Звон прошлого
Жаркое солнце стояло в зените, нещадно выжигая всё живое. Воздух над асфальтом дрожал от марева, а небо казалось выцветшим, почти белым. На часах было около четырех дня, когда наша машина, подняв тучу рыжей пыли, влетела на территорию старого склада - базы «Жигаленских». В нос ударил знакомый запах: смесь раскаленного бетона, дешевого машинного масла и ржавого железа.
Макс и Серега выскочили первыми. Они подхватили обмякшего Петю под руки, и его кроссовки бессильно прочертили две пыльные полосы по земле. Я вышла следом, медленно поправляя приталенный пиджак. На моей черной узкой юбке пятна крови были почти не видны, лишь влажно поблескивали на солнце, но мои бледные руки, испачканные багровым, кричали о случившемся громче любых слов. Я чувствовала, как по спине бежит струйка пота, а ладони всё еще покалывает от тяжести оружия в сумке.
Внутри склада царил душный полумрак, прорезанный столбами света из высоких окон. Десятки парней замерли. Стук карт о деревянный стол прекратился. Гул голосов сменился звенящей, липкой тишиной, которая через секунду взорвалась сотней колючих шепотков.
- Это что... Петр? Гляди, живой! - донеслось из угла.
- А девчонка эта с ним... Рина? Она-то что там делала? - парень у верстака недоуменно нахмурился.
- Ты не слышал? - зашипел другой ему в ответ.- Говорят, это она Грому колено прострелила. Прямо там, на заводе.
- Да ладно втирать! Она же обычная... тихая такая всегда была, ходила за Петей хвостиком...
- Тихая? Дурак ты. Это же Рысь. Ну, та самая Суворова из Казани. Я думал, это старые байки, а оказывается реально она...
Я шла мимо них, чеканя шаг. Каблуки звонко щелкали по бетонному полу, и этот звук разлетался под высокими сводами, как сухие выстрелы. Я кожей чувствовала их взгляды: испуганные, полные дикого неверия. Те, кто привык видеть во мне лишь гостью или «девчонку Петьки», теперь отступали к стенам, освобождая дорогу.
- Воды! Живо! - гаркнул Серега, усаживая Петю на диван в центре ангара.
В этот момент из офисной пристройки вышел Иван Константинович. По складу пронеслось короткое: «Карась идет», и тишина стала абсолютной. Глава Жигаленских замер. Его взгляд прошелся по окровавленному лицу сына, а затем мертвым грузом осел на мне.
- Что здесь произошло? - его бас прозвучал глухо.
- Мы забрали его с завода, Иван Константинович, - я старалась говорить сдержанно, проявляя уважение к его статусу. - Гром не собирался его отпускать. Ситуация была критической.
Карась медленно двинулся ко мне. От него пахло дорогим табаком и тяжелой властью. Он подошел почти вплотную, возвышаясь надо мной.
- Ты пошла туда сама, Рина? Без согласования? - он говорил тихо, но каждое слово весило тонну. - Ты понимаешь, что ты наделала? Ты - Суворова, ты должна понимать наши порядки. Такие вопросы решаются переговорами, а не стрельбой. Ты гость в этом городе, но ведешь себя так, будто тебе всё дозволено.
- Я уважаю ваш авторитет, Иван Константинович, - я сделала глубокий вдох, сжимая пальцы в кулаки. - Но времени на обсуждения не было. Вашего сына убивали. Если бы мы подождали еще немного, вы бы сейчас заказывали поминальную службу.
Карась нахмурился, его взгляд стал еще тяжелее.
- Это не дает тебе права подставлять под удар моих людей. Ты развязала войну. Теперь Гром придет за ответом к нам, а не к тебе одной.
Я почувствовала, как спокойствие окончательно дает трещину. Усталость и гнев вырвались наружу.
- А что бы сделали вы?! - мой голос стал резким и холодным. - Вы бы и дальше вели пустые разговоры, пока вашего сына забивали в бетон? Я уважала вас, Иван Константинович, но сегодня я увидела только страх перед Громом. Я спасла Петю, когда вы медлили. И если за его жизнь нужно воевать - я готова. А вы способны на это?
