План войны
Ночь опустилась на озеро внезапно, тяжелая и липкая. Дождь так и не пошел, но влажность пропитывала стены старого дома. Марат уснул прямо в одежде на той самой железной кровати, подложив руку под голову. Во сне он выглядел совсем пацаном - не тем дерзким, который таскает стволы, а просто напуганным младшим братом.
Я сидела на полу у печи, подкинув последнее полено. Сон не шел. В голове по кругу крутились слова Марата про Турбо. «Раз выбрала другую жизнь...». В горле стоял комок. Валера всегда был гордым. Тишину разорвал звук мотора. Далекий, едва уловимый, но я среагировала мгновенно.
- Марат, подъем! - я метнулась к кровати и сильно тряхнула брата за плечо.
Он подорвался, дикими глазами озираясь в темноте. Сон слетел с него за секунду.
- Что? Менты? - прошипел он, нащупывая сумку под кроватью.
- Тихо! - я прижала палец к губам и скользнула к окну.
Сквозь щель в занавеске я увидела свет фар. Машина медленно ползла по лесной дороге, подпрыгивая на каждой кочке. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Я вглядывалась до боли в глазах. Темный силуэт. «Девятка». Знакомый скрежет глушителя.
- Наши... кажется, наши, - выдохнула я, но кастет из кармана не вытащила.
Машина затормозила у самого крыльца. Фары погасли, погрузив двор в полную темноту. Я слышала, как хлопнули дверцы. Шаги по гравию были тяжелыми, спешными.
Тук...
Пауза.
Тук-тук.
Один длинный, два коротких. Сигнал Макса. Всё чисто.
Я сорвала тяжелый засов и распахнула дверь. В дом ворвался ночная свежесть и запах бензина. Макс и Серега буквально ввалились внутрь, едва переставляя ноги. Вид у них был максимально потрепанный: одежда в пыли, лица серые от усталости, а Серега то и дело потирал затекшую шею.
- Живы? - выдохнула я, отступая назад, чтобы дать им пройти.
- Вроде того, - хрипло отозвался Макс, проходя к столу и сбрасывая на него ключи. - Взяли все самое необходимое, Ри. Но в городе сейчас дышать нечем, на каждом углу шестерки Карася рыщут.
Серега тяжело опустился на табурет, с грохотом вытянув ноги.
- В общем, новости такие, - начал он, глядя на Марата, который всё еще настороженно стоял у кровати. - Петю отец снова под жесткую охрану посадил. Там теперь и мышь не проскочит без личного доклада старику.
- И как вы с ним связались? - я присела на край стола, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Пришлось импровизировать, - Макс устало потер глаза. - Поговорили с охранниками, приврали чутка. Сказали, что у нас с Петькой дело личное, долги надо закрыть, иначе пацаны не поймут. Короче, долгими разговорами, через «не хочу», выбили окно. Завтра он сможет вырваться максимум на два часа. И то - под кучу условий и наказов отца. Карась его пасет, как золото партии.
- Но есть и хорошие новости, - Серега заметно оживился. - С молодыми пацанами на базе тоже перетерли. Собрали костяк, тех, кто за тебя и против старых порядков. Они готовы качать, но им нужен четкий план.
Макс поднял голову и внимательно посмотрел на меня, а затем на Марата.
- В общем, Рысь, расклад такой: завтра решающий день. Нам надо решить, что делать дальше и, главное, где мы все встретимся для общего сбора. Чтобы и свои были, и лишние глаза не нагрянули.
Я прикусила губу, разглядывая на столе потрепанную и выцветшую от времени карту города. В голове всплывали заброшенные стройки и пустыри.
- Место на развалинах, около старой котельной, - твердо произнесла я, постукивая пальцами по столешнице. - Там точно не увидят, обзоры со всех сторон, и главное - никто не поймет, где я на самом деле прячусь. Лишних глаз там нет, а если кто и сунется - уйдем через промзону.
Макс согласно кивнул, но я подняла руку, прерывая его.
- Но есть одно «но». Приедет Петя, а с ним и вероятность, что кто-то из верных Жигаленских сядет на хвост или сам Петя будет под прицелом. Если его выследит отец, нам всем крышка. Значит, для встреч с Петей нужно другое место. Чистое. Без палева.
В комнате повисла тишина. Марат нервно мял в руках подушку, а Макс хмуро разглядывал свои сбитые кулаки.
