#любовьненависть | Адель Шайбакова

Спустя месяц мы впервые побывали на взрослой школьной дискотеке, куда всей душой мечтали попасть класса с пятого. Дело в том, что дискотеки у нас устраивали раздельные, и крутыми считались те, которые предназначались для учеников с восьмого по одиннадцатый класс.

Как же я ждала этого дня! Как хотела попасть на дискотеку со старшеклассниками! Вместе с Ленкой и другими девчонками из нашей компании мы неделю морально готовились к этому событию. Еще неделю обсуждали, что наденем. А третью неделю бегали по местным магазинчикам в поисках нужного лака и помады и обменивались вещами. В результате я щеголяла в своей первой джинсовой мини-юбке и симпатичной бирюзовой кофточке, а на Лене было обтягивающее платье леопардовой расцветки – где она его взяла, я понятия не имею. Сейчас бы мы, конечно, такое не надели, но тогда эта расцветка казалась нам модной, как и яркие синие тени, стрелки на веках и фиолетовый лак на ногтях.

Обе мы жаждали танцев и мечтали, что нас кто-нибудь пригласит на медляк. К тому моменту нам обеим нравились парни из старших классов – ничего особенного, никакой любви, так, первая симпатия, совершенно ничего не значащая. Но сколько мы тогда переживали!..

— А если он позовет меня на танец? – воскликнула подруга. – Что делать?!

— Танцевать, конечно же, – ответила я.

— Падать в обморок, – пробубнила Шайбакова, стоя в дверях. Она к дискотеке не готовилась вообще. Напялила широкие джинсы с клетчатой рубашкой – и красавица. Недавно наперекор родным сделала короткую стрижку и теперь постоянно убирала волосы, которые лезли в лицо.

Мы её проигнорировали.

— А если меня никто не позовет на танец?! – не унималась подруга.

— Вскройся, – посоветовала Деля, и я шикнула на нее. – Давайте быстрее, дуры, мне жарко!

Бросив прощальные взгляды в зеркало, мы с Леной пошли в прихожую.

Сначала идти на дискотеку Деля отказывалась – то ли стеснялась, то ли не хотела пропускать какой-то там поход клана в компьютерной ролевой игре. Но в итоге все-таки притащилась в школу вместе с нами, недовольная, как мертвец, которого спустя двести лет поднял некромант.

От первой в своей жизни «взрослой» дискотеки мы были в восторге! Стоял полумрак, из огромных колонок по школьному холлу разносилась громкая музыка, которая, казалось, начинала биться в груди вместо сердца, глаза слепили неоновые всполохи зеркального шара, висевшего под потолком. Правда, сначала почти никто не танцевал – все традиционно стеснялись и смотрели в пол. Наконец на импровизированном школьном танцполе появились смелые старшеклассники – два самых популярных парня со своими подружками. Постепенно к ним присоединились и остальные: кто-то танцевал ритмично, кто-то – как маятник, раскачиваясь туда-сюда. А кто-то – такие, как Деля, – с недовольным видом стоял у окна, скрестив руки на груди.

Дискотека проходила прямо в холле на первом этаже, достаточно широком, чтобы вместить в себя большое количество людей. С противоположной стороны от входной двери стояло нечто напоминающее установку диджея, за которой высоко прыгал одиннадцатиклассник. Те, кто находился рядом с ним, танцевали отвязно, ничего и никого не стесняясь. Те, кто выбрал противоположный конец холла, едва двигался, топчась на одном месте. Мы с Ленкой и подружками были где-то посередине, образовав традиционный кружок. Между школьниками то и дело шныряли не шибко довольные учителя, которым было поручено дежурство. Они отлавливали нарушителей порядка, а также высматривали наглецов, посмевших принести сигареты или алкоголь.

Было весело, и я, честно сказать, даже устала резвиться под задорную электронную музыку – абсолютный хит того года. Однако когда объявили медленный танец и девчонки хлынули к стене, лелея надежду, что пригласят именно их, веселье пропало. Потому что Ленку и других девчонок из компании на танец пригласили, а меня нет. Я стояла и таращилась на крутящийся зеркальный шар, усиленно делая вид, что не очень-то мне и хотелось. Однако было обидно, и я кусала губы, чувствуя себя идиоткой – пар на медляк выходило все больше и больше.

А потом до моего плеча дотронулась Деля, хмурая, как бабушка-лесовичок. Я удивленно на нее посмотрела.

— Пойдем, – буркнула она и протянула мне руку, предварительно обтерев ее о широкие джинсы.

— Куда? – не сразу поняла я.

— К психиатру отведу, – как всегда, плоско пошутила она. – Танцевать пойдем.

— Ты хочешь со мной танцевать? – не поверила я.

— Не очень, – созналась Деля. – Но твое кислое лицо портит атмосферу веселья. А я не хочу, чтобы все из-за тебя страдали.

— Какая заботливая!

— Будешь выделываться, Вишневская, я кого-нибудь другого позову.

— Ну, пойдем, – дарственно разрешила я и вложила свои прекрасные пальцы в её корявую ладонь.