В ангаре стало так тихо, что было слышно, как бьется муха о стекло. Карась смотрел на меня, и желваки на его лице ходили ходуном. Слова повисли в тяжелом, горячем воздухе склада, как заряженный пистолет. Жигаленские замерли. По рядам парней прошел гул - смесь одобрительного ропота и искреннего ужаса.
- Слышь, а ведь она правду говорит... - негромко бросил кто-то из молодых в задних рядах.
- Заткнись, - шикнули на него «старики», но в их глазах тоже читалось сомнение. Авторитет Ивана Константиновича на мгновение покачнулся. Парни переглядывались, переводя взгляд с грозного лидера на хрупкую, но смертельно опасную девушку в окровавленном пиджаке.
Карась медленно, почти торжественно, сократил расстояние между нами. Он навис надо мной, и я почувствовала, как от него веет холодной яростью. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Казалось, еще секунда - и он сотрет меня в порошок за такую дерзость перед своими людьми.
- Рина... - раздался слабый, надрывный хрип с дивана.
Я вздрогнула и обернулась. Петя с трудом приподнял голову, его лицо превратилось в одну сплошную гематому, а один глаз совсем заплыл. Он дрожащей рукой нащупал мой край пиджака и слабо потянул на себя, пытаясь привлечь внимание.
- Рина, хватит... - прошептал он, превозмогая боль. - Прошу тебя... Успокойся. Не надо.
Его пальцы, испачканные в пыли и крови, едва держались за ткань. В его взгляде не было обиды на отца - там была мольба. Он понимал, что я хожу по краю, и один неверный вдох сейчас может превратить базу в бойню.
Я посмотрела на его разбитые губы, на то, как он тяжело ловит рту воздух, и почувствовала, как ярость внутри начинает медленно оседать, оставляя после себя лишь горькую пустоту. Я накрыла его ладонь своей, чувствуя ответное слабое пожатие.
В его голосе было столько измученной мольбы, что моя ярость, еще секунду назад горевшая ярким пламенем, мгновенно остыла, оставив после себя лишь тяжелую усталость. Я сделала глубокий вдох, заставляя себя отступить на шаг от Ивана Константиновича. Ссора сейчас не помогла бы Пете, а только затянула бы время, которое работало против нас.
- Аптечку. Живо, - мой голос прозвучал сухо и требовательно, разрезая застоявшийся воздух склада.
Жигаленские зашевелились. Кто-то из парней сорвался с места и через минуту притащил объемистый пластиковый ящик. Я опустилась на колени прямо на пыльный бетонный пол, не заботясь за чистоту одежды. Достала антисептик, чистые бинты. В машине, на ухабах, я смогла лишь наскоро остановить кровь, но теперь, под светом мощных ламп склада, раны Пети выглядели куда серьезнее.
Я сосредоточенно принялась за работу. Мои пальцы, еще недавно сжимавшие рукоять пистолета, теперь действовали удивительно точно и мягко. Я промывала глубокие рассечения на его лице, накладывала тугие повязки и обрабатывала содранные в кровь запястья, на которых остались багровые следы от цепей. Петя шипел от боли и жмурился, но не отстранялся, полностью доверяя моим рукам.
Иван Константинович стоял в паре шагов, возвышаясь над нами темной горой. Он молча наблюдал за каждым моим движением. В его взгляде уже не было той испепеляющей ярости - там застыло сложное чувство из вины, тяжелых раздумий и невольного уважения к тому, как ловко «бывший авторитет Универсама» справлялась с последствиями его промедления. По складу снова пополз шепот, но теперь в нем не было издевки - пацаны видели, что Рысь умеет не только пускать кровь, но и спасать своих.
Я наложила последнюю повязку, аккуратно закрепив пластырь на скуле Пети. Мои пальцы в последний раз коснулись его горячего лба, проверяя температуру. Он чуть заметно кивнул, одними губами выдохнул «спасибо» и прикрыл глаза, проваливаясь в тяжелое забытье.
Я медленно поднялась с колен, отряхивая юбку от бетонной пыли. Пятна крови на ткани уже подсохли, стягивая материал. Я чувствовала на себе десятки взглядов - Жигаленские расступились, образуя живой коридор. В их глазах больше не было насмешки, только немое почтение и липкий страх перед той, кто не побоялся пойти против Грома и в открытую перечить Карасю.