- Есть вариант, - вдруг подал голос Серега, хитро прищурившись. - Слушайте. В паре кварталов от базы есть старый лодочный кооператив «Волна». Там сейчас половина боксов пустые, а сторож - мой дядька, он за пару бутылок не то что нас, он танк не заметит. Петя может сказать отцу, что поехал «проверить мотор» или просто развеяться у воды. Место открытое, свалить можно и по воде, и через дворы. Жигаленские туда редко суются, считают это место дырой для алкашей.
Макс переглянулся со мной, потом посмотрел на Серегу.
- А что, - медленно произнес он. - Лодочные гаражи - это тема. Там эхо такое, что любой шорох шагов за версту слышно. И Петя там свой, никто не заподозрит неладное, если он решит посидеть у катера часок-другой.
- Согласна. - я кивнула, чувствуя, как план обретает четкие контуры.
Марат довольно хмыкнул, поглаживая сумку под столом.
- Ну вот, - буркнул он. - А то «сиди, полы мой». Погнали уже дела делать.
- Ты-то куда собрался? - Макс резко осадил Марата, который уже потянулся к своей куртке, висевшей на крючке. - Тебе высовываться в город вообще нельзя. Лицо новое, сейчас на каждом перекрестке патрули и жигаленские шныряют. Если тебя примут - потянешь за собой всех.
Марат вспыхнул, его челюсть упрямо дернулась - чисто наша, семейная черта.
- И что, мне тут куковать, пока вы там дела решаете? - огрызнулся он.
- Но и здесь его одного оставлять нельзя, - вмешалась я, переводя взгляд с брата на Макса. - Если к дому кто-то придет, пока нас нет, он в этом лесу один что делать будет? Тоннель - это хорошо, но если прижмут со всех сторон, он даже дороги не знает.
Серега, крутивший в пальцах ключи от машины, прищурился, прикидывая варианты.
- Ладно, - выдохнул он, глядя на Макса. - Завтра поедет с нами. Будет сидеть на заднем в машине. Окна тонированные в хлам, если не будет к стеклам прижиматься - не заметят. Пусть пониже пригнется, когда мимо постов поедем. Не должны срисовать.
Марат согласно кивнул, бросив на Макса победный взгляд, но тот лишь хмуро отмахнулся.
- Значит, план на завтра такой, - Макс снова склонился над столом. - С утра едем в «Волну». Там встречаемся с Петей, узнаем, что он выведал на базе за эти дни. Потом - на развалины котельной к молодым пацанам. Рина, ты главная на разговоре. Серега - на стреме у входа. Марат - в машине, страхует тыл.
Я посмотрела на свои руки, всё еще пахнущие мылом после уборки. Завтра эти руки снова коснутся кастета или рукоятки пистолета.
- Ложитесь спать, - тихо сказала я, поднимаясь из-за стола. - До рассвета пара часов осталась. Завтра нам всем понадобятся холодные мозги.
Марат молча залез на кровать, положив сумку с пистолетом на пол. Парни устроились в большой комнате, не раздеваясь. Я подошла к окну. Ночь за стеклом была черной и непроницаемой, как само будущее. Тишь и озеро остались позади. Завтра город снова позовет Рысь, и я знала - этот вызов станет последним предупреждением для Карася.
Утро началось в звенящей, почти осязаемой тишине. Туман над озером стоял такой плотный, что край крыльца казался обрезом бездны. Мы собирались быстро, без лишних слов, как отлаженный механизм, который вот-вот запустят в работу.
Напряжение в доме можно было резать ножом. Марат, насупившись, проверял свой кастет, примеряя его на кулак, а потом решительно засунул его в карман широкой олимпийки. Макс и Серега, переглянувшись, привычными движениями проверили обоймы и заткнули пистолеты за пояса сзади. Лица у всех были каменные, застывшие.
Я подошла к полке и взяла свой вороненый пистолет. Тот самый, из которого я подстрелила Грома, когда спасала Петю. Его рукоять идеально легла в ладонь, напоминая о том, что назад дороги нет - Рысь официально вернулась. Тяжелый металл за поясом холодил кожу, но дарил ледяную уверенность. «Железное лицо» - я поймала свое отражение в мутном зеркале и не узнала себя.
- Погнали, - коротко бросил Макс.
