Тишь и озеро
- Куда теперь, команда? - Макс посмотрел на нас через зеркало. - На базу нельзя. К Рине - тем более. Что делать?
Эти слова в тишине машины словно окатили ледяной водой. Макс крепче сжал руль, не отрывая взгляда от темной дороги, а Серега на переднем сиденье резко обернулся, едва не задев локтем бардачок. Ехать действительно было некуда. У подъезда любого из нас могли поджидать «свои же» пацаны с недобрыми намерениями.
- Ребят... - тихо произнес Петя, зажатый на заднем сиденье между мной и Юрой. - Мне по-любому на базу придется ехать. Хотелось бы того или нет.
Я почувствовала, как внутри всё начало закипать. Саша, сидевшая у края, испуганно вжалась в дверь, почти сливаясь с обшивкой.
- Ты совсем дурак?! - возмутилась я, и мой голос в тесном пространстве прозвучал как выстрел. - Какая ещё база, Петя? Из нас чуть решето не сделали те, кто прямо сейчас там сидит!
На секунду в голову закралась мерзкая мысль: неужели он решил сдаться? Просто вернуться под крыло отца, бросив нас разгребать это всё? Я посмотрела на него в упор, пытаясь поймать его взгляд в тусклом свете уличных фонарей, мелькающих за окном.
- Нас чуть не убили, - я подалась вперед, перекрывая ему обзор. Голос стал громче, в нем прорезались те самые нотки, от которых в Казани люди старались отойти подальше. - «Твои» пацаны целый ДК расстреляли! И если бы ты за пять минут до этого не вышел покурить, тебя бы тоже зашили там вместе с нами!
Петя молчал, глядя в спинку сиденья Макса. Его челюсть была так плотно сжата, что на скулах ходили желваки.
- А сейчас ты собираешься добровольно вернуться к ним? - я уже не сдерживала агрессию, которая два года спала где-то глубоко внутри. - Ты хоть понимаешь, что Карась тебя просто так не отпустит после того, как ты сбежал с «домашнего ареста»? Ты для него сейчас либо предатель, либо инструмент, чтобы достать нас!
- Рина права, брат, - подал голос Юра, сидевший по другую сторону от Пети. - Твой отец сейчас в бешенстве. Ехать туда - это самоубийство.
- Да что вы не понимаете! - Петя резко дернулся, едва не ударив локтем Юру в тесноте сиденья. - А что ещё делать? Меня просто высадите на следующем перекрестке, я сам доеду, чтобы вы лишний раз не светились.
Он тяжело выдохнул, зарываясь пальцами в волосы.
- Вы понимаете, что если я до утра не появлюсь у отца, он город на уши поставит? Нас будут ещё тщательнее искать! Пока я там, я могу хоть как-то его отвлечь, потянуть время. А так - мы все мишени в одной куче.
- Ты серьезно думаешь, что он просто поорёт на тебя и отправит спать? - я почти перешла на крик. - Петь, он только что приказал стрелять по зданию, где был ТЫ! Ему плевать, понимаешь? Ему плевать на родство, когда на кону его власть!
Макс на переднем сиденье нахмурился, поглядывая в зеркало заднего вида на нашу перепалку. Его спокойствие сейчас только подливало масла в огонь.
- Рина права, - не выдержала Саша, подав голос со своего края. - Петя, это самоубийство. Твой отец... он не в себе. Ты сам видел его глаза, когда он говорит про Рину.
- Да мне плевать, в себе он или нет! - вспыхнул Петя, оборачиваясь ко мне. - Я не хочу, чтобы из-за моей фамилии вас всех завтра нашли в какой-нибудь канаве! Если я сдамся, он успокоится.
- Сдашься? - я горько усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего от той «милой Рины», к которой они привыкли за два месяца. - Да тут таких «сдавшихся» закапывают на следующий день. Ты для него теперь не сын, Петь. Ты - сбежал, предал его.
Серега впереди нервно постукивал пальцами по приборной панели.