Иван Константинович всё еще стоял на том же месте, сцепив руки за спиной. Его тяжелый, свинцовый взгляд провожал каждое мое движение. Я молча подхватила свою сумку, где всё еще лежал ствол и трофейная граната, и закинула ремень на плечо.
- Я сделала то, что должна была, - негромко произнесла я, глядя прямо в глаза главе банды. - Он жив. Остальное - на вашей совести.
Я развернулась и зашагала к выходу со склада. Каблуки звонко и ритмично ударяли по бетону, отсчитывая последние секунды моего пребывания в этом душном ангаре. Макс и Серега тут же сорвались со своих мест. Они не спрашивали разрешения и не оглядывались на Карася - они просто пошли следом за мной, плечом к плечу, как верная стража.
Выйдя на улицу, я зажмурилась от резкого солнечного света. Жара всё еще плавила асфальт, но этот воздух казался мне куда чище того, что застоялся внутри. Мы дошли до машины. Макс привычно занял место водителя, а Серега, прежде чем сесть вперед, обернулся на склад и сплюнул в пыль.
- Ну и денек, Ри... - выдохнул он, открывая мне заднюю дверь. - Думаю, Карась еще долго будет переваривать то, что ты ему высказала.
Я забралась в прохладный салон и откинулась на сиденье. Руки наконец-то задрожали - адреналин уходил, оставляя после себя выжженную пустыню внутри. Макс завел мотор, и гул двигателя отозвался приятной вибрацией.
Выезжая с территории, я мельком глянула в зеркало заднего вида: фигура Ивана Константиновича в дверях ангара становилась всё меньше, пока не превратилась в точку.
Рысь показалась. И теперь весь город будет об этом знать.
Машина плавно выехала на пустую трассу, оставляя пыльный склад «Жигаленских» позади. В салоне работал кондиционер, но прохлада не приносила облегчения - воздух всё еще казался наэлектризованным. Макс крепко сжимал руль, то и дело поглядывая на меня через зеркало заднего вида, а Серега шумно выдохнул и откинулся на спинку сиденья, вытирая ладонью лоб.
- Ну ты, мать, даешь... - первым нарушил тишину Серега. Он обернулся ко мне, и в его глазах читался дикий коктейль из восторга и легкого испуга. - Я думал, Иван Константинович тебя прямо там на месте прикопает. Никто и никогда не смел ему так в лицо выговаривать. Тем более про страх за шкуру.
Я молчала, глядя в окно на мелькающие серые заборы промзоны. Руки, лежавшие на коленях, всё еще слегка подрагивали, и я сцепила пальцы в замок, чтобы парни не заметили этой слабости.
- Он старый лев, Сереж, - тихо ответила я, не оборачиваясь. - А старые львы больше всего на свете боятся потерять свою территорию. Даже если цена этой территории - жизнь собственного сына.
- Это точно, - подал голос Макс, сворачивая на проспект. - Но теперь у нас проблема покрупнее его обид. После того, что пацаны на складе увидели... Слухи поползут по всему району быстрее, чем мы доедем до твоего дома. «Рысь вернулась». Знаешь, сколько людей сейчас поднимут головы?
Серега помрачнел, его веселье мгновенно испарилось.
- Карась - это только начало, - буркнул он. - Он ведь теперь не успокоится. Ты пошатнула его власть перед всей бандой. Пацаны-то видели, кто реально Петю вытащил, а кто сидел и ждал чуда.
Я наконец повернулась к нему. Внутри меня, за всей этой дикой усталостью, начало просыпаться что-то холодное и расчетливое. То, что годами спало под маской «обычной девочки».
- Пусть поднимают головы, - отрезала я. - Если они думают, что я вернулась, чтобы просто поиграть в спасительницу, они ошибаются. Иван Константинович совершил ошибку, когда показал свою слабость перед своими же людьми.
Макс на мгновение отвлекся от дороги и пристально посмотрел на меня через зеркало.
- И какой план, Рысь? Куда едем?
Я прикрыла глаза, слушая мерный гул мотора. Сейчас мне меньше всего хотелось строить стратегии или отдавать приказы. Голова гудела, а перед глазами всё еще стояло бледное лицо Пети и яростный взгляд Карася.
