Куколка. | Турбо.

В квартире было темно, когда Турбо вернулся с балкона. Он прошёл в зал, сел на диван и уставился в стену. Ярик стоял в коридоре, сжимал окровавленные руки, и смотрел на дверь. Арина сидела на кухне, обхватив колени, Зима стоял рядом, не зная, что сказать. Тишина висела в воздухе, густая и тяжелая, как дым.

— Она не вернулась, — сказала Арина, нарушая молчание.

— Я вижу, — ответил Турбо.

— Может, её найти?

— Она не хочет, чтобы её искали.

— А ты откуда знаешь?

— Она ушла, — сказал Турбо. — Сама. Это её выбор.

Ярик дёрнулся, словно от удара. Подошёл к дивану, встал напротив Турбо.

— Её выбор? — он шагнул в зал. — Ты серьёзно? Её выбор? Она ушла, потому что ты сделал ей больно! Потому что ты, блядь, не смог ничего ей сказать! Потому что ты выбрал пацанов вместо неё!

— Я знаю, — перебил Турбо, не поднимая головы. — Я знаю, что я сделал. Ты уже говорил.

— Тогда чего ты сидишь?! Пойди, найди её, скажи ей что-то!

— Потому что если я пойду за ней, она будет ненавидеть меня ещё сильнее, — сказал Турбо. В его голосе не было злобы — только усталость, глубокая, как колодец без дна.

— Она и так тебя ненавидит!

Турбо поднял голову. Глаза его были тёмными, уставшими, красными от бессонницы и табака.

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Хочу, чтобы ты ушёл! — заорал Ярик. — Навсегда! Чтобы ты исчез из её жизни! Чтобы она могла жить спокойно, без этого дерьма, которое ты приносишь!

Турбо медленно встал. Подошёл к Ярику вплотную. Тот не отступил, хотя лицо его было бледным, а кулаки сжаты.

— Ты думаешь, я не хочу, чтобы она жила спокойно? — спросил Турбо тихо, почти шёпотом. — Ты думаешь, я не знаю, что я — дерьмо для неё? Я знаю. Я знаю это лучше тебя.

— Тогда почему ты не уходишь?

— Потому что она — единственное, что у меня есть, — сказал Турбо. — У меня нет пацанов, у которых я могу быть старшим, нет дома, в котором меня ждут. У меня есть только она. И если я уйду, у меня не останется ничего.

— Ты уже потерял её, — сказал Ярик. Голос его дрогнул. — Ты потерял её, когда назвал шлюхой.

— Я не называл её шлюхой, — сказал Турбо.

— Тогда почему она ушла?

Турбо молчал. Смотрел на Ярика долго, потом развернулся и вышел на кухню. Сел на табурет, закурил. Руки дрожали.

— Я не уйду, — сказал он, глядя в окно. — Я буду ждать. Сколько надо. Она вернётся.

— Откуда ты знаешь? — спросила Арина, появившись в дверях.

— Она не умеет быть одна слишком долго, — сказал Турбо. — Она привыкла к нам. Она вернётся.

— Она может не вернуться, — сказал Зима.

Турбо не ответил.

Зазвонил телефон. Ярик подошёл, снял трубку.

— Да? — спросил он.

— Это Раджа, — раздался голос из трубки. — Я звоню предупредить. Мы с Анфисой и Катей останемся у бабушки на пару дней. У Кати температура, не хочу её в город тащить, пока не поправится.

— Понял, — сказал Ярик. — Передам.

— Там всё нормально? — спросил Раджа. В голосе его слышалась тревога.

— Нормально, — соврал Ярик. Он не знал, как сказать правду. Не знал, как сказать, что Ника сбежала. Что они не знают, где она.

— Ладно, — сказал Раджа. — Я позвоню завтра.

Он положил трубку.

Ярик стоял у телефона, сжимая аппарат в руках. Потом медленно положил трубку на рычаг.

— Раджа с Анфисой и Катей уехали к бабушке, — сказал он. — На пару дней.

— Он не знает про Нику? — спросила Арина.