- Слышь, Петька, при всём уважении... Ринка дело говорит. Карась сейчас как раненый зверь. Ты к нему в клетку хочешь зайти? Так он тебя там и сожрет.
- Макс, тормози! - Петя ударил ладонью по спинке водительского кресла. - Я сказал, высади меня!
Макс даже не шелохнулся. Он только крепче вцепился в руль и прибавил газу.
- Сиди смирно, - коротко бросил он. - Мы одна
команда. Либо прячемся все вместе, либо все вместе ложимся.
Спорить с Петей было бесполезно - он упрямо стоял на своём. В итоге Макс, глухо выругавшись, затормозил на пустом перекрёстке. Дверь захлопнулась, и силуэт Пети быстро растворился в ночной мгле. Сердце сжалось, но я заставила себя смотреть прямо перед собой. В Казани меня учили: если человек выбрал свой путь, ты не имеешь права его останавливать. Даже если этот путь ведет в ад.
Сашу и Юру высадили у её дома. Саша на прощание крепко обняла меня, её плечи мелко дрожали.
- Будь осторожна, Рина... Пожалуйста, - прошептала она.
Когда в машине остались только мы втроем, в салоне повисла тяжелая, густая тишина. Макс крутанул руль, направляя машину прочь из города.
- Едем к моей бабуле, - коротко бросил он, поглядывая в зеркало. - Дом у озера, старый, но крепкий. О нём мало кто знает, а из «Жигаленских» - вообще никто. Там пересидим, пока пыль не уляжется.
Мы ехали около часа. Городские огни сменились глухим лесом, а затем впереди блеснула темная гладь воды. Дом действительно оказался старым: почерневшие от времени бревна, резные наличники, которые в свете фар казались какими-то сказочными. Но вокруг было чисто, трава скошена - видно было, что за местом ухаживают.
- Приехали, команда, - Серега первым выскочил из машины, жадно вдыхая прохладный озерный воздух. - Хоть выспимся без автоматов под боком.
Я вышла вслед за ним. От воды тянуло сыростью и спокойствием. Макс возился с ключами у крыльца, а я стояла и смотрела на озеро. В голове до сих пор звучали выстрелы в ДК и голос Пети.
- Рина, заходи, - позвал Макс. - Сейчас печку растопим, чай сообразим.
Внутри пахло сушеными травами и старым деревом. Уютно, по-домашнему. Совсем не то место, где должна прятаться «Рысь» после теракта. Я прошла к окну, выходящему на берег, и прислонилась к раме.
- Макс, - не оборачиваясь, позвала я. - Ты ведь понимаешь, что Петя оттуда может не вернуться?
Макс замер с охапкой дров в руках. Он посмотрел на Серегу, который в этот момент пытался найти чайник, а потом перевел взгляд на меня.
- Понимаю. Но он сделал выбор. А наш выбор сейчас - выжить и подготовить ответку. Потому что завтра Карась поймет, что Петя его не спасет от того, что мы устроим.
Я кивнула. Внутри, за слоем усталости, начинал просыпаться холодный азарт. Старый дом, озеро, тишина... Идеальное место, чтобы спланировать войну.
Парни сразу занялись делом. Макс присел на корточки перед печкой. Серега суетился рядом, пытаясь найти какие-нибудь старые газеты для розжига. В доме было зябко, воздух казался застоявшимся, и я невольно поежилась.
Пока они возились, я решила осмотреться. Комнаты были небольшими, но какими-то очень правильными, что ли. Стены из толстых бревен, потемневшие от времени, казались надежной броней против всего мира. Я медленно прошла по залу. На полу лежали старые домотканые коврики, а на окнах висели белые занавески с вышивкой по краям.
На комоде под слоем пыли я заметила фарфоровую статуэтку балерины - у неё была отбита рука, но она всё равно стояла гордо. Рядом - пожелтевшая фотография в рамке под стеклом. С неё смотрели люди из другого времени, спокойные и уверенные. Я провела пальцем по стеклу, оставляя четкий след. В этом доме пахло сухой травой и старым деревом - совсем не так, как в подвалах или прокуренных клубах.