- Домой, - выдохнула я. - Просто везите меня домой. Мне нужно побыть одной.
Серега и Макс переглянулись. В их глазах я увидела немой вопрос и беспокойство - они понимали, что оставлять меня сейчас одну небезопасно, но спорить не решились. Они уже сделали свой выбор на складе, когда пошли за мной, а не остались подчиняться Карасю. Весь остаток пути мы провели в тишине, нарушаемой лишь шумом шин по асфальту. Когда машина наконец затормозила у моего подъезда, в салоне повисла тяжелая тишина. Серега хотел было что-то сказать, возможно, предложить подняться и проверить квартиру, но я лишь молча качнула головой. Мне не нужны были телохранители. Мне нужно было пространство, где нет чужих взглядов.
Я вышла из машины, чувствуя, как горячий асфальт пружинит под каблуками. Поднялась на свой этаж, провернула ключ в замке и зашла внутрь. Громкий щелчок засова отозвался в пустом коридоре эхом Я прислонилась спиной к закрытой двери и медленно сползла по ней вниз, прямо на холодный пол прихожей. Тишина квартиры не принесла облегчения - она навалилась на меня тяжелым, ватным комом, в котором отчетливо слышался только мой рваный, загнанный вдох. Сквозь щели закрытых штор пробивались тонкие лучи закатного солнца, в которых лениво плясали пылинки, создавая обманчивое ощущение покоя. Но покоя не было.
Внутри всё дрожало. Тот самый холод, который я старательно вытравливала из себя последние два года, сегодня ворвался в грудную клетку с грохотом выстрела. Я закрыла глаза, и перед мысленным взором, словно кадры старой кинопленки, поплыло прошлое.
Казань. Город, который выковал меня из стали и льда. Пыльные дворы, пропахшие дешевым табаком и жженой резиной, бесконечные серые дома и тяжелое небо над Казанкой. Там я не была «обычной девчонкой». Там мое слово весило больше, чем чья-то жизнь, а имя Рысь заставляло замолкать самых дерзких пацанов. Я помнила каждый переулок, каждую сходку и ту пьянящую, опасную власть, которая едва не поглотила меня целиком. Но Казань была не только холодной и безжалостной, но и светлой, яркой и такой...такой поразительно-уютной. Это была моя тайная Казань - не поле битвы, а тихие дворы, где Рысь наконец-то исчезала. Мы часами бродили по улицам и смеялись над глупостями, о которых опасно было заикаться на сборах. В этих посиделках «для своих» сталь внутри меня не закалялась - она наконец-то переставала леденить душу. Там я могла просто дышать, не сжимая кулаки, и быть среди тех, кто никогда не сдаст.
Я вспомнила, как уходила. Помнила тот липкий, тошнотворный страх, который сковывал внутренности - и нет, не за себя. За пацанов. Московская группировка «Солнцевские», огромная и безжалостная, как многотонный пресс, поставила ультиматум. Они угрожали стереть с лица земли каждого, кто стоял со мной в одном ряду, если я не исчезну. У меня не было выбора. Я бросила всё, оборвав нити, вырвав себя с корнем из родной почвы.
Я переехала сюда, заперла прошлое в самый дальний угол души, надела маску, пытаясь раствориться в безликой толпе. Я почти поверила, что Рысь осталась там, в уютных и одновременно опасных дворах Казани.
Но сегодняшний день всё перечеркнул. Выстрел на заводе стал сигнальным маяком,
вспыхнувшим в ночи. Я посмотрела на свои ладони - кожа стянулась от засохшей крови Пети, которая забилась в каждую трещинку, под ногти, напоминая о том, кто я есть на самом деле.
- Не скрылась, - прошептала я в пустоту прихожей.
Голос прозвучал хрипло, чужо, словно принадлежал не мне, а той, прежней Рыси.
Меня пробрал озноб. Пусть в этом городе меня никто специально не искал, но слухи... У криминального мира длинные уши и очень длинная память. Весть о дерзкой девчонке, которая в одиночку вытащила пацана и прострелила колено авторитету, разлетится мгновенно. И когда она долетит до Казани, те, кого я старалась спасти от смерти посчитают меня главным предателем. Они поймут, что я здесь. Что я жива. И что я снова взяла в руки ствол, но не с ними.