Мы вышли из дома и быстро нырнули в машину. Марат, как и договаривались, сразу вжался в заднее сиденье, стараясь не отсвечивать в тонированных окнах. Машина тронулась, мягко шурша шинами по влажной дороге.
Первая точка - лодочный кооператив «Волна».
Город встретил нас серым небом и запахом гари. Макс уверенно вел машину дворами, избегая главных проспектов. Когда мы свернули к ржавым железным боксам кооператива, я увидела у самой воды знакомый силуэт. Петя уже ждал у своей машины, нервно поглядывая на часы. Он выглядел так, будто не спал вечность: осунувшееся лицо, резкие движения. Как только наша машина притормозила в тени старого ангара, он шагнул навстречу.
Я вышла первой, поправляя куртку, чтобы скрыть рукоять пистолета.
- Два часа, Рина, - вместо приветствия бросил он, и голос его сорвался. - Батя буквально по минутам время засек. Сказал: «Проверишь свечи - и домой». За мной вроде хвоста нет, но на выезде из базы «старики» провожали так, будто в последний путь.
Я подошла вплотную, сканируя взглядом пустые пролеты между гаражами.
- Говори быстро. Что на базе? Кто из молодых готов качнуть против твоего отца?
Петя нервно сглотнул, оглянувшись на серую гладь воды.
- После того как старик приказал палить по ДК, зная, что я внутри, пацаны на взводе. Человек десять-двенадцать точно за нами пойдут. Они понимают: если он родного сына не пожалел, то их и подавно в расход пустит при первой же возможности. Но им нужен сигнал. И им нужно видеть тебя.
- С этим потом разберемся, - резко бросил Макс, выходя из машины и вставая чуть позади меня. Он не сводил глаз с въезда в кооператив, контролируя периметр. - Сейчас не до списков. Что тебе отец говорит? Настраивает против нас?
Петя горько усмехнулся и достал из пачки сигарету, но зажигалка в его руках заметно дрожала.
- Настраивает? - он затянулся, выпуская густой дым. - Это мягко сказано. Он орет, что вы меня окрутили, что Рысь - это казанская зараза, которая пришла развалить его империю. Вчера весь вечер втирал, что я наследник, а вы - расходный материал. Говорит, если я сам вас не сдам, он решит вопрос радикально.
Петя посмотрел на меня, и в его глазах я увидела настоящий страх - то ли за нас, то ли за себя.
- Он уверен, что я знаю, где вы прячетесь. Угрожал, что если я не выведу его на след к завтрашнему дню, он запрет меня в подвале «бетонки» на месяц, а вас просто зачистит. Старики его поддерживают, им тоже не нравится, что молодежь на вас заглядывается.
Серега, стоявший у открытой двери «девятки», сплюнул под ноги.
- Старая гвардия всегда боится перемен. Но пацаны-то что? Они реально готовы выйти против Карася, если мы дадим отмашку?
Петя кивнул, туша сигарету о ржавый борт бокса.
- Готовы. Но они ждут личной встречи, желательно как можно скорее. Если ты, Рина, не появишься в ближайшее время и не скажешь им всё в лицо, они побоятся идти против отца. Им нужен лидер, которому не плевать.
Я чувствовала, как тяжесть пистолета за поясом придает мне сил. Времени оставалось всё меньше.
- Ладно, - Серега коротко кивнул Максу. - Петя, возвращайся на базу. Делай вид, что ломаешься, тяни время до вечера.
- Послушай меня, - я сделала шаг к Пете, понизив голос, но вложив в него всю ту уверенность, которую годами ковала. - Если мы соберем всех пацанов, если Макс и Серега подтянут молодых, ты тоже станешь с ними? Ведь устранить Карася со всей его верхушкой будет не так уж и сложно. Один точный удар - и империя посыплется. Мы так в Казани целые районы под себя подминали.
Петя замер, а потом разразился хриплым, злым смехом, от которого у меня поползли мурашки по спине.
- Ты что, дура совсем? - он выплюнул это мне в лицо, сокращая дистанцию так, что я почувствовала запах его дешевых сигарет. - Тебе тут не Казань, Рина! Ты застряла в своих восемьдесят девятых, в своих арматурах и кодексах чести. Сейчас всё по-другому! За два года, что ты тут «скрывалась», криминал изменился. У отца не просто банда, у него всё куплено - от ментов до администрации.
- Да мне плевать, кто у него куплен! - выкрикнула я, чувствуя, как пистолет за поясом буквально жжет кожу. - Он приказал палить по нам! Это война, Петя!