— Не знаю, — сказал Ярик. — Я не сказал.

— Почему?

— Потому что он начнёт её искать. А она не хочет, чтобы её искали.

Турбо затушил сигарету и поднялся.

— Я пойду, — сказал он.

— Куда? — спросил Зима.

— На вокзал, — сказал Турбо. — Может, она там.

— Ты не знаешь, она могла уехать куда угодно.

— Я попробую.

Турбо надел куртку и вышел. Дверь за ним захлопнулась.

В это же время Ника бежала.

Она бежала по ночному городу, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как кроссовки стучат по асфальту, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, сколько прошло времени — минута, десять, целая вечность. Она просто бежала, не оглядываясь, не останавливаясь.

Вокзал встретил её грязным светом и запахом дешёвого табака. Ника влетела в здание, подбежала к кассе. Светлые волосы растрепались, начёс сбился, кудри торчали в разные стороны. Она не замечала.

— Билет в Москву, — сказала она, задыхаясь. — На ближайший.

— Через час, — ответила кассирша, не поднимая головы. — Плацкарт.

— Беру.

Ника достала деньги — смятые, влажные от пота, — положила на стойку. Кассирша взяла, протянула билет. Ника смотрела на него, и в груди что-то сжалось. Москва. Она едет в Москву. Одна.

Она села на скамейку у входа, сжала билет в руках, и её всю трясло. Страх. Тупой, животный страх, который не давал дышать. Она боялась, что кто-то придёт. Что её найдут. Что она не успеет. Боялась, что Турбо появится в дверях, или Ярик, или даже Раджа — и скажет: «Ты никуда не едешь».

Ника встала, подошла к окну. Посмотрела на перрон. Пусто. Только фонари горели жёлтым светом, освещая старые рельсы.

— Ты справишься, — сказала она себе. — Ты уже справлялась.

Она села обратно, сжала билет в кулаке и закрыла глаза. Время тянулось медленно, но час прошёл как миг. Ника встала, когда объявили посадку. Прошла на перрон, нашла свой вагон. Поезд был старым, грязным, с ободранными сиденьями. Но Ника не замечала. Она забилась в угол, прижала рюкзак к груди, посмотрела в окно.

Поезд тронулся.

Город поплыл за окном — сначала медленно, потом всё быстрее. Дома, фонари, деревья — всё сливалось в одну серую линию. Ника смотрела, как Казань исчезает за горизонтом, и чувствовала, как внутри, там, где долго было пусто и холодно, разливается что-то новое.

Свобода.

Она не знала, что будет в Москве. Не знала, где будет жить, как будет работать, будет ли вообще жить. Но знала одно — она уехала. Наконец-то. Она уехала.

Страх отступил, когда поезд набрал скорость. Ника закрыла глаза, прислонилась головой к стеклу, и впервые за долгое время — просто дышала.

— Москва, — прошептала она. — Я еду в Москва.

Поезд уносил её в новую жизнь. Она не знала, что будет завтра. Не знала, вернётся ли когда-нибудь. Но сейчас — в эту минуту — она была свободна.

Ника улыбнулась. Слёзы текли по щекам, но она улыбалась. Она не знала, что её ждёт в Москве. Не знала, сможет ли она забыть всё, что было в Казани. Но знала одно — она сделала шаг. Самый страшный шаг в своей жизни. И она сделала его.

Поезд уносил её в новую жизнь. Ника закрыла глаза. Спать. Наконец-то спать.

Она не знала, что в Казани Турбо стоял на вокзале, смотрел на пустой перрон и курил. Не знала, что Ярик сидел на лестнице, закрыв лицо руками, и не плакал. Не знала, что Арина обнимала Зиму, чувствуя, как он дрожит.

Она спала. Спокойно. Впервые за долгое время.

/ебала я все это писать, часть достаточно короткая в итоге вышла, это не конец еще.. можно и на этом закончить, но сюжет толком не двигался. он прописан хорошо, но расписывать мне очень это все в падлу, но надо. конец будет не особо скоро я думаю.