Я осознала, что совершила самую благородную и самую страшную ошибку. Спасая Петю, я выставила себя под удар. Прошлое не просто напомнило о себе - оно уже начало свой путь за мной, и на этот раз тихой гавани больше не будет.
Я заставила себя подняться. Ноги были ватными, словно чужими, а каждый шаг по паркету отзывался в голове глухим молотом. В квартире было слишком тихо - эта тишина давила на барабанные перепонки, заставляя кожу покрываться мурашками.
Зайдя в ванную, я не сразу решилась зажечь свет. Несколько секунд я просто стояла в полумраке, вдыхая знакомый аромат своего мыла и чистоты, который теперь казался мне чужеродным, почти фальшивым. Наконец, я щелкнула выключателем. Резкий желтоватый свет ударил по глазам, заставив меня поморщиться.
Я подошла к раковине и посмотрела в зеркало. Из отражения на меня глядела незнакомка. Растрепанные волосы, бледное лицо, на котором отчетливо проступили тени усталости, и глаза... В них больше не было той спокойной, размеренной жизни, которую я так бережно выстраивала. Там снова горел тот самый холодный, расчетливый блеск Рыси. Тот взгляд, который я надеялась похоронить в Казани навсегда.
Мой взгляд опустился ниже. Руки. Они были покрыты коркой засохшей крови Пети - темной, почти черной в этом свете. Я открыла кран, и тишину квартиры разорвал шум воды. Сначала пошла ледяная, и я вздрогнула, когда она коснулась кожи, но не отстранилась.
Я начала тереть ладони друг о друга, судорожно и яростно. Вода в раковине мгновенно окрасилась в розовый. Я терла кожу до красноты, до боли, пытаясь смыть не только кровь, но и всё то, что произошло сегодня на заводе и на складе у Карася. Я хотела смыть с себя этот запах пороха, подвальной сырости и чужого страха.
Но кровь будто въелась в поры. Каждая трещинка на коже, каждое пятнышко напоминало о том, как я сжимала рукоять пистолета, как хладнокровно смотрела в глаза Грому. Я поняла, что никакая вода не поможет. Можно отстирать пиджак, можно вымыть руки, но невозможно вытравить из себя то, что заложено в крови.
Я выключила кран и наступила тишина, еще более зловещая, чем прежде. Глядя на свои чистые, покрасневшие ладони, я поняла: два года тишины были лишь долгой паузой. Сегодня я официально вышла из тени. Я медленно подняла голову и снова встретилась взглядом со своим отражением.
- Ну привет, - прошептала я одними губами. - Давно не виделись.
Постояв несколько минут я сорвала с себя одежду, которая теперь казалась мне чужой, испачканной кожей, и швырнула её в угол. Тяжелыми движениям, почти невозможными для меня, я залезла в ванну.
Вода ударила по плечам - сначала ледяная, заставившая перехватить дыхание, а затем почти обжигающая. Я стояла под тугими струями, зажмурившись до боли. Пар мгновенно заполнил тесное пространство, оседая каплями на зеркале и кафеле. Я терла кожу мочалкой до красноты, до саднящего чувства, отчаянно пытаясь смыть не столько грязь заброшенного завода, сколько саму память о сегодняшнем дне. Запах пороха, старой ржавчины и липкого страха Грома будто въелись в поры.
Выключив воду, я долго стояла в тишине, слушая, как редкие капли срываются с крана и с гулким стуком разбиваются об эмаль ванны. Тяжело дыша, я вытерлась жестким полотенцем, накинула домашний халат и вышла в уже темную прихожую.
На тумбочке стоял тяжелый дисковый телефон. Я смотрела на него несколько минут, прежде чем решилась поднять трубку. Длинный гудок в тишине квартиры казался оглушительным. Я начала крутить диск, слушая его сухой, стрекочущий звук. Номер Юры - брата Пети и моего единственного настоящего друга здесь - я помнила наизусть. После третьего звонка на том конце подняли трубку.
- Алло, - прозвучал его хриплый, спокойный, но очень серьезный голос.
- Это я, Юр, - тихо произнесла я, прижимая холодную трубку к уху.
В трубке повисла тяжелая пауза. Я слышала его неровное дыхание.