- Сейчас пойдет жара, - пропыхтел Серега, и в тишине раздался веселый треск сухих щепок.
В глубине дома я нашла узкую лестницу, ведущую, скорее всего, на чердак, и тяжелую дубовую дверь в маленькую спальню. Там стояла высокая железная кровать с панцирной сеткой и горой подушек. На стене висел старый ковер с оленями - типичная картина, но здесь она не казалась нелепой.
Я подошла к окну и отодвинула занавеску. Озеро в лунном свете выглядело как огромное зеркало из черной пелены. Тишина снаружи была такой плотной, что даже здесь, за стеклом, она словно давила на уши.
- Рина, иди к огню! - негромко позвал Макс.
Я обернулась. В дверном проеме уже плясали оранжевые блики. Печка загудела, втягивая воздух, и по дому начал разливаться первый, еще слабый, но такой нужный уют. Я подошла к парням и присела на низкую скамью, протягивая руки к открытой дверце печи.
- Хороший дом, - тихо сказала я, глядя на пламя. - Спокойный.
- Бабуля его любила, - Макс вытер испачканные сажей ладони о штаны и сел рядом.
- Говорила, здесь даже мысли в порядок приходят. Нам сейчас это не помешает.
Серега наконец нашел чайник и, гремя крышкой, отправился на веранду за водой.
- Макс, - я на секунду замялась, глядя, как искры улетают в дымоход. - Ты думаешь, нас здесь не найдут? Иван Константинович ведь перевернет всё.
Макс долго молчал, глядя, как разгораются поленья, а потом заговорил - ровно, по-деловому, как он всегда делал, когда принимал решение:
- Мы с Серегой будем ездить на базу, - он не поворачивал головы ко мне. - Узнавать, что там и как. Будем молодых пацанов на свою сторону тянуть, прощупывать, кто реально за тебя, а кто под Карасем прогнулся. А ты...
Он сделал паузу и наконец посмотрел мне в глаза.
- А ты будешь здесь. Сидеть тихо, пока всё не утрясется.
Я замерла, так и не убрав руки от огня. Внутри всё заледенело сильнее, чем от уличного холода.
- Ты это сейчас серьезно? - мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нем уже прорезалась сталь. - Хочешь запереть меня в лесу, пока вы там будете головой рисковать? - А если сюда приедут? - я не выдержала и резко опустила руки, поворачиваясь к нему всем корпусом. - Не свои, Макс. Если Карась пронюхает про этот дом? Или его цепные псы решат прочесать лес? Ты предлагаете мне тут одной сидеть и ждать, пока в дверь постучат прикладом?
Макс даже не моргнул. Он спокойно поднял кочергу и поправил вывалившийся уголек.
- Сюда никто не приедет, Рина. Про этот дом не знает даже Юра, не говоря уже об отце Пети. Бабуля давно умерла, дом официально числится заброшенным. Для всех нас здесь нет.
Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё бушует.
- В этом деле «никто не знает» не работает, - отрезала я. - Рано или поздно кто-то проболтается, кто-то увидит свет в окне. И что тогда? Я буду здесь с фарфоровой балериной оборону держать?
В этот момент с веранды вернулся Серега, неся полный чайник. Он сразу почувствовал, что в комнате стало тесно от нашего спора.
- Эй, вы чего? - он поставил чайник на плиту, и тот глухо звякнул. - Макс, ты опять за своё? «Сиди дома, вышивай крестиком»?
- Я забочусь о безопасности, - глухо отозвался Макс, поднимаясь с табурета. - Если с Риной что-то случится, Петя нам этого не простит. Да и я себе тоже.
Я посмотрела на них обоих. Два взрослых парня, мои друзья, которые за два месяца стали почти родными. Но они видели во мне девчонку, которую надо спрятать. Они забыли - или не хотели верить, - что Рысь сама может стать охотником.