- Это не война, это твоя агония! - Петя сорвался на крик, его глаза налились кровью. - Ты притащила сюда свои порядки и думаешь, что самая умная? Ты нас всех в могилу загонишь своим «точным ударом»!
- Ты просто трус, который боится собственного отца! - я почти выплюнула эти слова ему в лицо.
В ту же секунду воздух между нами словно лопнул. Петя, не помня себя от ярости, резко вскинул руку и замахнулся для удара.
Я даже не успела испугаться - сработали рефлексы. Но удара не последовало. В ту же секунду тишину лодочного кооператива разрезал синхронный, сухой щелчок затворов. Этот звук не предвещал ничего, кроме финала.
Слева от меня замер Серега. Его ствол был направлен Пете в висок.
- Остынь, Петька, - процедил Серега, и в его обычно веселом голосе сейчас была только ледяная угроза. - Руку опусти, пока она у тебя лишней не стала.
Но самым страшным был взгляд Макса. Он не кричал, не дергался. Он просто стоял чуть поодаль, надежно зафиксировав Петю на мушке своего ТТ.
- Только попробуй, - негромко, почти шепотом произнес Макс. - Больше предупреждать не буду.
Петя замер. Его кулак остановился в паре сантиметров от моего лица. Он тяжело дышал, переводя взгляд с меня на Серегу, а потом на Макса. В тонированном окне машины за его спиной виднелся темный силуэт Марата - брат припал к стеклу, и я знала, что его палец уже на спусковом крючке его казанского «подарка». Три ствола против одного замаха. Весь мир сузился до этого ржавого пятачка у воды.
- Вы чего... - Петя медленно начал опускать руку, его голос дрогнул, а в глазах появилось что-то похожее на осознание ужаса. - Вы что, реально в меня выстрелите? После всего? Из-за того, что я правду сказал?
Я сделала шаг вперед.
- Правда у каждого своя, Петя, - тихо, но так, чтобы слышал каждый, произнесла я. - А жизнь одна. Ты сейчас не на бабу замахнулся. Ты на Рысь руку поднял. На ту, кто тебя из дерьма вытащила. Еще раз дернешься - и никто тебе не поможет.
Петя медленно опустил руку, но взгляда не отвел. На его лице отразилась целая гамма чувств: от шока до горького осознания того, что всё изменилось. Стволы всё еще смотрели ему в грудь и голову, и этот холодный металл поставил жирную точку в наших прежних отношениях.
- Вали на базу, - отрезала я, отворачиваясь к машине. Лицо оставалось «железным», хотя внутри всё выло от боли. - У тебя осталось полтора часа. Либо ты к вечеру решаешь, с кем ты, либо мы закрываем этот вопрос без тебя.
- Понятно, - хрипло выдохнул он, глядя прямо в мои глаза. - Значит, вот так теперь? Свои в своих?
- Мы не в тебя целимся, Петь, - Макс не опустил пистолет, его голос звучал ровно. - Мы Рысь закрываем. Ты берега попутал. На бабу замахнуться - это одно, а на авторитета, который за тебя впрягся - совсем другое.
Петя горько усмехнулся, переводя взгляд на Серегу, а потом на тонированное стекло, где замер Марат.
- «Авторитет»... - он снова посмотрел на меня. - Ты думаешь, эти пацаны пойдут за тобой, потому что ты круто ствол держишь? Да они жизни хотят! Они хотят, чтобы завтра их не закопали за гаражами. А ты им предлагаешь войну, которую сама же и придумала.
Я не шелохнулась. Внутри, где-то глубоко в сердце, что-то кольнуло, но это было настолько далеко, что почти неощутимо.
- Я предлагаю им свободу от твоего отца, который готов их обнулить ради своей власти. Если ты этого не видишь - ты ослеп от страха.
- Я не ослеп, Рина. Я просто знаю цену, которую придется заплатить, - он сделал шаг назад, разрывая это электризованное пространство между нами. - Ладно. Я поеду. Сделаю всё, как договорились: буду тянуть время, буду играть в сыночка. Но если завтра город вспыхнет и кто-то из пацанов не вернется домой - это будет на твоей совести. Не на Карасe. На твоей.
Он резко развернулся, подошел к своей машине. Мотор вполне новенькой BMW взревел, нарушая тишину кооператива «Волна».
