Хрупкий сплав
Прошел месяц. Мы с Сашей стали очень близкими, словно знакомы целую вечность, а не всего лишь один месяц. Я узнала о ней всё - её мечты, страхи и радости. Она, в свою очередь, знала всё обо мне. Эта дружба оказалась глубже, чем я могла предположить, и я чувствую, что это только начало нашего общения. Помимо этого, я устроилась на работу менеджером в Сашином клубе.
С Максимом и Серегой тоже всё было хорошо. Они находились рядом почти каждый день, создавая атмосферу поддержки и надежности. Я чувствовала себя в полной безопасности, и в роли «телохранителей» они справлялись на отлично, что придавало мне эту уверенность.
Я наконец-то почувствовала себя живой. Конечно, я всё ещё скучала по родной Казани, по друзьям и знакомым, по братьям и родителям, но понимала, что так лучше и для меня, и для них. Я редко навещала родных - всего раз в год, на какой-нибудь праздник, но почти каждый месяц созванивалась с матерью и отцом, а также с Маратом, моим младшим братом. Он был единственным, кто знал истинные причины моего переезда. Остальные, даже близкие друзья, не догадывались о правде. Я сказала им, что уезжаю, чтобы спокойно учиться. Кто-то верил, кто-то полагал, что я убегаю от чего-то, а кто-то думал, что я просто бросаю всех.
_____
Казань. 17 августа 1990 год.
Я стояла у зеркала минут двадцать. Не любовалась собой, просто смотрела пустым взглядом на отражение. В дверном проеме показался Марат.
- Ну ты там скоро? Вроде старшая, а придешь на сборы последней. Давай быстрее! - торопил он меня.
Я молча двинулась в сторону прихожей. Обувь - потрепанные кроссовки - была привычной для меня, и, выйдя на улицу с Маратом, я почувствовала жар, ударивший от асфальта. Жаркий августовский день. Солнце пекло, словно утюг, прислоненный прямо к макушке. Мы шли в сторону «коробки», где нас уже ждала основная компания. Вокруг царила тишина, лишь изредка прерываемая вздохами.
Когда мы подошли ближе, послышались голоса, и чей-то крик: «Рысь идет!». Рысью меня назвали за четкость и уверенность в каждом деле, а также за терпение и «рысий взгляд».
Напряжение внутри меня нарастало с каждой
секундой. Марат, казалось, чувствовал это, но вопросов задавать не стал. Зайдя в «коробку», мы пожали руки суперам и оказались в центре внимания всех ребят. Стало почти что тихо, все ждали, пока я начну говорить.
- Что у нас там по информации на сегодня? - поинтересовался кто-то из толпы.
- Да все в порядке. Наши уже почти по всему городу. Знают нас во многих местах, так что пока всё спокойно, - ответила я.
- Разбежка получается? Если ничего не надо решать, - произнес один из суперов - Сутулый.
- Нет, у меня важное заявление.
Все снова замолчали, словно затаив дыхание.
- Через неделю я уезжаю. Совсем. Хочу доучиться, а там как пойдет.
В воздухе повисло что тяжелое, как свинцое облако. Все стояли в недоумении, кто-то начал шептать, кто-то хотел что-то спросить. Первым заговорил Зима.
- Как это - уезжаешь? А мы? Ты только начала возглавлять Универсам, и теперь - всё?
Посыпались и остальные вопросы:
- Ты в Москву?
- Ты будешь приезжать?
- Мы сможем к тебе приезжать?
- Ты вернешься?
- Кто теперь старшим будет?
Поднялся гул. Все что-то говорили и спрашивали, но лишь один человек стоял в стороне с сигаретой в руках и пронизывал меня взглядом. Высокий парень с широкими плечами и серьезным лицом - Турбо. Я хотела подойти к нему, поговорить, но на мне было слишком много другого внимания.
- Ребята, давайте задавать вопросы по очереди, а то их слишком много, - предложила я.
Тишина снова воцарилась в нашем кругу. Вахит, он же Зима, вышел вперед и повторил свой вопрос.
- Я не могу иначе, - выдохнула я. - Вы ведь сами подумайте: авторитет самой масштабной ОПГ Казани учится на юриста. Разве это не странно?
- Рина, но ты можешь закончить учебу здесь, а потом не обязательно идти и становиться мусорской, - произнес тихо, словно боясь сказать лишнего, Марат.
- Не обязательно. Но это может поставить под удар мнение о вас всех. Так будет лучше.
- А ты в Москву? - послышался расстроенный голос Лампы.
- Нет, Москва не для меня. Собираюсь в какой-нибудь более спокойный город, - ответила я на очередной вопрос.
- А как нам теперь быть? Кто будет старшим? - вновь послышался вопрос из толпы.
- Через две недели Адидас вернется, он и будет старшим. А пока его нет, проведите выборы и выберите временного старшего. Я ухожу, но, надеюсь, ненадолго.
Вова Адидас - мой старший брат. Ранее он был авторитетом в ОПГ, но после того, как на очередном замесе получил травму, временно не смог справляться с обязанностями. Примерно через месяц он уехал со своей невестой Наташей в Абхазию отдохнуть. Так как он мне доверял больше всех, он решил доверить мне такую большую ответственность. Так и вышло, что я стала старшей.