- Вы меня не слышите, - я встала напротив них, выпрямившись. - Вы собрались на базу, к Карасю под нос. А если вас там закроют? Кто вас вытаскивать будет? Саша? Юра? Или вы думаете, я буду спокойно чай пить у озера, пока вас в подвале прессуют?
- Будешь сидеть тут, и точка, - отрезал Макс, и в его голосе больше не было места для споров. - Если увидишь любую машину, любого человека, кроме меня или Сереги, - сразу прячься. Не вздумай геройствовать.
Я хотела было вспыхнуть, напомнить ему про всё и про то, что я не привыкла прятаться по углам, но он резко схватил меня за плечо и потянул в спальню.
- Иди сюда. Смотри, - он опустился на колени перед старой железной кроватью и с грохотом отодвинул край тяжелого лоскутного одеяла.
Под кроватью обнаружился потемневший от времени деревянный люк, почти сливающийся с полом. Макс с усилием потянул за кольцо, и в нос ударил запах сырой земли и старого камня. Там, внизу, чернел небольшой подвал.
- Это еще не всё, - Макс спрыгнул вниз и жестом позвал меня за собой.
Я спустилась по шаткой лестнице. В слабом свете, падающем сверху, было видно, что подвал забит старыми банками и какими-то ящиками. Макс подошел к дальней стене, заваленной пустыми мешками, и откинул их. Там оказался узкий, укрепленный досками лаз.
- Мы с сестрой его выкопали, когда мелкими были, - он криво усмехнулся, вспоминая что-то свое. - Бабушка с дедушкой запирали нас, чтоб по ночам не шастали, а мы этот тоннель прорыли. Он ведет прямиком в сарай за домом, а оттуда - сразу в густой малинник и к лесу. Если прижмет, уходи через него. Сарай заперт снаружи, так что никто не подумает, что ты вышла оттуда.
Я провела рукой по холодным доскам тайника. В этом жесте Макса было столько тревоги за меня, что вся моя злость куда-то испарилась. Он не просто хотел меня запереть - он реально боялся меня потерять.
- Поняла, - тихо ответила я, поднимая на него глаза. - Подвал, тоннель, сарай.
- И не высовывайся, Рысь, - он впервые назвал меня по кличке так серьезно. - Обещай, что будешь сидеть тише воды. Если с тобой что-то случится, мне не за чем будет возвращаться с той базы.
Серега сверху свесил голову в люк, нарушая нашу серьезную минуту:
- Эй, вы там не уснули? Чайник уже свистит, как резаный!
Мы поднялись обратно. В комнате было уже совсем жарко от печи, но у меня по спине всё равно бегал холодок. План Макса был понятен, но интуиция подсказывала: сидеть спокойно в этом доме мне долго не придется.
Парни собрались быстро. Утро было серым, туман затянул зеркало озера, и в доме снова стало зябко. Макс стоял у порога, проверяя зажигалку, а Серега натягивал кожаную куртку, нервно поглядывая на часы.
- Слушай внимательно, Рина. Повторять не буду, - Макс подошел вплотную, и его голос зазвучал по-командирски жестко. - Мы сейчас рвем в город. Сначала к тебе на квартиру - заберем вещи, шмотки первой необходимости, может, что из еды заберем. Потом на базу.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Моя квартира сейчас - самое опасное место, но без вещей и связи тут, в лесу, делать нечего.
- Запомни наказ, - продолжал Макс, чеканя каждое слово. - Увидишь чужую машину - в тоннель. Спокойно выходишь, только если это мы. Нашу «девятку» ты знаешь как свои пять пальцев: номера, каждая царапина на бампере должна совпадать. Если хоть одна деталь не та - беги.
Он положил тяжелую руку мне на плечо.
- И про стук. Если всё чисто, я постучу трижды: один длинный и два коротких. Это значит - свои. Но если услышишь два коротких, резких удара - это сигнал «шухер». Значит, за нами хвост или нас пасут. Тогда прыгай в люк не раздумывая. Поняла?