- Встретимся через день, - бросил он через окно, не оборачиваясь. - Надеюсь, к тому времени ты поймешь, что Казань осталась в Казани. А здесь выживают те, кто умеет договариваться, а не только стрелять.
Он рванул с места, обдав нас облаком едкого дыма и гравия. Мы стояли и смотрели ему вслед, пока звук мотора не затих в лабиринте гаражей.
- Жестко ты его, - Серега опустил пистолет и выдохнул, вытирая пот со лба. - Думаешь, не сдаст нас после такого?
Я медленно отвела взгляд, словно приводя голову в порядок. Руки слегка подрагивали, но лицо оставалось неподвижным.
- Не сдаст, - отрезала я. - Он слишком сильно боится за себя и возможно за нас. Садитесь в машину. Нам пора на котельную. Пацаны не любят ждать.
Мы выехали к промзоне. Машина подпрыгивала на ухабах разбитого асфальта, пока впереди не показался скелет старой котельной.
- Марат, остаешься в тачке, - отрезал Макс, не отрывая взгляда от дороги. - Мотор не глуши, сиди ниже травы. Если увидишь кого-то - дай сигнал гудком и рви с места. Мы выскочим.
Марат недовольно буркнул, покрепче сжав свою сумку на заднем сиденье, но спорить не стал - понимал, что его казанское лицо сейчас здесь лишнее.
Макс затормозил за грудой бетонных плит, скрывая тачку от случайных глаз. Мы с Серегой вышли, поправляя одежду, чтобы не светить стволы. Марат переполз за руль, внимательно сканируя зеркала и держа руку на рычаге передач.
Внутри котельной пахло сыростью и старым мазутом. В центре просторного зала, среди обломков кирпича и ржавых труб, собралось человек двадцать. Молодые пацаны в кожанках и спортивках - те, кто еще вчера считал себя частью «Жигаленских», а сегодня понял, что для Карася они просто мясо.
Когда мы вошли, гул голосов мгновенно стих. Двадцать пар глаз уставились на меня. Взгляды были разными: от надежды до откровенного сомнения.
- Здорово, пацаны, - я вышла в центр круга, чувствуя, как пистолет за поясом придает веса каждому слову. - Раз вы здесь, значит, недавний салют у ДК вам не понравился. Карась ясно дал понять: ему плевать, кто под пулями - чужие или свои. Сегодня он стрелял в Петю, завтра на его месте будет любой из вас.
Один из парней, постарше остальных, выступил вперед.
- Мы всё понимаем, Рысь. Но Карась - это не просто старик с пушкой. У него всё схвачено. Что ты предлагаешь? Самоубийство?
- Я предлагаю забрать у него то, на чем держится его власть - страх и деньги, - я подошла к стене, где мелом были набросаны схемы. - План такой. С сегодняшнего дня начинаем плотную подготовку. Времени очень мало. Петя будет отвлекать внимание отца на базе, а мы должны полностью все продумать, до самых неожиданных мелочей.
Пацаны придвинулись ближе. Напряжение в воздухе можно было потрогать руками.
- Значит так, - я обвела пацанов тяжелым взглядом, пресекая любые шепотки. - Делимся на группы. Первая - ищет оружие. Поднимайте все заначки, трясите знакомых, завтра у каждого в руках должно быть железо, а не арматура. Вторая группа - прощупывает территорию базы по полной. Нужно знать всё: кто куда отходит покурить, где стоят посты, какие окна просматриваются, а какие заколочены. Абсолютно каждую мелочь, - говорила я, не отвлекаясь ни на секунду, вбивая каждое слово, как гвоздь в гроб Карася. - Если хоть одна собака на базе чихнет - вы должны знать, в какую сторону она повернула голову.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на улице остывает двигатель «девятки».
- А Петя? - выкрикнул кто-то из задних рядов, и в голосе парня слышалось неприкрытое сомнение. - Он с нами или под папашиным крылышком собрался сидеть, пока мы тут под пули лезем?
Я на секунду замолчала, вспомнив его яростный взгляд в лодочном кооперативе.
- Петя на базе, - отрезала я, чеканя слова. - Он делает то, что не под силу ни одному из вас - он наш троянский конь. Пока он там «под крылышком», у нас есть глаза и уши внутри логова. Он даст сигнал, когда Карась расслабится.
