Тяжёлый груз
Я выбралась из машины, чувствуя, как ноги гудят после города. Мы здесь всего второй день, но этот старый дом уже начинал казаться единственным местом на земле, где нас не достанут прямо сейчас. Воздух в лесу застыл: июльская духота перед грозой была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Небо все также затянуто мутью, и в этой липкой тишине даже птицы замолчали.
Серега, не дожидаясь остальных, первым поднялся по ступеням. Его шаги по старым доскам прозвучали глухо и тяжело.
- Пойду прилягу, - бросил он, даже не обернувшись. - Башка раскалывается от этой парилки.
Он скрылся в дверном проеме, и внутри дома что-то негромко скрипнуло. Макс задержался у машины. Он по-хозяйски окинул взглядом кусты у тропинки, проверяя, не примята ли трава. Для него это было родное место, а для нас - просто временная нора, в которой мы забились в угол. Кивнув мне, мол, заходи, он тоже ушел в дом, оставив нас с братом на улице.
Марат не спешил заходить. Он замер на краю крыльца, прислонившись плечом к деревянному столбу. В его руках привычно щелкнула зажигалка. В этой неподвижной духоте звук показался резким, как выстрел. Брат глубоко затянулся, глядя на серое зеркало озера сквозь сосны.
Я подошла и встала рядом, чувствуя, как влажная футболка липнет к спине. Мы оба знали, что этот покой - фальшивый. В кармане лежал листок с кодами от сейфов Михалыча, а в голове шум бесконечных мыслей.
- Глухо тут, как в танке, - негромко сказал Марат, выпуская дым. - Рин, ты реально думаешь, что Карась сюда не сунется? Тут же от города - всего ничего.
- Сунется - встретим, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Сейчас главное до ночи дожить. Стволы возьмем, тогда и разговор будет другой.
Я протянула руку к брату, даже не глядя на него.
- Дай одну, - негромко попросила я.
Марат молча достал пачку и протянул мне сигарету. Я чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась и почувствовала знакомый привкус.
- Все те же цитрусовые... - выдохнула я вместе с дымом.
Этот запах на мгновение вернул меня в Казань, в те вечера, когда мы так же стояли на коробке или в подъезде. Казалось, прошла целая вечность, хотя на деле - всего пара лет. Я посмотрела в сторону воды. Озеро было неподвижным, как кусок свинца, и только редкие капли начинающегося дождя оставляли на нем круги. В доме было слишком тесно и душно от присутствия пацанов и такой погоды.
- Пойдем к озеру? - я кивнула в сторону берега. - Посидим там, пока совсем не ливануло. Тут дышать нечем.
Марат ничего не ответил, просто спрыгнул с крыльца, приминая высокую траву. Я пошла следом. Мы спустились к самой кромке воды, где у берега качалась старая, наполовину затопленная лодка. Здесь, у воды, было чуть прохладнее, но та же липкая тяжесть висела над нами.
Я присела на поваленное дерево, заросшее мхом. Марат устроился рядом, продолжая молча курить. Мы сидели в этой странной лесной тишине, и я понимала: сейчас - последний момент, когда мы можем просто поговорить как брат с сестрой, а не как двое преступников в бегах.
Я затянулась еще раз, глядя, как серый пепел падает на мох у моих ног. Цитрусовый привкус сигареты приятно горчил, напоминая о доме. Все это время я старалась не лезть к Марату с расспросами, боялась бередить старое, но сейчас, в этой лесной тишине, тишина из прошлого давила сильнее, чем грядущая гроза.
- Слушай, - я повернулась к нему, щурясь от дыма. - Ты мне толком так и не рассказал... Как там вообще «Универсам»?
Марат замер с сигаретой у самого рта. Он долго смотрел на воду, словно раздумывал, стоит ли вообще начинать этот разговор. Потом тяжело выдохнул, и дым медленно растворился в душном воздухе.
- Да как... - он горько усмехнулся. - По-разному, Рин. После того как ты исчезла, всё наперекосяк пошло. Вова-то вернулся, старшим стал, дисциплину пытался держать, но старые порядки уже не те. Кощей мутить начал, пацаны между собой грызться стали. Твой уход многие как личку восприняли. Говорили: «Если уж Рысь свалила, значит, корабль тонет».
Он замолчал, ковыряя носком кроссовка влажный песок у воды.
- Зима всё так же по району носится, за порядком следит, - Марат запнулся, бросив на меня быстрый взгляд . - Валера злой стал. Дерганый. Он теперь за каждое слово спрашивает так, что мало не кажется. «Универсам» сейчас как пороховая бочка, Рин. Одно неловкое движение - и рванет. Тебя там теперь либо ненавидят, либо ждут, как спасения. Кто-то отказался даже твоё имя вслух произносить. Сказали: «Нет больше Рыси, умерла».
Я слушала его, и внутри всё заледенело. Я представляла себе эти дворы, коробку, лица парней. Я ведь уходила, чтобы спасти их от Солнцевских, а получилось, что оставила после себя выжженное поле.
- «Умерла», значит... - тихо повторила я, глядя на круги, которые оставлял на воде редкий дождь. - Может, оно и к лучшему, Марат. Мертвым на войне проще.
Я затянулась поглубже, чувствуя, как сигаретный дым дерет горло. На фоне этой лесной гармонии новости из Казани казались чем-то из другой жизни, далекой и пугающей.
- Ясно всё, - я стряхнула пепел в воду. - А пацаны? Все на месте или разбежались?
Марат хмуро посмотрел на свои руки.
- Да какой там «все», Рин... Посыпался «Универсамовский» состав. Кто-то сам ушел, поняв, что вырос из уличной беготни. Кто-то в бизнес подался, кто-то просто в тень забился, чтобы под раздачу не попасть. Кого-то, как меня, чуть не отшили за «лишние» слова. Вова злится, пытается кулаком по столу стучать, но единство ушло вместе с тобой. Сейчас там каждый сам за себя. Группировка уже не та семья, которой была раньше, осталось там человек двадцать.
Он замолчал, и я прямо кожей почувствовала его тоску по тем временам, когда мы все были горой друг за друга.
- Турбо это больше всех бесит, - добавил Марат, не глядя на меня. - Он видит, как всё разваливается, и звереет. Ищет виноватых. А виноватая почти у всех одна - ты.
Я промолчала, глядя, как капли дождя начинают все чаще бить по зеркальной глади озера. Вода казалась тяжелой, как свинец.
- Пусть винят, - наконец выдавила я. - Главное, что живые.