— Только я танцевать не умею, – предупредила меня Деля уже на танцполе. – Куда там тебе руку класть? На какой горб – спереди или сзади?

— Дура! – прошипела я и украдкой оглянулась, чтобы посмотреть, как танцуют другие. – Клади свои лапищи мне на талию.

— А где она у тебя? – полюбопытствовала Деля.

— На бороде! – Я сто раз пожалела, что согласилась связаться с Клоуншей.

— Да ты не Пипетка, а Мутант, – невозмутимо отозвалась она и принялась искать на мне талию, демонстративно ощупывая.

Пришлось треснуть её по рукам. После физического внушения Шайбакова стала куда более покладистой. Она обняла меня за пояс, едва касаясь, а я положила руки на её плечи. От Дели пахло отцовским одеколоном.

— Надеюсь, у тебя рубашка чистая? – спросила я, чувствуя себя странно. Раньше мы были так близко друг к другу, только когда дрались. До второго класса всегда побеждала я. Потом в Клоунше откуда-то появилась сила. А еще мне понравилось касаться ее плеч. Почему – я и сама не знала.

— В луже стирала, – буркнула она, а я лишь закатила глаза.

Мы стали танцевать. Ну, это, конечно, громко сказано – мы просто стали раскачиваться на одном месте, что меня жутко бесило. Другие-то танцевали нормально! Кроме того, она умудрилась трижды наступить мне на ногу своей огромной кроссовкой.

— Веди меня, – велела я Клоунше. Топтаться на одном месте надоело.

— В туалет? – невинно поинтересовалась она. – А сама не можешь сходить?

— Боже, почему ты создал этого человека такой тупой? – спросила я, глядя в потолок. – В танце веди!

Она и повела – так дернула меня в сторону, что я запнулась о её ноги, мы полетели и врезались в похожего на быка десятиклассника, державшего в своих объятиях ромашку из девятого «А».

— Офигели? – поинтересовался десятиклассник злобно.

— Извините! – тут же пролепетала я.

Зачем нам проблемы? Слова вежливости называют волшебными, потому что они творят чудеса.

— Малолетние идиоты, – буркнул десятиклассник и, моментально забыв о нас, повернулся к своей девушке.

Однако Деле проблем, видимо, очень хотелось. Она вдруг отчего-то разъярилась и, не найдя ничего лучше, пнула десятиклассника под зад. Тот заорал и моментально повернулся.

— Сам идиот, – самодовольно сказала Адель и криво улыбнулась.

Десятиклассник тотчас попытался врезать ей по лицу, но Шайбакова увернулась, однако почти тут же оказалась на полу – противник навалился на нее всем весом и опрокинул, подмяв под себя. Но просто так Адель сдаваться не собиралась. Началась драка. Все отскочили в стороны, кто-то заорал. Ромашка из девятого «А» тонко запищала, а я неожиданно для себя вдруг схватила пустую пластиковую бутылку, которую кто-то оставил на полу, и принялась дубасить ею по спине десятиклассника, сидевшего на Деле. Я даже пнула его несколько раз, правда, при этом старалась держаться на расстоянии – не дай бог мне перепадет!

Музыка неожиданно остановилась, включился яркий свет – к месту драки бежали охранник, физруки и несколько учительниц. Взрослые быстро разняли их и потащили в учительскую на разборки. Меня, кстати, тоже. Это были мои первые разбирательства в школе, и я ужасно перенервничала. Однако, скромно сидя на стуле перед суровыми учителями, я включила актрису – стала плакать и рассказывать, как злой десятиклассник обзывал нас с Делей нехорошими словами, потому что мы споткнулись и задели его локтем. И именно поэтому Шайбакова с ним и подралась. Я и Клоунша всегда были на хорошем счету – отлично учились и ездили на олимпиады. Поэтому нам поверили, а десятикласснику, который постоянно влипал в какие-то неприятности, нет. Нас отпустили домой, решив даже не вызывать родителей, а наш противник остался и дальше слушать нотации.

Домой мы с Шайбаковой шли вместе и не ругались, как обычно, – находились во временном перемирии. Было темно. Всюду пылали огни вечернего города, а потом неожиданно пошел первый снег. Легкий и воздушный, искрящийся под светом фонарей в парке, который мы пересекали.

— Жалко, что дискотека закончилась, – вздохнула я, глядя на небо.

Снег все шел и путался у меня в волосах.

— Хочешь еще кого-нибудь полупить по спине бутылкой? – хмыкнула Деля. Почему-то это ужасно её смешило.

— Хочу танцевать, – зачем-то призналась я. Так готовиться к первой настоящей дискотеке – и закончить ее дракой.

— Обязательно танцевать на дискотеке? – вдруг спросила Клоунша, вытащила телефон и включила какой-то заграничный медляк, а после протянула мне руку.

— Что? – подозрительно спросила я и хлопнула по её ладони.

— Танцевать пойдешь, Вишневская? Больше спрашивать не буду, – важно сообщила Адель.

