Забытый почерк
Я торчала на работе уже больше часа. На столе скопилась куча нудной бумажной волокиты: счета за свет, закупки выпивки, заказы на новое оборудование для зала. В какой-то момент я поймала себя на том, что просто тупо смотрю в одну точку, пытаясь сосредоточиться. За дверью долбила музыка, а здесь, в четырех стенах, было подозрительно тихо: только шуршание бумаги, скрип моего стула и гул машин из открытого окна.
В целом, кабинет был уютный, грех жаловаться. Мое любимое кожаное кресло, мягкий диван для гостей (обычно на нем сидели девчонки-танцовщицы, когда заходили поболтать или решить вопросы по сменам). У стены стоял шкаф с сейфом, где лежала выручка и необходимые документы, а на вешалке за дверью висел мой черный пиджак. Я его скинула почти сразу - жара на улице стояла невыносимая, и в нем я чувствовала себя как в сауне. На стене висело зеркало, которое ловило солнечных зайчиков, а рядом на полке валялась помада, пудра для лица и духи.
Посреди комнаты стоял большой деревянный стол. На нем лежал лист прозрачного пластика, под который я по привычке запихивала всё подряд: визитки, бумажки с какими-то номерами, пару фоток. Тут же под рукой калькулятор, пепельница и бежевый телефон под цвет стен. Всё это выглядело таким привычным, что на душе становилось как-то спокойно и даже хорошо.
Вообще, сегодня должна была работать Саша, но она взяла выходной, и я согласилась поработать за нас двоих. Я не злилась - работа не пыльная: разгрести документы и поглядывать, чтобы в главном зале никто не буянил. С утра там было совсем глухо: заглянуло пару человек, да еще пара «выживших» с ночи никак не хотели уходить. Я лениво потянулась, чувствуя приятную расслабленность, и снова вернулась к счетам.
Мои работы над бумагами прервал резкий телефонный звонок. Бежевая коробочка на краю стола противно задребезжала, вырывая меня из сонной тишины кабинета. Я тут же схватила трубку и максимально уверенным, рабочим тоном ответила:
- Клуб «Лебедь», слушаю.
- Это я, Максим, - раздалось на том конце. - Сейчас без лишних вопросов: нам нужна твоя помощь.
Голос Макса звучал непривычно жестко, и я сразу поняла - случилось что-то хреновое. Обычно он звонил просто так: спросить, как дела, или уточнить, заезжать ли за мной после смены. А тут - ни «привет», ни шуточек.
- Что произошло? - я непроизвольно напряглась, впиваясь пальцами в край стола. Внутри всё похолодело: интуиция подсказывала, что медлить нельзя.
- Петю «Красные» взяли, - выдохнул он. - Гады караулили на дороге, там же и прижали, а потом к себе утащили.
- Что?! Господи... - сердце пропустило удар, и на секунду меня накрыла паника. - С ним всё в порядке? Живой?!
Но уже через мгновение в голове, как вспышка, возник вопрос: а почему он звонит именно мне?
- Максим, подожди... Почему ты просишь помощи у меня? - я сглотнула ком в горле, пытаясь вернуть самообладание. - Я же просто девчонка для них. Навряд ли их главный прослезится и отпустит Петю, если я буду ползать перед ним на коленях и умолять.
- Обычную девчонку он не испугается, - голос Максима стал совсем холодным, почти приказным. - А вот Рысь или же Суворову - очень даже возможно.
Я замерла, перестав дышать.
- Времени нет, - отчеканил он. - Через пять минут за тобой приедут пацаны. Мы с Серёгой будем ждать уже на месте.
В трубке раздались короткие гудки. Я стояла посреди кабинета в полнейшем шоке, сжимая замолчавшую трубку. Значит, они всё знали? С самого начала? Но почему тогда всё это время вели себя так, будто я - просто очередная хрупкая «подружка» Петра, которую надо опекать?