Я затянулась в последний раз и бросила бычок в воду. Он тихо зашипел и исчез в темной глубине. В этот момент я почувствовала странный, колючий холодок прямо на груди, чуть ниже ключиц. Это была тонкая серебряная цепочка с кулончиком - подарок Пети.
Странно. Всё это время я её почти не замечала, она была словно частью моей кожи, привычной и теплой. А сейчас, в этой влажной духоте, металл вдруг стал ледяным. Этот холод отчетливо напомнил мне о нашей ссоре, о том, как Петя замахнулся на меня, как в его глазах промелькнуло что-то чужое и злое. Цепочка словно превратилась в удавку, напоминая, что я всё еще связана с ним, как бы далеко мы ни уехали. Я непроизвольно коснулась пальцами кулона, прижимая холодный металл к коже.
- Всё-таки зря мы так с Петей, - не оборачиваясь, глухо произнес Марат, будто считав мои мысли. - Он ведь за тебя перед Карасём горой стоял, пока все это серьезное не закрутилось. А теперь... теперь он для нас опаснее, чем его отец.
Я промолчала, сжимая цепочку так сильно, что маленькая звездочка впилась в ладонь. Перед глазами стояло лицо Пети - перекошенное от ярости и обиды. Он ведь не просто так сорвался. Он понимал, что я - это билет в один конец, и всё равно полез в это пламя.
- Он сам сделал выбор, Марат, - ответила я, и мой голос прозвучал жестче, чем я планировала. - Когда он на меня руку поднял, он перестал быть тем Петей, которого я встретила. Теперь он - либо часть банды, против которой мы идем воевать, либо свой.
Дождь застучал по листьям уже по-настоящему, крупными, тяжелыми каплями. Я резко дернула край цепочки, но не сорвала её. Просто оставила висеть, чувствуя этот ледяной след на груди.
- Пошли в дом, - я поднялась с бревна, отряхивая штаны. - Перекусим, обдумаем завтрашний план и отдыхать. Ночь скоро.
Мы зашли в дом, когда дождь уже вовсю барабанил по крыше. Внутри было сумрачно, пахло сухими травами и свежим кофе. Макс и Серега сидели за тяжелым деревянным столом, склонившись над каким-то листком - видимо, чертили схему дачи Михалыча. В тусклом свете единственной лампы их лица казались серыми и осунувшимися. Увидев нас, Макс выпрямился и отодвинул листок в сторону.
- Короче, расклад такой, - начал он, не тратя время на лишние слова. - Мы тут посовещались. Завтра к Михалычу едем мы с Серегой и те пацаны с котельной, которых мы подтянули.
Я замерла в дверях, стряхивая капли воды с кожаной куртки. Серега кивнул, подтверждая слова друга:
- Да, Рин. Место там палёное, Михалыч - старый хрен, у него охраны и ловушек больше, чем зубов. Лишний шум нам не нужен. Вы с Маратом сидите здесь. Если что-то пойдет не так - прыгайте в тоннель и уходите лесом.
- В смысле - сидите здесь? - я шагнула к столу, нависая над картой. - Вы что, решили меня в четырех стенах запереть, пока вы там собой рискуете?
Макс даже не поднял головы, продолжая методично проверять магазин своего ТТ.
- Рин, это не обсуждается. Мы уже всё решили. Коды от сейфов знает тот пацан с котельной, Цифра, он поедет с нами. Нам лишние люди на объекте не нужны, тем более ты.
Я сжала кулаки до белых костяшек. Обида и злость душили. Они думали, что спасают нас, а на деле - просто лишали нас права голоса в нашей же войне.
- Я не останусь, - твердо сказала я, глядя Максу прямо в глаза. - Либо мы едем вместе, либо ищите себе другого «авторитета» для своего плана.
Марат, который до этого молча стоял за моей спиной, вдруг резко шагнул вперед. Его лицо пошло красными пятнами от злости.
- Вы че, мужики, серьезно? - он облокотился на край стола, нависая над картой. - Вы тут всё это начинали не для того, чтобы в лесу в прятки играть. Если Ринка говорит, что надо ехать - значит, надо. Она Рысь, она такие дела за завтраком щелкала, пока вы в дверях стояли.
- Марат, прикрой рот, - Серега даже не посмотрел на него, продолжая крутить в руках зажигалку. - Тут не Казань и не девяностый год. Тут всё по-другому работает.
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
- И что же тут «по-другому»? - я почти выплюнула эти слова. - Оружие стреляет иначе? Или сейфы по-другому открываются? Вы просто боитесь за свои шкуры и решили, что нам с братом лучше под кроватью отсидеться.
Макс, который до этого молча проверял пистолет, вдруг с грохотом бросил его на стол. Звук удара металла о дерево заставил всех вздрогнуть. Он медленно поднял на меня глаза - тяжелые, злые, полные какой-то усталости.
- Да потому что ты реально застряла в том времени, Рин! - рявкнул он так, что в доме сразу стало тихо. - Ты думаешь, раз ты в Казани пацанов строила, то и здесь всё так же просто? Раз-два - и в дамках?
Он встал, сцепив руки в замке, и шагнул ко мне.
- Те времена, когда всё решалось «по понятиям» и нахрапом, прошли. Сейчас девяносто второй. Сейчас людей в бетон закатывают за один неправильный взгляд, а ты хочешь соваться к Михалычу, за которым Карась приглядывает. Ты для него - красная тряпка. Если тебя там хоть краем глаза заметят, нам не стволы понадобятся, а гробы. Понимаешь ты это своим казанским умом или нет?
Я замерла, глядя в его перекошенное лицо. Воздух в комнате стал еще плотнее, чем на улице перед грозой. Марат хотел было что-то вставить, но я остановила его жестом.
- Значит, «застряла»? - тихо, почти шепотом переспросила я, чувствуя, как на груди леденеет серебро Пети. - Значит, Рысь теперь просто старая история?
Серега, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, резко встал и вклинился между мной и Максом, разведя руки в стороны.
- Всё, разошлись! - рявкнул он, толкнув Макса в плечо, чтобы тот отошел от стола. - Остыньте оба. Нашли время глотки друг другу рвать, когда за нами полгорода охотится.
Макс тяжело дышал, не сводя с меня злого взгляда, но всё же отступил на шаг. Марат тоже дернулся было вперед, но Серега остановил его коротким жестом:
- И ты, мелкий, присядь. Геройствовать будете, когда стволы на руках будут.
Серега облокотился на стол и посмотрел сначала на меня, потом на Макса. Его голос стал спокойнее, но в нем слышалась та самая тяжесть, которая не терпит возражений.