Один из молодых, парень по кличке Апрель, которого я помнила еще по первым дням в кругу жигаленских как одного из самых активных, сделал шаг вперед. Он не лез на рожон, но в его глазах читался живой, цепкий интерес. Апрель всегда отличался тем, что сначала не особо думал, но бил четко и сильно. Он, внимательно слушавший до этого, качнул головой:
- Риск огромный. Если старик его расколет - Петю первого в бетон закатают.
- Значит, наша задача сделать так, чтобы старик не успел даже рот открыть, - я посмотрела на Апреля. - План понятен? Распределяйтесь по группам.
Внутри котельной было прохладно и пахло сырой кирпичной крошкой. Пыль танцевала в редких лучах света, пробивающихся сквозь узкие окна-бойницы. Человек двадцать пацанов - костяк тех, кто не побоялся пойти против Карася - рассредоточились по залу. Кто-то сидел на корточках, кто-то прислонился к ржавым котлам, но все взгляды были прикованы к нам.
Здесь не было лишних слов или пустых вопросов. В глазах этих парней читалось угрюмое, почти осязаемое уважение - они знали, кто такая Рысь, и понимали, что Макс с Серегой слов на ветер не бросают. Тишину в зале разрезал чей-то хриплый голос из толпы:
- А где нам столько железа взять? Нынче автоматы на дорогах не валяются, а с голыми руками на «стариков» идти - это чисто билет в один конец.
Парень был прав. В девяносто втором оружие было на вес золота. Его можно было либо перекупить у знакомых барыг, либо попытаться вынести с базы Жигаленских, но последний вариант отлетал сразу - это было бы самоубийством еще до начала большой игры.
- Есть идея. Михалыч, - спокойно произнесла я, обводя взглядом пацанов.
- Рина, ты чего? - Серега резко подался вперед, перебивая меня. - Он же сидит крепко. Досрочного мы ему за три дня не выбьем, а выйдет он лет через пятнадцать, если не больше. Какой в этом толк?
Я криво усмехнулась, чувствуя, как план обретает форму.
- Именно. Выйдет он нескоро, и там, куда его этапировали, автоматы с «тэшками» ему точно не понадобятся. У него в загородном доме три массивных сейфа в подвале, это я знаю наверняка. Михалыч всегда был параноиком и копил арсенал на случай большой войны. Единственная проблема - коды мне неизвестны. Он их в голове держал, а бумажки сжигал.
В зале снова повисла тишина, но на этот раз она была наэлектризованной. Пацаны переглядывались, прикидывая шансы вскрыть тайник старого авторитета без болгарки и шума.
- Я знаю коды, - из тени выступил щуплый, жилистый пацан по кличке Цифра. Он всегда терся рядом со старшими и отличался феноменальной памятью на номера машин и телефоны. - Я у него на даче шестеркой был, когда он еще на воле гулял. Пару раз слышал и видел, как он комбинации набивал, когда думал, что я в саду вожусь. Память у меня на цифры хорошая, не думаю, что он их менял.
- Супер! Значит, полвопроса закрыли, - я коротко кивнула, чувствуя, как внутри азарт мешается с холодным расчетом. Если у нас будет железо Михалыча, расклад сил в городе изменится за одну ночь.
Но Цифра не спешил радоваться. Он нервно заломил пальцы, глядя в пол, и его голос стал на тон тише:
- Но есть одно «но». Первый код я знаю точно: 2311 - это день рождения его жены. Второй - день рождения самого Михалыча, 0509, с этим проблем нет, я это на зубок помню. А вот третий... третий - это день рождения его дочери. А этого я уже не знаю. Он её прятал ото всех, даже имени при нас не называл.
В котельной снова повисло тяжелое облако разочарования. В таких сейфах ошибка стоила дорого: либо сработает блокировка, либо, что хуже в доме такого параноика, как Михалыч, - какой-нибудь самопальный «сюрприз» для незваных гостей.
- И что, мы из-за одной даты всё свернем? - Серега в сердцах сплюнул на бетонный пол. - Рина, ты же знала его раньше. Неужели он не хвастался среди авторитетов?
Я нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то зацепку. Михалыч действительно был скрытным старым лисом, но даже у таких бывают моменты слабости.
- Про дочь его разное болтали, - подал голос один из пацанов постарше. - Ей сейчас лет девятнадцать должно быть. Фамилия у неё материнская - Воронова. Михалыч специально её на себя не записывал, берёг от лишних глаз.