Вопросов в голове был целый миллион и даже больше, но сейчас они казались просто фоном. Главное - Петя в беде, его жизнь висит на волоске, и, кажется, пришло время мне вспомнить, кто я такая на самом деле. Настала моя очередь ему помочь.
Времени не было совсем, секунды тикали против меня. Я быстро схватила с тумбочки свою сумочку, на ходу накинула пиджак - хотя на улице стояло душное лето и жара не спадала даже вечером - и пулей вылетела из кабинета.
Спустилась на первый этаж в общий зал, и в нос сразу ударило это знакомое амбре: смесь дешевого разлитого спиртного, едкого табачного дыма и приторных женских духов. В клубе было нечем дышать, вентиляция явно не справлялась с толпой и летним зноем.
Я подлетела к барной стойке, где возился наш бармен Леха. Парень молодой, работает тут года три, спокойный как танк. С ним всегда можно было просто поболтать ни о чем, он умел слушать, но сейчас мне было не до душевных разговоров. Внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия.
- Лёш, - я тяжело дышала, пытаясь перевести дух, - мне надо уехать по делам, очень срочно. Клуб на тебе. Закрой его на фиг прямо сейчас. Посетителям наври что-нибудь: скажи, трубы лопнули или свет вырубили по всему району. Я постараюсь к вечеру вернуться, если получится.
- Хорошо, Рина Кирилловна, сделаю как скажете, - ответил он.
По лицу было видно, что он в полном шоке и ничего не понимает, но лишних вопросов задавать не стал - в наше время любопытство до добра не доводило.
Я выскочила на улицу. Раскаленный за день асфальт отдавал жаром, а воздух был густым и пыльным. У входа уже стояла черная затонированная девятка. Из нее вышел здоровый парень в кожанке и молча открыл мне заднюю дверь.
- Нас Максим прислал. Сказал доставить вас к нему. Срочно, - буркнул он, глядя куда-то в сторону.
Я молча запрыгнула на заднее сиденье. В салоне пахло старой кожей и дешевым освежителем-«елочкой», который висел на зеркале. За рулем сидел еще один мужик: лицо каменное, глаза холодные, ни одной эмоции, как будто робот какой-то. Тот парень, что меня встретил, сел на переднее, и машина с визгом шин рванула с места, вжимая меня в кресло.
В голове был полный бардак. Мысли скакали одна за другой, и ни одной хорошей. Я прекрасно знала, что «Красные» - ребята серьезные, с ними шутки плохи. А их главный, Гром... Про него такие слухи ходили, что волосы дыбом. Он всегда пер напролом и делал только то, что сам считал нужным. И если он приказал притащить ему Петьку, значит, начались настоящие проблемы.
Окна затянуты чёрной плёнкой - плотной, непрозрачной, - поэтому невозможно понять, куда мы движемся. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, но вижу только собственное отражение и глухую черноту снаружи. В салоне царит гнетущая атмосфера: только дорога и полная тишина, нарушаемая лишь напряжёнными вздохами. За весь путь никто из сопровождающих даже слова не проронил - лишь монотонный гул двигателя да изредка скрип сиденья напоминают, что мы всё ещё в движении.
Я чувствую, как внутри нарастает тревога. Ладони невольно потеют, а сердце бьётся чуть быстрее обычного. Пытаюсь дышать ровно, но воздух кажется тяжёлым, будто пропитанным ожиданием чего‑то недоброго.
Ближе к окраинам города машин на дороге становится меньше, пространство вокруг будто пустеет. Пейзаж за окном становится всё более унылым: редкие деревья, заброшенные постройки, ржавые столбы вдоль обочины. Но затем наша машина неожиданно сворачивает с основной трассы. Взору открывается лишь бесконечный лес, тянущийся вдоль дороги, - ни домов, ни людей, ни намёка на жизнь. Пустота, от которой по спине пробегает холодок. Я невольно ёжусь и обхватываю себя руками, будто пытаюсь согреться или защититься.