- Поняла, Макс. Три удара - свои. Два - прятаться. Машина - только ваша, - я старалась, чтобы голос не дрожал.
- Красава, - Серега коротко мазнул взглядом по окну. - Не скучай тут. Мы по-быстрому: к тебе, потом на разведку к пацанам. Разузнаем, что с Петей, и назад.
Они вышли, и через минуту я услышала, как заурчал мотор. Звук постепенно удалялся, пока не затих совсем где-то за поворотом лесной дороги.
Тишина в доме стала оглушительной. Я осталась одна в этом огромном, пустом пространстве, окруженном лесом и водой. Я подошла к печке, подкинула пару поленьев и присела на скамью. Мысли роились в голове: что они найдут у меня в квартире? Не дежурят ли там уже люди Карася? И что сейчас с Петей на базе?
Я посмотрела на край кровати, под которой скрывался люк. Сейчас тишина редко предвещала что-то хорошее, и я знала - расслабляться нельзя ни на секунду. Она давила на уши сильнее, чем грохот выстрелов в ДК.
Чтобы не сойти с ума от мыслей о том, что сейчас парни могут наткнуться на засаду в моей квартире, я решила занять руки. Мама всегда говорила: «Хочешь успокоить голову - начни с углов». Я нашла в кладовке старое оцинкованное ведро, натаскала воды из колодца и поставила греться на печь. Июльский день выдался облачным, солнце едва проглядывало сквозь серую пелену, но было душно и свежо одновременно - типичная погода перед затяжным дождем.
Первым делом я сорвала всё постельное белье. Оно пахло пылью и старым сундуком. Стирать пришлось вручную, в большом тазу, до боли растирая костяшки пальцев о грубую ткань. Когда я вышла на улицу, чтобы развесить простыни на натянутую между соснами веревку, влажный озерный ветер ударил в лицо. Белые полотна затрепетали на ветру, как флаги, и на мгновение мне показалось, что я просто обычная девчонка, отдыхающая на даче, а не в бегах.
Потом я вернулась в дом. Вымела вековую пыль из-под кровати (стараясь лишний раз не смотреть на тот самый люк), вымыла полы до блеска половиц и протерла подоконники. Дом словно ожил, задышал вместе со мной. Фарфоровая балерина на комоде теперь сияла белизной, и её надменный вид больше не казался таким пугающим.
Закончив, я вышла к озеру. Вода была спокойной, серого цвета, сливаясь с хмурым небом. Я присела на поваленное бревно у кромки берега, обхватив колени руками. Поднялся легкий ветер, зашелестел камышами.
Я смотрела на воду и гадала: успели ли Макс с Серегой забрать мои вещи? Не нагрянули ли туда люди Карася? И самое главное - жив ли Петя? В этом безлюдном месте, среди сосен и тишины, мои тревоги казались еще масштабнее. Я была одна, и единственным моим союзником был старый тоннель под кроватью.
Вдруг издалека, со стороны лесной дороги, донесся едва уловимый гул мотора. Мое сердце пропустило удар. Рано. Слишком рано для парней, если они собирались заезжать на базу.
Сердце подскочило к самому горлу. Гул мотора становился всё отчетливее, и я, не раздумывая, бросилась от озера к дому. Ноги пронеслись по влажной траве, я взлетела на крыльцо и юркнула в прихожую, прижавшись спиной к бревенчатой стене рядом с окном. Дыхание сбилось, в ушах шумело.
Я осторожно, буквально на миллиметр, отодвинула край чистой занавески. К дому медленно подкатила знакомая «девятка». Взгляд моментально впился в детали: номера те же, зазубрина на левой фаре на месте, правое крыло замято. Парни.
Но когда дверцы захлопнулись, из машины вышли не двое.