При упоминании фамилии и возраста у меня в голове что-то щелкнуло. Пазл начал складываться, и картинка мне совсем не понравилась.
- Воронова, девятнадцать лет... - я медленно перевела взгляд на Макса, а потом на Серегу. - Кажется, я знаю, о ком речь. У Саши в клубе в новом наборе есть девчонка, Кира. Фамилия та же, и по возрасту сходится. Она только пару недель как танцовщицей устроилась.
Серега присвистнул, потирая подбородок:
- Ну Михалыч... ну старый лис. Кто ж додумается искать наследницу авторитета на пилоне?
- Значит так, - я выпрямилась, чувствуя, как план снова обретает твердую почву. - Код я узнаю чуть позже. У меня есть предположение, что это она, и если я права, то вытянуть её дату рождения труда не составит. Она меня толком не знает, после того как она устроилась я редко стала на работу выходить, для неё я просто «подруга хозяйки».
- Только аккуратно, Рина, - Макс нахмурился, вглядываясь в моё «железное лицо». - Если она хоть на секунду почует, что ты копаешь под сейфы отца, она либо свалит, либо Карасю настучит, если тот её уже прикормил.
- Не успеет, - отрезала я. - Времени у нас в обрез. Цифра, готовься. Как только я дам отмашку по дате - сразу рвём на дачу к Михалычу.
На этом обсуждение в котельной закончилось. Пацаны начали расходиться, а мы направились к «девятке». Солнце всё так же висело за тучами, но теперь внутри меня горел азарт. Если в тех сейфах действительно лежит то, о чем говорил Михалыч, ближайший вечер станет концом эпохи Карася.
Мы вышли к машине. Марат уже перебрался на заднее сиденье, привалившись к двери, а Макс сел за руль, не глуша мотор. Напряжение в салоне было таким тонким, словно струна. Все молчали, переваривая детали завтрашнего дня, пока Серега, сидевший на переднем, не обернулся к нам с широкой, нагловатой ухмылкой.
- Ну чего вы кислые такие, а? Будто на похороны едем, а не город брать, - он хлопнул ладонью по приборной панели. - Ну ничего, прорвемся! И не такие метели в ебало летели, выстоим.
Его голос, звонкий и напрочь лишенный страха, подействовал как холодный душ. Марат на заднем сиденье хмыкнул, а Макс чуть заметно расслабил плечи, выруливая с разбитой площадки котельной.
- Ты, Серый, как скажешь - хоть стой, хоть падай, - буркнул Макс, но в зеркале я увидела, что его «железное лицо» на секунду дрогнуло.
- А че? Я правду говорю! - Серега заерзал на месте. - У нас Рысь есть, у нас казанские гостинцы под сидушкой, и Петюня нам ворота откроет. Да Карась старый уже, он пока сообразит, что к чему, мы уже на его кресле чечетку спляшем.
Я смотрела в окно на мелькающие серые заборы промзоны. Слова Сереги немного разбавили ту свинцовую тяжесть, что осела в груди после разговора с пацанами. В наше время выживали не только те, кто быстрее стрелял, но и те, кто не терял рассудка от страха.
- Главное, Серый, чтобы в нужное время ветер в нашу сторону дул, - тихо произнесла я, чувствуя за поясом холодную сталь пистолета.
- Будет дуть как надо, Рина, вот увидишь! - уверенно отозвался он. - Макс, гони давай, жрать охота - сил нет. Апрель обещал, что пацаны завтра будут как штык, так что сегодня нам положен законный обед и тихий час.
- Давай в город, к ближайшей телефонной будке, - я подалась вперед, вглядываясь в мелькающие серые заборы. - Нужно Саше в клуб позвонить и узнать всё про эту Воронову. Если это реально дочь Михалыча, нам нельзя терять ни минуты.
- Воронова... - Серега хмыкнул, барабаня пальцами по торпеде. - Красивая фамилия для дочки такого старого коршуна. Если она и правда у Саши танцует, то Михалыч либо гений маскировки, либо совсем отчаялся.
- Скорее это она отчаялась, - отозвалась я, доставая из кармана пару монет для автомата. - Как Михалыч сел, совсем стало плохо у них, думаю. А тут клуб, денег можно нормально заработать. Девка молодая, так что клуб - довольно неплохой и легкий вариант. Главное, чтобы Саша сейчас была на месте и у неё был доступ к анкетам.