И вот, кажется, мы на месте: автомобиль резко тормозит, двигатель глохнет с глухим вздохом. Перед нами - заброшенный завод, мрачный и обветшалый, словно забытый временем. Стены местами покрыты трещинами, кое‑где осыпалась штукатурка, а окна зияют тёмными провалами. Воздух здесь кажется гуще, тяжелее, будто пропитан пылью и старыми тайнами.
Один из парней чуть поворачивается в мою сторону, кивает в сторону входа:
- Вон там, - коротко бросает он.
Он указывает на старую ржавую дверь, которая, кажется, вот‑вот развалится под собственным весом. Рядом стоят несколько таких же массивных парней в чёрной одежде - серьёзные, напряжённые, с каменными лицами. Подойдя чуть ближе, я замечаю знакомое лицо - Серёга. Он стоит у входа, нервно грызя какую‑то палочку, будто пытается так унять стресс. Заметив меня, он быстро отрывается от своего занятия и аккуратно подбегает - ещё до того, как я успеваю подойти к двери.
- Рина! - старается говорить тихо Серёга. - Потом расскажешь, почему тут ты, а не Иван Константинович. Максим сказал, что времени нет на трепню.
- Давай ближе к делу, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Времени действительно нет.
Наш разговор привлекает всё больше взглядов. Людей здесь не так много, но каждый словно сканирует меня взглядом. Среди них я узнаю нескольких Жигаленских - остальные, видимо, Красные. Я чувствую, как по спине пробегает струйка пота. Внутри всё сжимается от тревоги, но я стараюсь не показывать страха.
- Так вот, - торопливо продолжает Серёга, - Гром считает, что мы у них крадём товар. Требует объяснений и нереальную компенсацию.
- А вы крали? Ну или кто‑то из ваших? - уточняю я, стараясь выяснить как можно больше.
- Нет, конечно! - горячо возражает Серёга. - Он, видимо, сам куда‑то дел этот товар, а на нас скинуть хочет. Думает, мы какие‑то лохи, что ли?
- Ясно всё, - киваю я. - Пойду внутрь, времени нет.
Серёга молча кивает. Я толкаю полуразвалившуюся дверь и оказываюсь внутри холодного складского помещения. Воздух здесь сырой и затхлый, пахнет плесенью и металлом. По коже бегут мурашки, но я заставляю себя идти вперёд.
Здесь уже стоит Максим - он молча кивает головой в сторону ещё одной двери. На этот раз она выглядит совсем иначе: массивная, чёрная, будто новенькая, резко контрастирующая с общим запустением.
Открыв её, я вижу не самую приятную картину. Напротив - большой стол и кожаное кресло, в котором угадывается чёрный силуэт. Вдоль стены расставлены несколько стульев, а около стола стоит тёмный железный стул, на котором тоже виден силуэт человека. Никаких окон - только тусклые лампы под потолком и камеры в дальнем углу. Глаза постепенно привыкают к низкому освещению.
Ещё шаг вперёд - и я отчётливо слышу звуки: тихие стоны и тяжёлое дыхание, доносящиеся из центра помещения. Звук отдаётся эхом в груди, заставляя сердце биться чаще. Делаю ещё два шага, чтобы лучше рассмотреть, и вдруг вижу: за столом, прямо передо мной, сидит мужчина. На вид лет сорок, выгоревшие волосы, огромный шрам на лице, растянувшийся на половину лица и задевший глаз. Одет в чёрную водолазку и брюки, на которых сверкает пряжка дорогущего ремня. На столе разбросаны фотографии, карта города, рядом лежит пистолет с воронёной рукояткой, кучка пуль и граната.
Мой взгляд невольно переключился на вторую фигуру, сидевшую рядом. Это был человек в чёрном. Его положение выглядело пугающе: руки скованы тяжёлой цепью, голова бессильно опущена, а сам стул намертво притянут к столу. На костяшках пальцев виднелись свежие ссадины и запекшаяся кровь - следы недавних побоев. Мне хватило всего секунды, чтобы заметить на его шее знакомую толстую цепочку из серебра. В голове тут же пронеслась четкая мысль: «Это Петя».