- Макс прав в одном: риск неоправданный. Если Рина засветится у дома Михалыча, Карась поймет, что мы готовим ответку. Ему сейчас только повода дай, чтобы нас в этом лесу закопать. Но и запирать вас тут - тоже не дело.
Он повернулся ко мне и чуть смягчил тон:
- Рин, ты пойми, мы не из-за того, что ты «девчонка» или «застряла где-то», тебя оставить хотим. Просто сейчас ты - наш единственный шанс на нормальный расклад. Если нас прижмут, ты должна быть на свободе, чтобы вытащить группу. А Марат... - Серега глянул на брата. - Пусть присмотрит за домом и за тобой. Мало ли, кто по наши души приедет, пока мы будем сейфы потрошить.
Я чувствовала, как злость внутри понемногу сменяется горьким осознанием: они реально боятся меня потерять. Холодок от цепочки на груди никуда не делся, напоминая, что Петя где-то там, и он точно не на нашей стороне.
- Ладно, - выдохнула я, опуская плечи. - Но если до заката не вернетесь - я иду за вами. И мне плевать будет, какой сейчас год на дворе.
Когда вспыхнувший конфликт наконец угас, в доме снова воцарилась тишина. Макс с Серёгой, измотанные спором, сразу разошлись по кроватям - вставать им предстояло ни свет ни заря.
Мы с Маратом остались на кухне одни. В этой ненавязчивой тишине не хотелось лишних слов, поэтому мы просто молча пили чай, слушая, как по окну барабанят мелкие капли дождя. Мы лишь изредка переглядывались, и в этих коротких взглядах понимания было больше, чем в любом разговоре.
Прошел час, а может, и целых два. За окном окончательно стемнело, и густые сумерки заполнили углы комнаты. Только тогда, допив уже остывший чай, мы нехотя поднялись из-за стола и тоже разбрелись по своим комнатам.
Сон не шел. Я лежала на старой кровати, уставившись в потолок, по которому отблескивали редкие всполохи далеких молний. В доме было тихо, только из соседней комнаты доносился тяжелый храп Сереги и мерное дыхание Марата. Дождь за окном перешел в нудную, бесконечную измось, которая стучала по стеклам, выматывая душу.
Мысли, как голодные псы, вцепились в сознание. Я снова и снова прокручивала в голове всё, что случилось за это время. Сначала Петя. Его лицо, когда он дарил мне эту чертову цепочку, и его же лицо - перекошенное, злое, когда он замахнулся на меня. Как мы дошли до этого? Холодный металл на груди всё еще напоминал о нем, и мне безумно хотелось сорвать его и выбросить в окно, в темноту леса. Потом Саша и Юра. Единственные люди в этом городе, которые приняли меня просто так, без оглядки на «Рысь» и казанское прошлое. Саша, ставшая подругой, и Юра, который всегда был рядом. Как они теперь?
А потом мысли неизбежно свернули туда, куда я запрещала себе смотреть все эти два года. Универсам. Сетка-рабица на коробке, запах талого снега и пацаны. Вова, который теперь тянет всё это на себе и, наверное, проклинает тот день, когда отпустил меня.
И Валера. Турбо.
Его имя отозвалось тупой, тянущей болью где-то под ребрами. Я вспомнила его руки - грубые, в ссадинах от вечных драк, и его взгляд, в котором я всегда была больше, чем просто «своя девчонка». Марат сказал, что он «замер». Это было на него похоже. Валера не умел прощать тихо - он либо выжигал всё внутри, либо ждал момента, чтобы спросить за всё сразу. Рано или поздно мне придется посмотреть ему в глаза и объяснить, почему я бросила его там, в Казани, один на один с разваливающейся группировкой.
Я перевернулась на бок, кусая губы. В этом заброшенном доме у озера я чувствовала себя загнанным зверем. Завтра пацаны уедут за оружием, а я останусь здесь, наедине со своим прошлым, которое, кажется, решило взять меня в кольцо.
Так и не уснув, я осторожно встала, стараясь не скрипеть старыми половицами, и вышла на кухню. В темноте всё казалось чужим, угловатым. На краю стола, заваленного картами и пустыми кружками, белела забытая пачка - кажется, Сереги. Я вытянула одну сигарету и, не зажигая, вышла на крыльцо.
Дождь почти стих, оставив после себя лишь тяжелую сырость и запах мокрой хвои. Воздух стал чуть свежее, но в груди всё равно стоял ком. Я чиркнула зажигалкой, и огонек на мгновение выхватил из темноты мои дрожащие пальцы. Затянулась. Горький дым немного привел в чувство, вытесняя мысли о Казани. Сзади тихо скрипнула дверь. Я не обернулась - по тяжелому шагу поняла, что это не Марат.
- Тоже не спится? - раздался негромкий голос.
Рядом со мной у столба пристроился Макс. Он выглядел так, будто и не ложился: глаза уставшие, в волосах запутался какой-то мусор, но взгляд цепкий, бодрый. Он молча протянул руку, и я, поняв без слов, отдала ему свою сигарету. Он сделал затяжку и вернул её мне.
- Ты на меня из-за того разговора не дуйся, - произнес он, глядя в сторону озера, где в темноте едва угадывались контуры деревьев. - Я ведь не со зла сказал, что ты «застряла». Просто... здесь всё гнилое, Рин. В Казани у вас хоть правда какая-то была, понятия. А тут - просто мясорубка. Я не хочу, чтобы тебя в неё затянуло по самый локоть.
Я посмотрела на него. В тусклом свете из окна его лицо казалось высеченным из камня. В этот момент я отчетливо поняла: он действительно видит во мне сестру, которую не смог сберечь. И эта его опека - она не от недоверия к моим силам, а от страха снова не успеть.
- Понимаю, Макс, - тихо ответила я, выдыхая дым в ночную прохладу. - Но ты тоже пойми: я Рысь не потому, что мне так захотелось. Я ею стала, чтобы выжить. И если я сейчас спрячусь за ваши спины, я просто перестану быть собой.
Макс тяжело вздохнул и забрал у меня окурок, зажимая его между пальцами.
- Знаю. Потому и боюсь за тебя больше всего.
Мы постояли в тишине еще пару минут. Гроза ушла дальше, оставив нас один на один с этой ночью. Я затянулась ещё раз и, глядя на то, как тлеет огонек, негромко спросила:
- Макс, расскажи про сестру. Ты ведь из-за неё со мной так возишься?
Макс вздрогнул, будто я его током ударила. Он долго молчал, перебирая пальцами край своей футболки, а потом тяжело оперся локтями о перила.