Вслед за Максом и Серегой из салона выбрался невысокий пацан. На нем была олимпийка, пропыленная и мятая, а в руках он тащил тяжелую спортивную сумку, которая явно оттягивала ему плечо. Он шел вяло, глядя себе под ноги, и выглядел так, будто не спал несколько суток.
- Марат?.. - выдохнула я, и стекло перед моими губами мгновенно запотело.
Я не выдержала, сорвалась с места и выбежала на крыльцо. Свежевыстиранные простыни на веревке бешено захлопали на ветру, преграждая мне путь, но я проскочила сквозь них.
- Рина! - Серега первым заметил меня и замахал рукой, но вид у него был совсем не веселый.
Марат поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные тени. Как только он увидел меня, он выронил сумку прямо в траву.
- Рина... - его голос прозвучал глухо, надтреснуто.
- Твой? Мы его у твоих дверей нашли, - Макс подошел ближе, хмуро оглядываясь по сторонам. - Сидел прямо на коврике, вцепился в эту сумку и ни в какую уходить не хотел. Сказал, из Казани приехал. Рина, в городе сейчас черт знает что творится, нам пришлось его забрать, нельзя было его там оставлять.
Я подбежала к брату и крепко прижала его к себе. От него пахло дорогой, вокзалом и тем самым казанским домом, который я так старалась оставить в прошлом.
- Ты как здесь оказался? - я отстранилась, заглядывая ему в лицо. - Что случилось? Почему ты не с Вовой?
Марат шмыгнул носом и отвел взгляд в сторону озера.
- Там... всё посыпалось, Рина. Настолько, что мне лучше у тебя переждать. Но я не думал, что у вас тут такая война.
Я прижала Марата к себе ещё крепче, чувствуя, как он дрожит. Новости разлетались быстро, но я не думала, что казанское эхо догонит меня здесь так скоро.
- Зачем, мелкий? Зачем ты полез? - прошептала я ему в макушку, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
Марат отстранился, вытирая нос рукавом олимпийки. Его взгляд, обычно живой и дерзкий, сейчас был потухшим.
- Они там... болтать начали, Рина. Про тебя, про «Универсам», про то, как ты уехала. Говорили, что ты сбежала, как крыса, что с другими теперь. Я не выдержал. Вписался за тебя перед пацанами, - он горько усмехнулся. - В итоге свои же чуть не отшили. Сказали: «Либо забирай слова обратно, либо ты нам не брат». Вова пытался разрулить, но там сейчас такой замес, что даже его авторитет не помог. Я понял, что если останусь - меня в асфальт закатают.
Он снова схватился за ручку своей сумки.
Макс и Серега стояли чуть поодаль, переглядываясь. Серега нервно теребил ключи, а Макс внимательно сканировал лесную дорогу.
Они не стали задерживаться. Обстановка в городе накалялась, и им нужно было успеть прощупать «Жигаленских», пока те не опомнились после ночного провала в ДК.
- Мы погнали, - Макс коротко кивнул мне, поправляя куртку. - За Маратом присмотри, пусть нос на улицу не высовывает. Вещи твои на веранду стоят. Если что - ты знаешь, что делать.
Я посмотрела на брата. Ему было страшно, и этот страх был мне слишком знаком.
- Заходи в дом.
Мы зашли в пахнущий свежестью и полынью дом. Марат удивленно огляделся, замечая мои развешанные простыни и вымытый пол.
- Ты тут что, домохозяйкой заделалась? - попытался он пошутить, но голос предательски дрогнул.
- Домохозяйкой с сюрпризом под кроватью, - отрезала я. - Садись к печке, грейся.
Я закрыла дверь на тяжелый засов и повернулась к брату. Марат сидел на табурете теплой печки, ссутулившись и не выпуская из рук лямку своей сумки.
- Ну, рассказывай, горе луковое, - я присела напротив него на корточки, заглядывая в глаза. - Как ты вообще додумался один из Казани рвануть? Вова в курсе?
Марат шмыгнул носом и горько усмехнулся.