Он будто почувствовал мой пристальный взгляд и медленно поднял голову. По лицу из глубокой раны стекала тёмная струйка... или это были просто причудливые тени от тусклого фонаря? В груди всё болезненно сжалось, а внутри закипел гнев. Больше всего на свете мне хотелось броситься к нему и сорвать эти цепи, но я заставила себя стоять на месте. Я лишь крепче сжала кулаки - так сильно, что ногти до боли впились в ладони.
Стоило мне сделать осторожный шаг назад, как Гром уловил движение. В этот миг всё вокруг будто исчезло. Я видела только его единственный глаз - выцветший, карий, который смотрел на меня с какой-то странной, пугающей надеждой. Его голос прозвучал совсем хрипло:
- Суворова?
За дверью послышались приглушённые голоса:
- Там что, Суворова?
- Та самая, которую зовут Казанской Рысью?
Рука Грома едва заметно дрогнула. Казалось, он хотел что-то крикнуть тем людям в коридоре, но в последний момент передумал и промолчал.
В тишине я услышала тихие шаги за спиной. Один из парней, которые привезли меня в это место, вышел на свет с другой стороны стола. Он держал руки за спиной и выглядел слишком серьёзным, но в его позе не было агрессии - будто он совсем не хотел меня напугать.
- Я пока ничего не понимаю... - тихо произнесла я.
Гром слегка наклонил голову набок и ответил с заметным раздражением в голосе:
- Ты, похоже, совсем ничего не знаешь, - его пальцы нервно сжались в кулаки, но он тут же заставил себя расслабиться. - Я, честно говоря, удивлен, что ты вообще сюда пришла. Странно всё это... Ты ведь сама бросила «Универсам», ушла от дел, а теперь стоишь здесь и пытаешься заступиться за этого парнишку из Жигалки.
В тишине раздался резкий металлический лязг - это Петя попытался пошевелиться, но цепи намертво держали его руки. Он с трудом повернул голову к человеку в кресле и заговорил тихим, сорванным голосом:
- Она не в курсе дел. Она вообще не должна была здесь оказаться... Не смей её трогать. Слышишь?
Голос Пети звучал хрипло, но каждое слово он выговаривал четко, глядя прямо на меня:
- Рина, не слушай их. Не верь ни единому слову. Они просто пытаются сделать подставу.
Его глаза впились в мои. В этом взгляде было столько отчаяния и мольбы, будто он пытался насквозь увидеть, верю я ему или уже начала сомневаться.
В комнате стало невыносимо душно. Тяжелая, гнетущая атмосфера давила на плечи, мешая сделать нормальный вдох. За два года спокойной жизни я совсем отвыкла от таких бандитских разборок. Сердце колотилось где-то в горле, и я совершенно не знала, что мне делать дальше. Секунду раздумий прерывает громкий голос Грома
- Видишь, какая ситуация выходит... - он прищурился, глядя на меня в упор. - Сдали вашего Петра. Донесли, что он наш товар потихоньку подворовывать начал. И что нам теперь с ним делать, а? Решай сама: либо он остается здесь и отвечает по нашим правилам, либо...
- Не слушай ты его! - из последних сил выкрикнул Петя. Он дернулся, пытаясь вырваться из крепких рук, но хватка была мертвой. - Ты же знаешь, Рина, мы бы никогда так не поступили! Это подстава!
Гром резко, словно натянутая струна, развернулся к нему. Его лицо перекосило от ярости, а в глазах полыхнула такая злость, что у меня по спине пробежал мороз.
- Закрой рот... - процедил он сквозь зубы, - пока еще можешь.