- Её Светой звали, - начал он, и голос его стал каким-то бесцветным. - Младше меня на пять лет. Добрая была, в музыкалку ходила... В девяностом, когда здесь всё только начиналось, она просто не в то время в магазин пошла. Разборка была у рынка, случайная пуля. Я тогда тоже думал, что я крутой, что всех защищу, что у меня всё под контролем. А в итоге... в итоге я её даже до больницы довезти не успел.
Он замолчал, и я увидела, как его челюсти сжались так, что заходили желваки.
- Когда я тебя увидел в первый раз, ну, когда Петя попросил присмотреть, - он наконец повернул голову ко мне, - у тебя взгляд был такой же. Упрямый. Ты лезешь в самое пекло и думаешь, что бессмертная. А я смотрю на тебя и вижу Светку. И я себе пообещал: если я тогда не смог, то сейчас костьми лягу, но тебя из этого дерьма вытащу живой. Даже если ты меня за это ненавидеть будешь.
Я слушала его, и комок в горле стал совсем невыносимым. Теперь всё встало на свои места: и его споры, и это желание оставить меня в доме. Это не было недоверием к Рыси. Это была его личная война со смертью, которую он проиграл два года назад.
- Я не Света, Макс, - тихо сказала я, положив руку ему на плечо. Оно было жестким, как бетонная плита. - Я знаю, как стрелять, и знаю, когда надо бежать. Но спасибо тебе... за то, что прикрываешь.
Макс лишь усмехнулся. Я поправила цепочку, которая снова неприятно мазнула по коже холодным металлом. Макс заметил это движение, усмехнулся и, не глядя на меня, спросил:
- А с Петей у вас как? Любовь или уже... ну, сама видела, как он на тебя попёр.
Я выпустила тонкую струю дыма, глядя, как тучи окончательно расходятся, открывая чистую ночную синеву.
- Да не знаю, Макс, - честно ответила я. - Он ведь неплохой парень, если так-то разобраться. Заботиться умеет, защитить пытался... Но из-за этой всей бандитской заварушки всё поменялось. Я ведь в этот город приехала, чтобы тишину найти, а в итоге... Я уже не рада, что по его вине меня опять так тянет в криминал. Словно я из одной ямы в другую прыгнула, только поглубже.
Макс молча выслушал. Было слышно, как в траве стрекочут сверчки - гроза окончательно ушла, оставив после себя свежесть.
- Ну, мне кажется, вам поговорить надо, - негромко произнес он, поворачиваясь ко мне. - Разъяснить всё как-то. По-человечески. А то эта недосказанность - она хуже пули. Петя ведь сейчас как раненый зверь, а такие дров ломают больше всех. Если не расставите точки, он нам всем спокойной жизни не даст.
Я горько усмехнулась. Представила наш «разговор» под прицелом взглядов Карася и его бойцов.
- Поговорить... - эхом отозвалась я. - Может, ты и прав. Только вот поймет ли он теперь Рину, когда перед ним стоит Рысь?
___________________________________
Утро наступило резко. Серый свет пробился сквозь засиженные мухами окна, и я открыла глаза еще до того, как Марат подал голос. В доме стояла суета: пацаны уже не спали. Слышалось, как на кухне звякают кружки и глухо переговариваются Макс с Серегой.
Я вышла из комнаты, потирая заспанные глаза. Марат уже сидел на табуретке, хмуро глядя в окно, где туман лениво полз над озером.
Макс стоял у стола, застегивая кобуру под курткой. Увидев меня, он коротко кивнул.
- Еда на плите, - бросил он. - Мы через десять минут выезжаем. Цифра уже ждет на развилке, поедем на двух машинах.
Серега в это время проверял сумку со снаряжением. Он выглядел собранным, вся ночная расслабленность улетучилась.
- Рин, Марат, - Серега обернулся к нам. - Повторяю еще раз: сидите тихо. Двери на засов, если кто чужой - вы знаете, куда бежать. Мы постараемся обернуться до темноты.
Я взяла со стола тот самый листок с кодами. Цифры - дни рождения семьи Михалыча - смотрели на меня как приговор.
- Возьми, - я протянула бумажку Максу. - И будьте аккуратнее. Михалыч хоть и сидит, но люди у него отбитые. Если почувствуете засаду - уходите сразу. Оружие того не стоит.
Макс спрятал листок в карман и на секунду задержал свою руку на моем плече.
- Всё будет ровно, Рысь. Марат, приглядывай за ней.
Через пару минут за окном взревел мотор «девятки». Мы с братом вышли на крыльцо и молча смотрели, как машина скрывается за деревьями, оставляя после себя только сизый дым и запах бензина. В лесу снова стало неестественно тихо.
- Ну что, - Марат сплюнул в траву, не оборачиваясь ко мне. - Пошли чай пить, «сторожа».
Мы сидели на ступеньках, подставив лица утреннему солнцу. После вчерашней духоты и грозы погода наконец сжалилась: небо очистилось, а теплый ветерок приятно обдувал кожу, высушивая влагу на траве. Чай в железных кружках был обжигающим и отдавал привкусом старой заварки, но сейчас это казалось самым правильным завтраком. Марат долго молчал, гоняя чаинки в кружке, а потом, как бы между прочим, спросил:
- Рин, кстати... Про тебя Лера спрашивала. Ну, подруга твоя казанская. Помнишь?
Я едва не поперхнулась чаем. Имя Леры вызвало в памяти образ, который я старательно задвигала на задний план вместе с Турбо и «Универсамом».
Лера была единственным человеком в Казани, кто не боялся меня, когда я была «в авторитете», и не жалел, когда у меня случались срывы. Среднего роста, с вечно слегка растрепанными русыми волосами и дерзким взглядом, она всегда была рядом - и на дискотеках в ДК, и в тихой комнате со слезами, и когда нужно было спрятать пару «запрещенных» вещей у неё на балконе. Она не состояла в группировках, но пацаны её уважали: Лера умела затыкать рты одним словом. Мы познакомились еще в школе, и с тех пор она была моим «якорем». Только с ней я могла не быть Рысью, а быть просто Риной, которая переживает из-за ерунды, шушукается о парнях и мечтает о чем-то, кроме дележки районов.
- И что она? - я постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди что-то кольнуло.
- Да что... - Марат вздохнул. - Переживает. Она ведь тоже не знала, куда ты сорвалась. Пришла к нам через неделю после твоего отъезда, Вову за грудки трясла, требовала адрес. Когда поняла, что он сам не скажет, просто села на лестнице и расплакалась. Я её такой никогда не видел. Сказала: «Если Рысь вернется - передай, что она дура, но я её всё равно жду».
