самом деле ни фига не изменилась за эти несколько лет и в душе все еще остаешься маленькой пухлощекой Делечкой, которая только и думает, как сделать очередную гадость, мне тоже становится спокойнее. И это четыре. Надеюсь, ты все поняла?

— Поняла, – покорно сказала она и поинтересовалась: – Ты думаешь, я изменилась?

Я негодующе молчала. А Клоунша продолжила:
— Смотри, ты сказала следующую фразу: «На самом деле ты ни фига не изменилась» – значит, до этого ты думала обратное? А теперь сама себя убеждаешь, что я не изменилась?

Я сердито молчала.

— Если я права, то какой, по-твоему, я стала? Поделись, мне интересно.

— Еще более наглой, – честно сказала я и поскользнулась в третий раз.

Но Деля не дала мне упасть – подхватила и поставила на ноги, подозрительно улыбаясь. Как и в тот раз в физкультурном зале, меня будто молнией пронзило.

— Яна, держись за меня. Серьезно. Скользко же, – сказала она, и я с царственным видом согласилась принять помощь.

Идти, цепляясь за её локоть, стало гораздо легче. И голова отчего-то кружилась, а сердце снова стучало быстрее.

— Не упади сама, – делано весело сказала я, пытаясь прийти в себя. – А то маленькая Яночка не выдержит такой телебашни, свалившейся сверху.

— Тебе кажется, что ты маленькая, Яночка, – весело возразила Деля и надула щеки, явно пародируя меня.

Надавит же на больное, паразитка. Но вслух я ничего не сказала, лишь страдальчески закатила глаза к черному тяжелому небу, с которого не прекращал падать снег.