Внутри у меня всё сжалось в тугой узел. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, отдаваясь тяжелым стуком в висках. Воздуха будто стало не хватать, а ладони стали влажными. Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь нащупать хоть каплю правды, но видела только чужую агрессию и свой собственный страх. Гром выглядел устрашающе - вены на его шее вздулись, а челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Мне было жутко, но я заставила себя выпрямиться.
- Я пока никому не верю, - мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало. - Ни своим не верю, ни вам.
Лицо Грома исказилось в недоброй усмешке.
- Тогда зачем ты вообще здесь? Раз веры нет никому...
- Потому что она умнее вас всех! - внезапно раздался голос у меня за спиной.
Я вздрогнула и рефлекторно обернулась. Из тени вышел Серега. На нем была его привычная легкая кожанка, которая мягко поблескивала в тусклом свете. Выглядел он как всегда: спокойный, уверенный, с этим его тяжелым взглядом из-под лобья. На скуле виднелась свежая ссадина, но стоял он твердо, засунув руки в карманы. Он подошел чуть ближе, и его голос зазвучал негромко, но так внушительно, что все остальное показалось сном.
- Рина, посмотри на них, - он кивнул в сторону парней. - Просто посмотри им в глаза. Они же боятся тебя. Ты - Суворова. Ты - Рысь. Что бы они там ни болтали, они тебя до дрожи опасаются. Раз ты пришла сюда, значит, и поступай так, как сама считаешь нужным. А мы выполним всё, что скажешь.
Но не успело эхо его слов затихнуть, как из темноты шагнул еще один силуэт. Это был кто-то из людей Грома - рослый и хмурый. Он грубо схватил Серёгу за плечо и с силой оттолкнул в сторону выстроившихся у стены стульев.
- Сиди и не рыпайся, - огрызнулся чужак.
Я снова столкнулась взглядом с Громом. Глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках, которая никак не хотела отступать. В помещении воцарилась тяжелая, липкая тишина. Гром буквально сверлил меня взглядом его ноздри раздувались от ярости. Было видно, что его бесит сама мысль о том, что Серёга так открыто вписался за меня.
Прошло несколько секунд, и меня будто окатили ледяной водой. Туман в голове мгновенно рассеялся. Я окинула взглядом подвал, парней, избитого Петю и поняла: хватит медлить. Пора брать всё в свои руки.
- Значит, Петю вы просто так не отдадите? - мой голос прозвучал на удивление спокойно.
Одноглазый издевательски усмехнулся:
- Смешная ты. Дело касается крысятничества, Рысь. Такое спускать нельзя, так что просто так я его не отпущу.
На моих губах появилась ядовитая улыбка. В этот момент я кожей почувствовала, как внутри просыпается та самая Суворова. Та, что готова рвать и метать. Та, чье имя заставляло многих прикусить язык, а хладнокровие поражало даже самых отбитых отморозков.
- Ясно... - я сделала паузу, наслаждаясь моментом. - А что, если я расскажу всем о твоем «маленьком секрете»? О твоем удивительном тайном романе? Думаю, братки вряд ли оценят такие нежности...
Лицо Грома изменилось в одно мгновение. На нем застыла дикая смесь шока, гнева и первобытного страха.
- Заткнись! - рявкнул он, сорвавшись на крик. - Сейчас же закрой рот!
- А то что? - я вызывающе вскинула подбородок.
Он подскочил со стула, намереваясь схватить меня, но я оказалась на шаг впереди.
- Стоять! - четко скомандовала я.
В моей руке блеснула холодная сталь. Тяжелый, настоящий ствол впился в ладонь, придавая мне пугающую уверенность. Все в комнате замерли, боясь даже вздохнуть. Петя поднял голову и уставился на меня расширенными глазами, будто увидел перед собой привидение или саму смерть. Остальные тоже напряглись, готовые в любой момент сорваться с места, но, странно - никто так и не рискнул наставить на меня ответное оружие. Моё имя и этот ствол действовали на них гипнотически.