- Вова... Вова сейчас сам не знает, куда приткнуться. Говорю же, там после новостей всё поплыло, Рина. Пацаны озверели. Про тебя начали гадости нести, мол, «Рысь к другим метнулась», «свалила, как крыса с тонущего корабля». Я заступился. Слово за слово - и всё, предъявили мне, что я сестру-предательницу выгораживаю.
Он замолчал, разглядывая свои сбитые костяшки.
- Сказали: «Либо отшиваем, либо доказывай верность». А как доказывать? Против своих идти? Собрал шмотки ночью, пока Вова в качалке был, и на поезд. Думал, у тебя тут порядок со всем этим.
Он обвел взглядом комнату, задержавшись на моих мокрых простынях за окном.
- А тут у вас что? Те двое... Макс и этот, шумный, Серега - они кто? И почему они на измене, будто за ними хвост в три километра?
Я вздохнула, чувствуя, как на плечи давит груз ответственности. Придется рассказывать всё: и про Петю, и про Ивана Константиновича, и про то, что «Рысь» здесь снова в деле.
- У нас тут своя Казань, Марат, - тихо ответила я. - Только враги теперь посерьезнее дворовых пацанов. Глава местной банды, Карась, решил, что я ему мешаю. И теперь мы все под прицелом.
Марат вскинул голову, и в его глазах на мгновение мелькнул тот самый «универсамовский» азарт.
- Значит, я вовремя приехал? Помощь нужна? В сумке у меня... ну, кое-что из запасов прихвачено. Вова не заметил, как пара «игрушек» пропала.
Марат медленно расстегнул молнию сумки. Послышался глухой металлический звук - тяжелый и знакомый.
- Я не мог приехать с пустыми руками, Рина, - тихо сказал он, выкладывая на старый деревянный стол вороненый «ТТ», завернутый в промасленную тряпку. - В Казани сейчас без железа ты не человек, а мишень. Вова об этом не знает, я из тайника у него вытащил перед самым уходом.
Следом за пистолетом на столе звякнули два тяжелых стальных кастета. Марат посмотрел на них с какой-то злой гордостью.
- Это на случай, если придется по старинке, кулаками махать, - добавил он, вытирая нос рукавом олимпийки. - Один мой, другой тебе привез. Помнишь, как ты меня учила бить первым?
Я смотрела на этот арсенал, и внутри всё сжималось. Свежий запах оружейного масла мгновенно перебил аромат выстиранного белья и полыни. Дом перестал быть мирным убежищем.
- Ты хоть понимаешь, что ты сделал? - я подняла взгляд на брата. - Если бы тебя на вокзале приняли с этим набором, ты бы до меня не доехал. Сгнил бы в тюрьме, Марат.
- А если бы не взял - меня бы прямо у твоего подъезда те двое в машину упаковали, и я бы даже не пикнул! - вспыхнул он. - Откуда мне было знать, что они твои? Я думал, это за мной из Казани прислали.
Я вздохнула и присела рядом, накрыв его ладонь своей. Его рука была ледяной и всё еще немного подрагивала от пережитого стресса.
- Тише. Здесь всё по-другому. Те двое - Макс и Серега - они за меня горой. Мы сейчас в глубоком подполье. Открыли на нас охоту. Вчера ДК расстреляли, где мы были. Если бы не удача, нас бы уже не было в живых.
Марат замер, переваривая информацию. Он приехал из одного ада в другой, еще более непредсказуемый.
- Значит, Рысь снова в деле? - он криво усмехнулся, глядя на ствол на столе. - А я-то думал, ты тут реально полы моешь и занавески выбираешь.
- Я пыталась, Марат. Честно пыталась, - я встала и подошла к окну, поглядывая на лесную дорогу. - Но, видимо, от прошлого не убежишь. Оно догоняет, даже если ты за сотни километров.
Я обернулась к нему, посерьезнев.
- Спрячь «игрушки» обратно в сумку. И убери её под кровать. Там люк, подвал и тоннель. Если услышишь чужую машину или если я дам знак - прыгаешь туда и ползешь до сарая. Понял?