Макс вырулил на проспект, стараясь не превышать скорость, чтобы не привлекать внимания редких патрулей. Через пару кварталов он приметил обшарпанную синюю будку с выбитым стеклом, стоявшую у закрытого на обед гастронома.
- Приехали. Рина, давай быстро. Мы с Серегой прикроем, Марат - не высовывайся, - скомандовал Макс, притормаживая у обочины.
Я выскочила из машины, чувствуя, как прохладный июльский ветер бьет в лицо. Забежала в будку, пахнущую сыростью и старым табаком. Пальцы быстро набрали знакомый номер клуба. Трубку долго не снимали, и каждый гудок отдавался в висках ударом молота. Наконец, на том конце послышался запыхавшийся голос Саши.
- Алло, Саш? Это я. Послушай меня внимательно и не задавай лишних вопросов, - я прижала трубку к уху, свободной рукой нервно постукивая по разбитому стеклу будки. - У тебя в новом наборе есть девчонка, Кира Воронова. Мне срочно нужна дата её рождения из анкеты.
- Рина? - в голосе Саши прорезалась паника. - Ты где? Тут люди Карася весь день крутятся, Юру допрашивали... После ДК слухи не умолкают...
- Саш, забудь про Карася на минуту! - я почти прикрикнула в трубку. - Найди анкету. Сейчас. От этого зависит, будет у нас завтра чем отбиваться или нет.
Я слышала, как на том конце провода Саша с грохотом отодвинула ящик стола и начала судорожно перебирать бумаги. Минуты тянулись как вечность. Я косилась на машину, где Макс и Серега сканировали улицу.
- Нашла... - выдохнула Саша через пару минут. - Воронова Кира Сергеевна. Семнадцатое февраля. Рина, зачем тебе это?
- Семнадцатое ноль второе, - повторила я, быстро черкнув цифры на запотевшем стекле будки. - Всё, Саш, спасибо. Сиди тихо и не высовывайся. Скоро увидимся.
Я бросила трубку и выскочила из будки. В пару прыжков долетела до машины и запрыгнула на сиденье.
- Есть! Семнадцатое февраля. 1702. Полный комплект.
- Ну, Карась, держись, - Серега довольно оскалился.
Макс молча врубил передачу. Лицо его оставалось «железным», но в глазах мелькнула решимость.
- Теперь к озеру, отдохнем, а утром да дачу Михалыча.
Машина ровно шла по шоссе, разрезая тяжелый, влажный воздух. Азарт и резкий вброс адреналина остались позади, сменившись мерным гулом мотора. Напряжение в салоне окончательно лопнуло, оставив после себя странную, звенящую пустоту.
За окном замелькали серые окраины: пыльные фасады пятиэтажек, потускневшие вывески придорожных магазинчиков и редкие фигурки прохожих под низким, набрякшим небом.Облака плотно закрыли солнце, заливая город ровным, холодным светом, от которого всё вокруг казалось выцветшим.
Мы ехали в полной тишине. Каждый провалился в свои мысли, глядя на проплывающие мимо кварталы. Макс вел уверенно, положив одну руку на обод руля; его лицо наконец разгладилось, и он просто смотрел на дорогу, сосредоточенно вглядываясь в серую ленту асфальта. Серега на соседнем сиденье откинулся на спинку и задумчиво наблюдал за декорациями улиц, крутя в пальцах пустую зажигалку.
Марат, сидевший рядом со мной, прислонился затылком к подголовнику. Его напряженные плечи расслабились, а взгляд был направлен куда-то сквозь стекло. Он явно прокручивал в голове наш план, и, судя по его спокойному виду, теперь всё шло именно так, как он рассчитывал.
Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Цифры «1702» всё еще стояли перед глазами, но теперь они не казались чем-то пугающим - просто сухой факт, ключ, который уже лежал у нас в кармане. Городские дома постепенно редели, уступая место темным, притихшим перелескам. В этой тишине под пасмурным небом было что-то тонкое: мы взяли то, что хотели, и теперь просто позволяли дороге нести нас к озеру, давая себе короткую передышку перед завтрашним рывком.
___________________________________
просмотры совсем упали🥲
эта глава писалась как-то очень долго... думаю, это из-за моего ощущения, что что-то не так.😕если это действительно кто-то читает, то поделитесь своим мнением - мне будет очень интересно узнать, как вам моё творчество❤️