- Ну так что? - мой голос разрезал тишину, как лезвие. - Все еще считаете, что кто-то что-то украл? Если я говорю, что Петя чист, значит, так оно и есть. А тот, кто принес тебе эту «весть», ответит за вранье своей шкурой.
Гром побледнел, его самоуверенность таяла на глазах.
- Спокойно, Рысь... Опусти волыну, - он примирительно поднял руки. - Я его отпущу. Только за ключом от цепей схожу, он в соседней комнате где-то...
Он резко развернулся, пытаясь выбежать за дверь. Мой палец сам нажал на спуск. Грохот выстрела оглушил, заставив всех присесть. Гром вскрикнул и повалился на пол, схватившись за колено. Из-под его пальцев тут же брызнула кровь.
- Сука! - взвыл он от боли. - Проваливайте! Идите уже отсюда!
Я даже не шелохнулась. Дуло всё еще смотрело точно в его сторону.
- Спрашиваю последний раз: Петя что-то крал?
- Нет! - проорал Гром, исказившись от муки. - Это ошибка, ясно тебе?! Ничего не было, мы всё прояснили!
- Славно. Тогда мы уходим. И надеюсь, что подобное больше не повторится.
Серега, не дожидаясь приглашения, быстро подошел к Пете и освободил его от тяжелых оков. Петя был совсем слаб, ноги его не держали, поэтому Серега подхватил его за плечо и практически потащил к выходу, в сторону машины.
Там нас уже ждал Максим. Он сидел на переднем сидении, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Как только мы втроем запрыгнули в салон, он тут же рванул с места. Лицо Макса было серым от напряжения.
- Я слышал выстрел! Все целы?!
- Да всё путем, - выдохнул Серега, откидываясь на сиденье. - Это наша Рина Грому ногу подстрелила. А то он бежать вздумал, не попрощавшись.
- Чего?! - Максим чуть не выкрутил руль от шока. - Рина?! Откуда у тебя вообще волына?
Я прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как меня начинает накрывать запоздалый откат.
- Да так... Талисман мой, - тихо ответила я, пряча оружие.
Ехать нам было долго. В салоне пахло старой кожей, антисептиком и страхом, который только-только начал выветриваться. Макс вцепился в руль, его лицо в свете приборной панели казалось каменным. Серега же, наоборот, не мог усидеть на месте - его распирало от адреналина, и он в мельчайших подробностях пересказывал Максу каждую секунду нашей «встречи» с Громом.
- Рина, а теперь можно поподробнее: кто ты, нахрен, такая? - Серега обернулся ко мне, сверля взглядом.
Я сидела абсолютно вымотанная. Эмоции выгорели, осталась только тяжелая усталость и тревога за Петю. Он сидел рядом, привалившись к сиденью, а я пыталась на ходу обрабатывать его разбитое лицо.
- Я? Обычная девчонка, - буркнула я, не поднимая глаз от ватки с перекисью.
Серега взорвался хриплым, коротким смехом:
- Обычная девочка? Да ты только что с пистолетом в руках там всех нагнула! Ты Грому колено прострелила, Рина!
Петя качнул головой, его глаза в полумраке лихорадочно блестели. Он осторожно протянул руку и коснулся моей ладони - легко, одними кончиками пальцев, будто проверял, не сон ли это.
- Рина... «обычные» девушки так спокойно ствол перед отморозками не держат.
- Да ладно вам уже, вы и так всё знаете, - выдохнула я, отстраняясь.
- Знаем, но хотим услышать это от тебя.
- Ну что услышать? Петя вон у нас почти глава
Жигаленских, а я... просто немного необычная девочка.
Серега картинно закатил глаза и ткнул пальцем в сторону Пети:
- Глава? Да этот «глава» сегодня в цепях сидел, как последний грешник!
Петя хрипло фыркнул, морщась от боли, и откинулся на спинку:
- Ну... да. Но если бы не она, я бы там до сих пор гнил.
Серега скрестил руки на груди, и его лицо вдруг стало серьезным.