Я сжала кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лера. Если даже она так отреагировала, значит, мой побег действительно оставил глубокую рану у всех, кто мне был дорог.
- Она молодец, - тихо произнесла я. - Надеюсь, у неё всё ровно. Она заслужила нормальную жизнь, без всей нашей грязи.
___________________________________
Серёга и Макс
Я сидел на пассажирском, вытирая потные ладони о джинсы. В салоне «девятки» было душно, как в бане, несмотря на открытые окна. Макс вел машину жестко, уверенно вцепившись в руль. Его профиль в утреннем свете казался каменным. Было видно, что он всё еще там, в доме у озера, переживает, что оставил Рину. Впереди маячил задний бампер машины Цифры - пацана с котельной, который божился, что знает коды. Пыль от его колес летела нам прямо в рожу.
- Почти на месте, - буркнул Макс, сворачивая на узкую лесную дорогу. - Вон там, за соснами, забор начинается.
Я достал ТТ, привычно проверил магазин. Металл холодил руку, и это немного успокаивало.
- Слушай, Макс, - я глянул на него в упор. - Ты не парься. Рысь баба умная, хоть и с характером. Марат при ней, не дураки же они в пекло лезть, когда мы тут сами всё порешаем.
Макс только хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.
- Да я не о том, Серый. Ты видел её глаза? Она нас за это решение еще долго грызть будет. Если вообще простит, что мы её за бортом оставили. Для неё это как личное оскорбление.
- Простит, когда стволы увидит, - отрезал я, хотя внутри сам сомневался. Рина была не из тех, кто прощает, когда её отодвигают в сторону.
Машина Цифры впереди притормозила. Макс плавно нажал на тормоз, и мы замерли в тени деревьев. Я вышел из тачки, и мне в лицо сразу ударил запах сосновой смолы и раскаленного песка. Тишина тут была какая-то нехорошая, дачная, сонная. Только где-то за высоким кирпичным забором лениво гавкнула собака.
- Вон там лазейка, - Макс кивнул на густые кусты ивняка, где забор Михалыча давал небольшую трещину. - Идем аккуратно. Михалыч хоть и на нарах сейчас греется, но псы его натасканы на любого чужака.
Я поправил куртку, скрывая ствол.
- Погнали. Главное, чтобы тот пацан со страху цифры не перепутал. А то будет нам и день рождения жены, и день рождения дочки... на надгробиях.
Мы двинулись к забору, пригибаясь к земле. В голове крутился один вопрос: не облажаемся ли мы без Рины? Всё-таки в таких делах её чуйка на засады нам бы сейчас не помешала. Мы пригнулись у самой стены. Кирпич был шершавым и еще не успел остыть после вчерашнего зноя. Я чувствовал, как по спине между лопаток катится капля пота.
- Серый, подсади, - шепнул Макс.
Я сцепил пальцы в замок, принимая его ногу. Макс легко взлетел наверх, зацепился за край кладки и замер, высматривая что-то во дворе. Прошла секунда, вторая... Тишина такая, что слышно было, как комар над ухом звенит. Наконец, он махнул рукой: «Чисто».
Я подтянулся следом. Перед нами раскинулся двор Михалыча - всё по-богатому: стриженый газон, дорожки из плитки, а посреди этого великолепия - огромный особняк из красного кирпича с темными окнами. Выглядело всё как декорация к фильму, но я-то знал, что там не только роскошные покои, а то, ради чего мы сюда приперлись.
Мы спрыгнули на мягкую траву. Цифра шел следом, он заметно дрожал, и в руках у него подрагивал обрезок арматуры.
- Не ссы, - я придержал его за плечо. - Коды помнишь?
- Помню... Первым делом - сейф в кабинете, - пролепетал он.
Мы двинулись к черному входу. Макс шел первым, проверяя каждый угол. У двери он замер и прислушался. Внутри дома было тихо, но эта тишина мне не нравилась. Михалыч хоть и сидел, но оставить такую хату совсем без присмотра он не мог. Это было не в его правилах.
Макс достал отмычку, пара секунд - и замок щелкнул. Мы просочились внутрь, в прохладу и полумрак. Пахло дорогой кожей и хорошим табаком.
- Вон там лестница, - Макс указал наверх. - Кабинет на втором этаже. Серега, прикрывай тыл. Цифра, за мной.
Мы начали подниматься по дубовым ступеням. Каждый скрип казался нам грохотом обвала. И тут, когда мы уже почти дошли до площадки второго этажа, снизу, из глубины коридора, раздался звук. Глухой, методичный. Как будто кто-то очень спокойный шел нам навстречу, не скрываясь.
Я вскинул ствол, чувствуя, как сердце забилось в самом горле. Палец на кусковом спуске окаменел. Из полумрака коридора выплыли три тени. Один высокий, двое пониже.
- Стоять, - хриплым шепотом выдавил я, готовый нажать на спуск.
- Серый, свои! Свои, дурак, валыну убери! - раздался знакомый приглушенный голос.
Я выдохнул так, что чуть легкие не выплюнул. Из тени вышли Апрель, Тонкий и Василь. Мать твою, у меня чуть сердце не остановилось. Мы с Максом переглянулись - в этой суматохе с Риной, отъездом и ссорами у нас из башки напрочь вылетело, что мы же сами их сюда и вызвали на подмогу.
- Вы че так тихо крадетесь? - Макс опустил ствол, вытирая пот со лба. - Я чуть вас в расход не пустил.
- Сами сказали - «без шума», - Василь усмехнулся, поправляя на плече большую черную сумку. - Мы со стороны гаражей зашли, там замок вообще никакой. Че вы, сейф нашли?
- Почти, - я кивнул на дверь кабинета, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. - Цифра, давай вперед. Коды вбивай, пока мы тут друг друга со страху не перестреляли.
Мы вшестером ввалились в кабинет Михалыча. Огромный стол, книжные шкафы, тяжелые шторы. Цифра кинулся к массивному шкафу, за которым, по его словам, был первый сейф.
- Так, первый пошел... - пробормотал он, дрожащими пальцами крутя диск. - День рождения Михалыча... четырнадцатое... ноль пятое...
Раздался сочный металлический щелчок. Дверца сейфа тяжело поддалась. Когда дверца сейфа со скрипом отворилась, мы все невольно подались вперед. В нос ударил резкий, до боли знакомый запах оружейного масла и старой стали.
- Есть, - выдохнул Цифра, вытирая пот со лба.