Марат кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он привык подчиняться старшим, и мой авторитет для него был непререкаем.
- Понял. А Вова... он спрашивал про тебя перед тем, как всё завертелось. Скучает, хоть и строит из себя железного Адидаса.
При упоминании Вовы у меня защемило в груди. Старший брат всегда был опорой, но сейчас он был далеко, а ответственность за младшего лежала только на мне.
Я замерла у стола, разглядывая кастет, но мысли мои были уже далеко от оружия и этого старого дома. Один вопрос жег изнутри с того самого момента, как я увидела Марата на пороге.
- А Валера? - я постаралась, чтобы голос прозвучал буднично, но пальцы невольно сжали холодный металл кастета. - Турбо что? Он тоже... среди тех, кто голосовал за то, чтобы тебя отшить?
Марат на секунду замялся, отводя взгляд к окну. Он знал, как тяжело мне дался отъезд.
- Валера... - Марат тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. - Он злится, Рина. Сильно злится. Когда ты уехала, он сначала чернее тучи ходил, со всеми лаялся.Через год вроде спокойнее стал. А потом, когда поползли эти слухи про «крысу», он просто замолчал. Знаешь, этот его взгляд, когда он готов сорваться в любую секунду? Вот он такой теперь постоянно.
Марат поднял на меня глаза, и в них промелькнуло сочувствие.
- Он не голосовал против меня, но и не заступился. Просто стоял у стены и смотрел, как меня прессуют. Будто его там и не было. Адидас пытался с ним поговорить, но Турбо его отбрил.
Сказал: «Раз она выбрала другую жизнь, то и брат её пусть сам за себя вывозит».
В груди кольнуло. Я ярко представила Валеру - его резкие движения, вечную сигарету в зубах и этот колючий, недоверчивый взгляд. Мы обещали друг другу многое, но мой побег из Казани стал для него личным предательством.
- Понятно, - я резко отвернулась к плите, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции. - Характер у него всегда был сахарный. Ладно, Марат, давай сумку прячь. Я сейчас что-нибудь перекусить соображу, ты с дороги небось голодный как волк.
Я достала старую сковородку, стараясь занять руки работой. Из квартиры парни привезли какие-то продукты: на первое время должно было хватить.Но в голове всё равно крутились слова брата. Турбо не заступился. Для него Рины больше не существовало, была только Рысь, которая бросила своих.
- Рина, - Марат подошел чуть ближе, заглядывая мне в лицо. - Ты Валерку... Турбо... до сих пор любишь? Или Петя этот твой теперь всё место занял?
Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Турбо: тот его взгляд на прощание, полный злости и какой-то отчаянной надежды, что я останусь. А потом - Петя, который вчера закрыл меня собой в ДК.
- Сейчас любовь - это роскошь, мелкий, - я наконец повернулась к брату, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Валера остался там, в Казани. Вместе с «Универсамом», вместе с той Риной, которой больше нет. Я выбрала их жизнь и спокойствие, а не любовь.
Я замолчала, ставя сковородку в печь.
- Петя... он совершенно другой. Он видит во мне не ту. Он знает другого человека, а не ту самую Рину.
Марат понимающе кивнул, но в его глазах всё равно читалось сомнение. Он-то помнил, как мы с Турбо могли часами сидеть на крыше домов, не замечая ничего вокруг.
- Понял, - буркнул он, пряча сумку с пистолетом под кровать. - Просто знай: Валерка, хоть и сука сейчас редкостная, но если узнает, что тебя тут обижают - полстраны на уши поставит.
- Пусть лучше свою голову бережет, - отрезала я, принимаясь нарезать хлеб. - Давай, садись за стол. Сейчас гречку сварю, Макс с квартиры привез.
Я начала возиться у печи, стараясь заглушить грохотом посуды мысли о Турбо. Но в тишине дома у озера его имя продолжало звенеть, как натянутая струна.