- Честно, Ри, я такого от тебя не ожидал. Слышал, конечно, разное, но даже не думал, какова ты на самом деле. Но у меня есть еще один вопрос к нашей «обычной девочке».
- Задавай.
Серега с ухмылкой указал на мою сумку, которая всё еще висела у меня на плече.
- Так что там за «сюрприз» у тебя еще остался?
Вместо ответа я молча сняла сумку и протянула её ему. Серега хмыкнул, рванул молнию и заглянул внутрь. Секунда - и он резко замер. Ухмылка сползла с его лица, а пальцы непроизвольно сжали край сиденья так, что затрещала обшивка.
- Это что... граната? - выдохнул он, едва шевеля губами.
В машине стало так тихо, что было слышно, как тяжело дышит Петя. Макс на переднем сиденье даже вздрогнул и на мгновение потерял управление, вильнув в сторону.
Петя медленно повернул голову ко мне. Его глаза в темноте казались бездонными.
- Ты... ты серьезно стащила её прямо со стола? У Грома под носом?
Серега внезапно начал нервно хихикать, прикрывая рот рукой.
- Ну конечно! Кто бы сомневался! Просто «необычная девочка», которая мимоходом тырит оружие у Красных!
Я лишь коротко хмыкнула, поудобнее перехватывая ремень сумки:
- Ну, раз уж я приехала в гости, не с пустыми же руками уезжать, верно?
Серега зашелся таким хохотом, что мне показалось, будто машина подрагивает вместе с ним.
- Бля... если бы я не видел это собственными глазами, решил бы, что ты просто шутишь!
Петя молчал, но я заметила, как уголки его губ дрогнули. Он из последних сил сдерживал смех, который прорывался сквозь боль. В итоге они оба начали хихикать, как школьницы, сорвавшие скучный урок. И, честно говоря, мне это даже нравилось - видеть их такими расслабленными после всего того ада, через который мы только что прошли.
Наконец Серега начал остывать. Он схватился за живот, смахнул слезы выступившие от смеха и качнул головой:
- Фух... это просто нечто. Гром со своими замашками - просто детский сад. Ты, Рина, куда страшнее будешь!
Решив окончательно разрядить обстановку, я посмотрела на них с лукавой усмешкой и в шутку потянулась к сумке:
- А что, если я сейчас чеку выдерну? Проверим, как она работает?
Серега отреагировал мгновенно. Он резко перехватил мою руку, его глаза округлились от ужаса:
- Нет! Даже не думай!
Петя тут же весь подобрался, его пальцы до белизны впились в обивку сиденья. Голос зазвучал хрипло и предельно серьезно:
- Если ты сейчас это сделаешь... мы все взлетим на воздух. И это, черт возьми, не шутка!
- Рина... ну пожалуйста, не надо! - взмолился Серега.
Я рассмеялась и убрала руку. Серега тут же хлопнул себя ладонью по лбу, издавая стон облегчения, а Петя глухо кряхтя откинулся на спинку.
- Блин... ты меня чуть до инфаркта не довела, - выдохнул он.
Но через секунду Серега резко повернулся ко мне. В его взгляде смешались ярость и дикое облегчение:
- Если еще раз так «пошутишь»... я сам тебя пристрелю. По-хорошему, чтобы не мучилась.
Петя, глядя на его перекошенное лицо, снова слегка засмеялся.
Машина мчалась дальше. Двигатель ровно рычал, а пустая дорога уходила куда-то за горизонт. Серега всё еще продолжал нервно хихикать, потирая виски:
- Ну и юморок у тебя... Я после этой поездки точно в психушку лягу.
Петя тяжело вздохнул. Его пальцы всё еще слегка подрагивали, когда он доставал из памятой пачки сигарету. Он чиркнул зажигалкой, сделал глубокую затяжку и выпустил густое облако дыма мне прямо в лицо:
- Больше так не шути. Поняла меня?