Внутри, аккуратно уложенные в ряд, тускло поблескивали вороненой сталью ТТ. Семь штук. Тяжелые, надежные, еще в заводской смазке. Для нас сейчас это был не просто металл, а пропуск в жизнь.
- Семерка, - Василь присвистнул, запуская руку внутрь и доставая один ствол. - Тяжелый, зараза. С такими и к Карасю не стыдно заглянуть.
- Живо в сумку, - скомандовал Макс, не теряя бдительности. Он постоянно косился на дверь, прислушиваясь к каждому шороху в пустом доме.
- Тонкий, Василь, пакуйте. Серега, не расслабляйся, прикрывай окно. У нас еще два сейфа, а время тикает.
Я встал у тяжелой шторы, чуть отодвинув край. Во дворе было тихо, солнце заливало газон, и эта безмятежность казалась мне издевкой. Где-то там Рина сейчас, наверное, уже места себе не находит, накручивает Марата.
- Цифра, не спи! - я шикнул на пацана, который завороженно пялился на оружие. - Второй давай. Код жены Михалыча, быстро!
Парень у сейфа закивал, переползая к следующему тайнику в стене. Пальцы его всё еще подрагивали, но первый успех явно придал ему уверенности. Снова этот благословенный щелчок, и тяжелая металлическая панель отошла в сторону.
- Мать моя... - выдохнул Тонкий, заглядывая через плечо.
Там, в узкой, но глубокой нише, стояли в ряд «укороты» - АКСУ со сложенными прикладами. Масленые, хищные, они выглядели куда серьезнее пистолетов. А рядом, в аккуратных цинках и россыпью в коробках, лежали патроны. Много патронов. И к ТТ, и к автоматам - Михалыч явно готовился к маленькой войне, которая так и не случилась из-за его посадки.
- Вот это уже разговор, - Апрель жадно схватил один автомат, проверяя затвор. - С этим добром мы не просто отбиваться будем, мы Карасю зубы пообломаем в два счета.
- Пакуем всё! Быстро! - Макс уже сам начал закидывать коробки с патронами в сумку. - Василь, помогай Тонкому со стволами. Серега, что там снаружи?
Я приник к окну, отодвинув штору чуть шире. Солнце жарило, и на горизонте уже вовсю марево стояло. Внезапно я заметил движение у ворот. Двое охранников в камуфляже, которые до этого где-то прохлаждались, не спеша двинулись в сторону дома. Один из них на ходу достал рацию.
- Макс, обход начался, - процедил я сквозь зубы, не отрывая взгляда от двора. - Двое идут к парадному. Минуты две у нас есть, не больше.
- Уходим в тень! - Макс среагировал мгновенно, махнув рукой в сторону тяжелых портьер и массивного дубового шкафа.
Мы с пацанами буквально вжались в углы. Я нырнул за штору, чувствуя спиной холод оконного стекла. Василь с Тонким втиснулись в узкую нишу за шкафом, прижимая к себе сумки со стволами, чтобы не дай бог железо не звякнуло. Цифра забился под стол Михалыча, едва дыша.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Скрипнула половица. Потом еще одна. Дверь в кабинет медленно открылась, и в комнату зашел густой запах дешевого табака и пота.
- Да говорю тебе, пусто тут, - раздался басовитый голос одного из охранников. - Степаныч просто перебздел. Сказал, шум какой-то слышал. А тут только мухи летают.
Я замер, боясь даже моргнуть. Сквозь узкую щель в шторе я видел, как по ковру проплыли два тяжелых сапога. Охранник подошел почти вплотную к столу, под которым сидел пацан с кодами. У меня сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь дом. Палец на спусковом крючке онемел, я уже прикидывал: если заметят - валю первого, Макс берет второго.
- Сейфы проверь, - отозвался второй голос от двери. - Михалыч шкуру спустит, если хоть одна царапина будет.
Послышался звук шагов у стены. Охранник прошелся мимо книжных полок, где мы только что вскрыли тайник, но, к нашему счастью, Цифра успел прикрыть панель.
- Всё закрыто, - буркнул охранник. - Пошли на первый, там в тени хоть прохладнее. Задолбала эта жара.
Они вышли так же неспешно, как и зашли. Дверь щелкнула. Мы выждали еще секунд тридцать, пока шаги не стихли где-то на лестнице. Только тогда я позволил себе выдохнуть.
- Мать твою... - прошептал Василь, выбираясь из-за шкафа. - Я думал, всё, приплыли.
- Цифра, вылезай, - Макс пнул ножку стола. - Последний сейф. Быстро вбивай код и сваливаем через окно. У нас нет времени на второй раунд в прятки.
Цифра вылез бледный как полотно, пот катился с него градом. Он подлетел к третьему сейфу. Пальцы летали по кнопкам. Щелчок. Дверца открылась. Апрель заглянул внутрь и замер с вытянутым лицом.
- Пусто... - выдавил он от разочарования.
Я заглянул через его плечо. В третьем сейфе, который мы так долго и нервно вскрывали, не было ни золотых гор, ни гранат. На полке сиротливо лежали несколько пачек документов, перевязанных канцелярскими резинками, и пара россыпных патронов, которые, видимо, просто выкатились из коробок.
- Забирай бумаги, - скомандовал Макс, сохраняя хладнокровие. - На зоне за такое состояние отдают. Может, там компромат на Карася или счета Михалыча. Лишним не будет.
Василь быстро сгреб папки в сумку к автоматам.
- Всё, валим! - Макс первым подскочил к окну и осторожно выглянул во двор. - Охранники ушли на первый этаж, путь к забору через кусты свободен. Прыгаем по одному.
Я первым перекинул ногу через подоконник. Высота - метра три, внизу мягкий газон, но сумки со стволами и патронами весили столько, что приземление обещало быть жестким. Я сбросил свою ношу первой, услышав глухой удар о траву, а следом прыгнул сам, спружинив на ногах.
Один за другим пацаны посыпались вниз.Василь приземлился неудачно, охнул, но Тонкий тут же зажал ему рот ладонью и рывком поднял на ноги.
- Бегом! - скомандовал Макс шепотом.
Мы рванули через открытое пространство к тем самым ивовым кустам. Тяжелые сумки били по бедрам, ремни впивались в плечи, а в голове только одна мысль: лишь бы забор не зацепить. Перемахнули через ограду мы на чистом адреналине, буквально перекидывая друг друга на ту сторону.