— Пойду, – так же важно ответила я и во второй раз за вечер вложила пальцы в её ладонь, теперь уже холодную из-за мороза.

Это был странный танец – в теплых куртках, шапках и шарфах, под первым снегом и под медленную музыку, доносившуюся из динамиков телефона. Неуклюжий, смешной и ужасно теплый. С наших губ срывался пар, глаза блестели, и, кажется, даже сердца бились быстрее, чем раньше. Деля больше не дергала меня, а вполне сносно вела, правда, на ноги иногда наступала, но я на нее не ругалась – великодушно прощала.

Мы танцевали так почти час, смеясь и шутя над чем-то, пока батарея в ее телефоне не разрядилась.

— Ну что, Вишневская, – спросила Адель, не отпуская мою руку, – натанцевалась?

Она пристально посмотрела мне в лицо – тогда мы еще были одного роста.

— Почти, – ответила я, отчего-то смутившись. Такое со мной было впервые.

— Чем платить будешь? – поинтересовалась она.

— За что?!

— За удовольствие.

— Могу поцеловать, – заявила я.

Адель приподняла и без того выгнутую бровь.

— Куда?

— В твои сахарные уста, – захихикала я.

Это была просто шутка! Шутка! А она повелась!

— Окей. Целуй, – ошарашила меня Клоунша. – Жду.

— Серьезно? – опешила я.

— Серьезно, – подтвердила она и коснулась моей щеки сбитыми костяшками.

Я вздрогнула от неожиданности. Это новый способ троллинга? В моей памяти все еще был жив эпизод с её пяткой из детского сада.

— Хорошо, – медленно согласилась я. – Только закрой глаза. Я так... стесняюсь.

Глупая Деля послушалась меня. И закрыла глаза – на её бледные щеки опустилась тень от длинных ресниц, на которые оседали снежинки. Её руки почему-то сжались в кулаки. А губы плотно сомкнулись, но она тут же разжала их и сглотнула. Клоунша выглядела так мило, что я улыбнулась. И теперь сама уже ласково дотронулась до её щеки, рядом с тенью от подрагивавших ресниц. Очень странно...

— И долго мне так стоять, Пипетка? – спросила она.

— Недолго. Я настраиваюсь, – ответила я.

В какой-то момент мне действительно захотелось поцеловать её. И я шагнула к ней так близко, что она, кажется, почувствовала мое дыхание на своей щеке и едва заметно вздрогнула. Но вместо поцелуя я, с трудом сдерживая смех, набрала немного снега в руку и попыталась втереть его в губы доверчивой Шайбаковой. Она тут же распахнула глаза и закричала что-то обидное, а я, подхватив валявшийся у забора пакет со сменкой, побежала в сторону нашего дома. Шайбакова погналась за мной, на ходу отплевываясь и крича что-то грозное. Догнала она меня у самого подъезда и запустила прямо в лицо снежком. Ох и злая же она была!

— Я тебя сейчас убью! – заорала я, моментально перестав веселиться.

Домой мы вернулись поздно – сначала кидались снежками, потом искали мою туфлю – она вывалилась из пакета во время погони. А затем, уставшие, но почему-то довольные, купили на последние деньги мороженое в вафельном стаканчике. Со сливочным вкусом и шоколадной крошкой. Одно на двоих.

Мы сидели на заборе около подъезда, как нахохлившиеся снегири, жались друг к другу, по очереди кусали мороженое и болтали. Потом нас увидела из окна моя мама и позвала домой. Мы отогревались у нас на кухне – пили обжигающий малиновый чай и ужинали котлетами и маминым домашним тортиком. Мама все пыталась узнать у нас, как прошла дискотека, но мы, помня о драке, дружно уверяли ее, что она была скучной и больше мы туда не пойдем.

— Деля, девочек на танец приглашала? – с улыбкой спросила мама. Все родные прекрасно знали об ориентации Клоунши, и, конечно, ничего не имели против.

Та смутилась и подавилась чаем.

— Ну, одну дурочку позвала, – буркнула она. – Она мне все ноги отдавила.

— Сама дура! – возмутилась я и под столом врезала ей по икре.

Шайбакова исхитрилась и показала мне средний палец. Вот же овца!

— Дель, ты Янку, что ли, позвала? – весело рассмеялась мама.

— Не звала она меня, – надулась я. – Зачем она мне вообще нужна?

— Деля хорошая. – Мама ласково потрепала её по темным волосам, и та тут же загордилась. – Ян, а ты с кем-нибудь танцевала?

— Ага, – ответила я. – С одной альтернативно одаренной. Странно, у нее всего две ноги, а у меня было такое чувство, что я танцую с многоножкой. Оттоптала мне не то что ноги, но даже и руки!

На прощание Деля щелкнула меня по лбу и была такова, а потом несколько часов доставала меня сообщениями, в которых рассуждала, как ей, бедолаге, не повезло. И что, дескать, я притягиваю несчастья. А значит, я ведьма. А потом мы дружно заболели – после мороженого – и вместе сидели на больничном, рубясь в компьютерные игрушки.