- Рина... До меня уже донесли. Говорят, на заводе сегодня жарко было. Пацаны на складе только о тебе и треплются. И отец Пети... он не в себе.
- Петя в порядке, Юр. Я его обработала, - я сжала провод телефона, наматывая его на палец. - У меня не было выбора. Гром не собирался играть по правилам. Пришлось вспомнить Казань.
Юра не стал кричать или отчитывать меня. Он выдохнул в трубку, и я почти физически почувствовала его беспокойство.
- Я понял. Ты всё сделала правильно, Рина. Но ты ведь знаешь, что теперь будет. Слухи разлетятся быстрее пули. Половина Жигаленских уверена, что ты - та самая Рысь из «Универсама». Если эта весть дойдет до Казани...
Я прислонилась лбом к холодной стене, глядя в темноту коридора.
- Я знаю, Юра. Я всё знаю.
- Слушай меня, - его голос стал мягче, но тверже. - Сиди дома. Запри все замки и не вздумай никому открывать. Я сейчас закончу дела и скоро приеду к тебе. Нам нужно всё обсудить на холодную голову. Поняла?
Я закрыла глаза, чувствуя, как понемногу отпускает то ледяное оцепенение, в котором я была с самого завода.
- Хорошо. Жду.
Я повесила трубку и еще долго стояла в темноте прихожей, прислушиваясь к затихающему гулу в ушах. В квартире, как мне казалось, было холодно - или это меня всё еще бил внутренний озноб, который не смогла унять даже горячая вода.
Я прошла в комнату и опустилась в старое глубокое кресло у окна, не зажигая света. Сумерки медленно втекали в комнату, превращая знакомые очертания мебели в угрюмые тени. Мокрые волосы тяжелыми холодными прядями свисали с плеч, пропитывая влагой тонкую ткань домашнего халата, но у меня не было сил даже на то, чтобы накинуть на себя плед.
Я сидела в этой густой полумраке, глядя в одну точку. Время тянулось странно: оно то замирало, превращаясь в густой кисель, то неслось вскачь, подкидывая картинки сегодняшней бойни. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Рысь вернулась». Это имя, которое я пыталась похоронить, теперь сидело в углу комнаты и скалилось, напоминая, что от себя не убежишь.
Сколько я так просидела - полчаса или вечность - я не знала. Город за окном затих, лишь изредка доносился визг тормозов или далекий лай собак.
Внезапно тишину квартиры разорвал резкий, уверенный стук в дверь.
Я вздрогнула всем телом, и сердце мгновенно подскочило к самому горлу, начав колотиться о ребра.
- Рина, это я. Открывай, - приглушенный голос Юры за дверью заставил меня выдохнуть.
Я поднялась, чувствуя, как затекли мышцы, и на негнущихся ногах подошла к двери. Посмотрела в глазок: в тусклом свете лестничной клетки стоял Юра. Он выглядел уставшим, плечи опущены, а взгляд затравленно метался по сторонам - он явно проверял, не привел ли за собой хвост.
Я щелкнула тяжелым засовом и приоткрыла дверь. Я молча отступила, пропуская его, и тут же провернула тяжелый засов. Юра зашел, принося с собой запах холодного вечернего воздуха и крепкого табака. Он мельком взглянул на меня - бледную, с мокрыми волосами, в домашнем халате - и тяжело вздохнул, прислонившись плечом к косяку.
- Проходи на кухню, - тихо бросила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Мы сели друг напротив друга. Я не стала зажигать верхний свет, включила только маленькую настольную лампу. В её тусклом желтом круге наши тени на стене казались огромными и изломанными. Я поставила на стол две кружки с крепким чаем, от которых валил пар, но никто из нас к ним не прикоснулся. Тишина в квартире стала почти осязаемой.
- Ну? - я нарушила молчание первой. Голос после долгого сидения в темноте казался надтреснутым. - Что там на базе?
Юра сцепил пальцы в замок и наклонился вперед. Его лицо в полумраке выглядело осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени.
- Шумят, Рина. Все шумят. Пацаны на районе только о тебе и треплются. Те, кто помоложе, в восторге - им подавай легенду, экшен. Но те, кто постарше... - он сделал паузу, подбирая слова. - Иван Константинович в бешенстве. Он понимает, что ты его выставила слабым перед его же бригадой. И хуже всего то, что ты сделала его работу лучше, чем он сам.