Уже в лесу, когда до машин оставалось метров сто, я обернулся. Дача Михалыча стояла всё такая же тихая и солнечная, и никто там даже не догадывался, что их арсенал только что перекочевал в руки хитрой компании. Мы добежали до девятки, закинули сумки в багажник. Макс прыгнул за руль, я - рядом.
- Ну что, - выдохнул я, когда мотор взревел и мы сорвались с места, поднимая столбы пыли. - Стволы у нас.
Мы затормозили у котельной, подняв облако цементной пыли. Пацаны высыпали из тени развалин - человек пять-шесть, все на нервах, глаза горят. Они обступили машину плотным кольцом, едва давая нам выйти.
- Ну что, Серый? Сделали? - один из пацанов подался вперед, заглядывая в салон.
Я молча кивнул Максу. Тот нажал на рычаг, и крышка багажника с тяжелым щелчком подпрыгнула вверх. Я откинул край старого брезента, которым мы прикрыли сумку с сюрпризами Михалыча.
В полумраке багажника маслянисто блеснули вороненые стволы АКСУ и рукоятки ТТ. По толпе прошел тихий, восхищенный вздох. Василь потянулся было рукой, чтобы коснуться холодного металла, но Макс тут же хлопнул по багажнику, закрывая обзор.
- Видели? - Макс обвел пацанов жестким взглядом. - Стволы на базе. Теперь мы не с голыми руками.
- Так давай, раздавай! - выкрикнул кто-то из толпы. - Чего ждать-то?
- Ждать команды, - отрезал я, становясь рядом с Максом. - Оружие пока останется у нас. Лишний раз светить его в городе не будем. Почистим, проверим - тогда и получите. Сейчас ваша задача - сидеть тихо и ждать сигнала. Кому попало палить не начинать, иначе Карась нас накроет раньше, чем мы успеем прицелиться.
Пацаны явно были разочарованы, но спорить не решились. Вид полного багажника железа подействовал на них лучше любых слов - они поняли, что мы не шутим.
Макс выгнал пятерых парней на задний двор котельной, к бетонному забору. Он начал показывать им, как правильно держать АКСУ, как вскидывать и ловить цель. Я посмотрел на это пару минут, понял, что Макс в своей стихии, и отошел в сторону - нервы всё еще гудели после налета, хотелось просто тишины и затяжки.
Я забрел за угол обрушенного цеха, где из трещин в бетоне рос колючий кустарник. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой и прислонился спиной к холодной стене. Тишину прерывал только приглушенный голос Макса и лязг затворов.
И тут за углом, прямо за невысокой кирпичной кладкой, я услышал голоса. Тонкий и Василь. Видимо, тоже решили «отдохнуть» от муштры.
- Да слушай, - донесся до меня голос Тонкого, - Рысь, та девка, вообще четкая. Я когда её первый раз увидел, аж язык прикусил. Характер, стержень... и выглядит так, что мороз по коже. Я б к ней подкатил, честное слово.
Я замер, так и не выпустив дым. Пальцы непроизвольно сжали окурок.
- Ты дебил? - отозвался Василь, и я прямо представил, как он крутит пальцем у виска. - Подкатил бы он... Она тебе голову открутит и не заметит. Ты видел, как её Макс с Серегой опекают? Это раз. А два - ты про Казань слышал? Там за такие «подкаты» к авторитетам потом в асфальт закатывают. Она Рысь, придурок, она тебя сожрет и не поперхнется.
- Да ладно тебе, - хохотнул Тонкий. - Опасные девчонки - они самые интересные. В ней огня больше, чем во всех девках из клуба Лебедь вместе взятых. Думаешь, у неё с Петей реально всё или так, для дела было?
Я слушал это и чувствовал, как внутри начинает закипать глухая злость. Не то чтобы я ревновал - Рина мне была как боевой товарищ, как самая близкая подруга - но слышать, как эти сосунки обсуждают её как очередную танцовщицу, было противно.
Я прислонился к холодному бетону, затянулся и прикрыл глаза. В паре метров от меня, за выступом стены, Тонкий и Василь продолжали вовсю чесать языками, думая, что их никто не слышит.
- Да не получится у тебя с ней по-любому, - донесся до меня скептический голос Василя. - Она с Петей, хотя сейчас у них там вроде всё не очень. Но в любом случае, ты видел, как Макс к ней?
Я замер, так и не выпустив дым. Пальцы непроизвольно сжали фильтр сигареты.
- Видел, - хмыкнул Тонкий, и в его голосе проскользнула такая наглая ухмылка, что мне сразу захотелось ему в челюсть заехать. - «Рысь то, рысь сё»... Походу, втюрился наш Макс по уши. Бегает за ней, как привязанный. Ну ниче, пусть бегает. Рано или поздно она поймет, что ей кто-то помоложе нужен.
Я почувствовал, как внутри всё закипает. Глухая, тяжелая ярость поднялась к самому горлу. Эти щенки сидели и обсуждали Рину, как какую-то девку с района, да еще и Макса приплели, который за неё костьми готов лечь. Я медленно выдохнул дым, оттолкнулся от стены и неспешным, угрожающим шагом вышел из-за угла, прямо к ним.
Пацаны подскочили, Тонкий аж поперхнулся, а Василь резко выпрямился, бледнея на глазах.
- Давай посмотрим вместе, как ты облажаешься, - процедил я, глядя Тонкому прямо в зрачки.
В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как на заднем дворе лязгают затворы автоматов. Тонкий попытался что-то выдавить, но только открыл и закрыл рот, как рыба.
- Серый, да мы... мы просто... - начал было Василь, но я оборвал его коротким жестом.
- Я еще раз услышу хоть слово про Рысь или про то, кто в кого «втюрился», - я шагнул к Тонкому вплотную, - и вы у меня будете эту котельную языками чистить. Вы её имени произносить не достойны, понятно? Для вас она - командир. А Макс её за сестру держит. И если он узнает про ваши гнилые базары - живыми вы отсюда не уйдете. Уяснили?
Они судорожно закивали. Я бросил окурок им под ноги и кивнул в сторону плаца.
- Свалили к остальным. Живо.
Когда они скрылись за углом, я сплюнул и потер переносицу. Пора было заканчивать с этой муштрой и ехать к дому. Внутри всё еще колотило от злости.
Я вернулся к остальным, стараясь унять злость. Тонкий и Василь теперь пахали активнее всех, боясь даже поднять на меня взгляд. Мы потратили еще пару часов: Макс гонял их по приемам рукопашного боя, заставляя отрабатывать движения до автоматизма. В воздухе стояла пыль, пахло потом и казенным маслом.
Когда мы уже собирались сворачивать лавочку и грузиться в машину, к Максу подошел Апрель. Он выглядел серьезным, постоянно оглядывался на пацанов, словно не хотел, чтобы лишние уши грелись.
- Макс, постой, - Апрель придержал его за локоть. - Тут новости есть. Птичка принесла.
Я подошел ближе, закуривая новую сигарету. Макс вытер пот со лба и вопросительно поднял бровь.
- Петя на связь выходил через своих, - вполголоса продолжил Апрель. - Передал, что завтра хочет поговорить с тобой и Серым. Лично. Без лишних стволов и свидетелей. Сказал, дело есть, которое «старых друзей» касается.
Мы с Максом переглянулись. Внутри сразу всё напряглось. После того, как Петя замахнулся на Рину, и после нашего «побега» со стволами Михалыча, это приглашение пахло либо засадой, либо полным отчаянием.
- Один? - коротко спросил я, прищурившись.
- Сказал, что один. Место назначит завтра утром, - Апрель пожал плечами. - Что скажете?
Макс молча посмотрел на багажник девятки, где лежали наши трофеи, а потом перевел взгляд на дорогу, ведущую к дому у озера.
- Скажем, что подумаем, - отрезал Макс. - Сейчас не до него. Нам еще Рыси объяснять, почему мы на полдня в городе зависли.
Мы запрыгнули в тачку. Пока ехали по лесной грунтовке, Макс всю дорогу молчал, крепко сжимая руль. Я понимал, о чем он думает: если мы поедем к Пете, Рина об этом узнать не должна. Иначе она либо нас прибьет, либо попрется с нами, а это верная смерть.
___________________________________
Мы с Маратом изнывали от этого ожидания. Сидеть на одном месте было невыносимо, поэтому мы начали нарезать круги по территории, стараясь занять себя хоть чем-то.
Сначала обошли дом по периметру. Марат зачем-то принялся проверять старые ставни, подергал засов на сарае, в котором пахло прелой травой и ржавым железом. Я видела, как он нервничает: он то и дело хватался за рукоятку своего кастета в кармане, проверяя, на месте ли он. Потом мы пошли к тому самому заброшенному тоннелю, про который говорил Макс. Мы нашли вход, замаскированный старыми досками и кучей хвороста.
- Глубоко уходит, - прищурился Марат, заглядывая в темный зев под землей. - Думаешь, реально поможет, если прижмут?
- Надеюсь, нам не придется это проверять, - бросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли о бегстве по крысиным норам.
Чтобы не сойти с ума от тишины, мы принялись «тренироваться»: Марат показывал мне, как он научился перехватывать нож, а я заставляла его отрабатывать резкие развороты, которым меня научил Вова. Это немного отвлекало, но в каждом шорохе леса мне слышался звук мотора.
- Рин, глянь, - Марат указал на старую сосну с глубокими отметинами. - Тут как будто стреляли когда-то.
Я подошла ближе, проводя пальцами по рваной коре. Мы изучали каждый куст, каждую кочку, запоминая территорию так, будто завтра нам предстояло здесь держать оборону.
Солнце уже начало заходить, когда за деревьями наконец-то послышался надсадный гул. «Девятка» шла тяжело, явно перегруженная.
Мы замерли посреди двора. Марат вытер вспотевшие ладони о штаны, а я скрестила руки на груди, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость. Машина влетела во двор, подняв тучу пыли, и затормозила так резко, что её качнуло.
Я не сделала ни шага навстречу. Так и осталась стоять посреди двора, сложив руки на груди и чувствуя, как июльский вечерний воздух становится колючим от моего молчания. Марат дернулся было к машине, но, поймав мой ледяной взгляд, замер рядом, переминаясь с ноги на ногу.
Дверцы машины распахнулись синхронно. Сначала вышел Серега - он выглядел так, будто его через мясорубку пропустили: одежда в пыли, лицо серое, взгляд в землю. Следом выбрался Макс. Он сразу посмотрел на меня, и в этом взгляде была целая смесь чувств: вина, усталость и та самая упрямая готовность к обороне, которую я видела у него ночью на крыльце.
Они молчали. Слышно было только, как щелкает остывающий металл двигателя.
- Ну что, герои? - мой голос прозвучал тише,
чем я планировала, но в этой тишине он резанул, как бритва. - За грибами ездили? Или коды в сейфах на калькуляторе пересчитывали?
Я медленно подошла к машине, не сводя глаз с Макса. Он не отвел взгляда, только челюсти сжал сильнее. Серега кашлянул и потянулся к багажнику.
- Ты не кипятись, Рин. Главное - результат. Посмотри лучше, что привезли.
Он дернул рычаг, и крышка багажника со скрипом поднялась. Марат тут же вытянул шею, заглядывая внутрь, а я осталась стоять на месте. Злость внутри меня никуда не делась - она просто затаилась, ожидая момента.
- Результат я вижу, - бросила я, мельком глянув на вороненые стволы под брезентом. - А теперь я хочу услышать, почему вы вас не было так долго?
Макс и Серега переглянулись. По их лицам я поняла - они не ожидали, что я так быстро раскушу их маршрут.
- Задержались, - Макс первым нарушил тишину, вытирая лицо запыленным рукавом. Он не стал юлить, знал, что по моим глазам врать бесполезно. - На котельную заезжали. Пацанов надо было хоть немного к железу приучить, чтобы они завтра себе ноги не поотстреливали.
Серега кивнул, обходя машину и хлопая по крышке багажника.
- Сама понимаешь, Рин, выпускать их со стволами без подготовки - это самоубийство. Пришлось задержаться, приемы поотрабатывать. Зато теперь они хоть понимают, с какой стороны за автомат держаться.
Я стояла, не меняя позы, и чувствовала, как внутри всё равно свербит. То, что они тренировали парней - дело правильное, но то, что меня вычеркнули из этого процесса, злило не меньше.
- Тренировали, значит... - я медленно подошла к открытому багажнику, глядя на маслянистые стволы. - И как успехи? Парни всё так же много болтают или делом занялись?
Макс на секунду замер, и я заметила, как он быстро глянул на Серегу. Тот тоже как-то подозрительно отвел глаза.
- Пашут, - коротко бросил Макс. - Им сейчас не до болтовни.
Я видела, что они что-то не договаривают. Эта их заминка, этот быстрый обмен взглядами... Явно на котельной произошло что-то еще, кроме разборки-сборки автоматов. Но сейчас важнее было другое.
- Ладно, инструкторы, - я кивнула Марату, чтобы тот помог разгружать. - Заносите всё в дом. Разберемся со стволами.