Я обхватила горячую кружку ладонями, пытаясь согреть пальцы, которые всё еще била мелкая дрожь.
- Мне плевать на его гордость, Юр. Ты же знаешь как там Брат. Его бы там забили до смерти, пока Карась «взвешивал риски».
- Я знаю, - он кивнул, и его взгляд на мгновение смягчился. - Спасибо тебе за него. Если бы не ты... я бы сейчас здесь не сидел. Но слушай меня внимательно. Ты сегодня сорвала все маски. Ты вышла из тени так громко, что уши заложило у всех в этом городе. Тихая жизнь закончилась сегодня в четыре часа дня.
Я закрыла глаза, чувствуя, как мокрые волосы холодят спину через ткань халата. Усталость навалилась свинцовым грузом, но сквозь эту мутную пелену в голове вдруг всплыла одна отчетливая мысль. Клуб.
- Черт... - прошептала я, прижимая ладонь ко лбу. - Юра, который час?
- Десятый пошел. А что?
- Я обещала Лёхе, что вернусь, - я посмотрела на свои покрасневшие от горячей воды руки. - Он ждет меня за стойкой. Я ведь сказала, что приеду, как только разберусь с делами. И Саша... она ведь доверила сегодня все мне.
Юра нахмурился. Саша - его девушка и моя лучшая подруга, которая держала этот клуб железной хваткой директора - явно не заслуживала того, чтобы я просто исчезла с радаров после того, как превратила день в кровавое месиво.
Юра тяжело вздохнул, потянулся к тяжелому дисковому телефону на тумбочке и начал быстро крутить диск, наполняя комнату сухим стрекотом.
- Алло, Саш, это я... - начал он, и я увидела, как его плечи чуть расслабились при звуке её голоса. - Слушай, Рина со мной, она... скажем так, сильно вымоталась. Можно ли клуб закрыть сейчас? Я тебе завтра все объясню.
- Она все поняла, - Юра положил трубку и повернулся ко мне. - Сказала, что проблемы в этом нет и главное, что ты в порядке.
Я откинула голову назад, чувствуя, как внутри разливается слабая, почти невесомая благодарность. Сашка всегда умела разруливать такие вещи без лишних вопросов и истерик.
- А Лёха? - тихо спросила я. - Он ведь ждал.
- Сама знаешь Лёху, - Юра едва заметно усмехнулся. - Он бармен, он привык к внезапным сменам планов. Сашка ему передаст, что ты в порядке, просто возникли дела поважнее. Он поймет. Сейчас тебе не до баров, Рина. Тебе нужно просто отдохнуть, поспать например.
Я кивнула, хотя знала, что уснуть вряд ли получится. В голове всё еще стоял гул, а перед глазами - темные пятна крови на черной ткани. Весь этот сумасшедший день медленно догорал, оставляя после себя лишь пепел и понимание: завтрашнее утро будет еще тяжелее.
- Спасибо, Юр, - я посмотрела на него. - Что приехал. Что позвонил.
Юра поднялся, подошел к окну и задернул плотные шторы, окончательно отсекая нас от ночного города.
- Брось. Мы же свои. Ложись, я побуду в зале на диване. Мало ли что.
Я проводила его взглядом и поплелась в спальню. Волосы уже начали подсыхать, превращаясь в жесткую, непослушную гриву. Я стащила халат, нырнула под холодное одеяло и уставилась в потолок. Тишина в квартире теперь не казалась пугающей - за дверью был Юра, а значит, у меня была хотя бы одна ночь передышки, прежде чем прошлое окончательно выбьет мою дверь.
___________________________________
глава получилась на удивление объёмной по сравнению с предыдущими. я стараюсь продолжать эту историю, придумывать что-то интересное. стараюсь делать всё качественнее и приятнее для чтения. к сожалению, просмотры и вся активность сошли практически к нулю🥲
мне будет приятно узнать, что всё, что я пишу, не зря, и это хоть кому-то интересно🥹 пишите, если есть какие-то несовершенства в истории, любая отдача будет очень полезна для дальнейшего развития данного фанфика❗️
надеюсь, что вы это действительно читаете и вам нравится моя работа.
с любовью, rishka❤️