Спустя довольно долгое время толпа начала редеть: все стали расходиться. Кто-то побрел домой, кто-то отправился гулять, а кто-то - в «качалку». Лишь Турбо всё так же неподвижно стоял чуть поодаль от остальных. На этот раз я решилась и аккуратно подошла к нему.
- Валер... - едва слышно пробормотала я. - Ты как?
Парень посмотрел на меня пустым, остекленевшим взглядом. Он выглядел измотанным, словно не смыкал глаз несколько суток.
- Как-как... Хреново, Рин, очень, - горько отозвался он. - Почему ты сразу не сказала, что уезжаешь? К чему было всё это? Это нелепое расставание? Я ведь готов поехать с тобой.
- Валера, пойми, так надо, - я судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы. - Я люблю тебя, правда, очень сильно люблю. Но я вынуждена уехать, а ты должен остаться здесь.
- Ты вернешься? - в его глазах, на миг вспыхнувших надеждой и нежностью, отразилась немая мольба.
- Я не знаю... - я не выдержала его взгляда и опустила глаза в пол.
Он тяжело вздохнул, достал из кармана помятую пачку сигарет, чиркнул спичкой и затянулся. Еще раз окинув меня долгим, прощальным взглядом, он глухо добавил:
- Удачи тебе.
Он развернулся и ушел, не оборачиваясь. Теперь здесь остались только мы с Маратом. Тело словно налилось свинцом, а мысли путались, превращаясь в густой, вязкий кисель. Брат подошел ближе и, мягко положив руку мне на плечо, тихо сказал:
- Пойдем уже домой, тебе отдохнуть надо.
Я смогла лишь кивнуть. Каждое движение давалось с огромным трудом, невидимая тяжесть прижимала к земле всё сильнее. Каждый шаг отзывался гулом в висках, а асфальт под ногами казался зыбким, словно тающий лед. Мы прошли еще несколько метров в звенящей тишине, нарушаемой только шарканьем подошв.
- Слушай... - Марат запнулся, подбирая слова, но всё же решился. - А если честно? Почему ты уезжаешь из Казани?
Этот вопрос ударил сильнее, чем физическая усталость. Воздух стал тяжелым, как ртуть. Я остановилась, тяжело опершись плечом о холодную стену ближайшего дома. Мысли ворочались медленно, словно ржавые шестерни. Я посмотрела на брата, надеясь, что он увидит в моих глазах всё то, что я не решалась произнести вслух.
- Потому что я - опасность для всех, - слова выходили из меня вместе с этой свинцовой тяжестью, хрипло и надрывно. - Помнишь последний раз, когда мы в Москву гоняли? Вот там о нас Солнцевские и пронюхали. Оказывается, еще год назад Кощей им что-то задолжал, а сейчас, узнав, что мы, Универсамовские, вес набрали, они зубы точить начали. Боятся нас, в общем. А еще больше бесятся из-за того, что мы благодаря мне, девчонке, так поднялись. Вот и начали свое: «Возвращайте долг с процентами, иначе войну устроим, из института тебя попрут» и всё в таком духе. Я пыталась договориться, долго пыталась, но всё без толку. Войну с ними мы точно не потянем.
Я перевела дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
- И вот теперь я поняла: мне пора завязывать с криминалом, слишком уж я увлеклась. Из-за меня можете пострадать вы, да и я сама не железная. Боюсь, что начну сходить с ума, что перестану контролировать себя. В какой-то момент страх сменится пустотой, и тогда я сама стану тем чудовищем, от которого пытаюсь всех защитить. Если я останусь здесь еще хотя бы на месяц, я просто всех нас погублю. Моё присутствие здесь - это мишень на ваших спинах. Мне нужно исчезнуть до того, как Солнцевские решат, что моя жизнь стоит меньше, чем их амбиции.
Я судорожно сжала рукав его футболки, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.
- Пообещай мне: пусть об этом знаешь только ты. Всем остальным... и Вове... говори про учебу. Пожалуйста.
Марат молча смотрел на меня несколько секунд, затем медленно кивнул.
- Могила, - коротко бросил он, осторожно приобнимая меня за плечи.
Этот жест не избавил от изнеможения, но внутри, за ребрами, наконец-то стало чуть-чуть светлее.
_______
Дома у Рины. 22 июня 1992 года.
Я сидела на балконе с кружкой ароматного свежего кофе и листала какую-то новую книгу, которую не так давно мне передал Юра. Волосы были собраны в небрежный пучок, но легкие тонкие пряди всё равно выбивались, ложась на лицо. За окнами разливался яркий закат, окрашивая небо в густые малиновые оттенки. Едва уловимое пение птиц и далекий шум города, еще не затихшего к вечеру, создавали вокруг атмосферу какого-то странного, хрупкого волшебства.
От этого расслабляющего занятия меня отвлек резкий телефонный звонок. Нехотя поднявшись из глубокого удобного кресла, я побрела в прихожую, где на полке заходился истошным дребезжанием черный дисковый аппарат. Стоило мне поднять тяжелую трубку, как из нее донесся до боли знакомый голос.
- Доченька, привет... Это мама. Тут еще и папа рядом. Как ты? Как твои дела?
Я мгновенно расплылась в счастливой улыбке, прислонившись плечом к стене.
- И вам большой привет! У меня всё отлично, не переживайте. Про учебу я вам уже рассказывала, а сейчас вот снова работу нашла: платят хорошо, и она совсем не трудная. Друзей здесь стало побольше... В общем, всё идет своим чередом, вполне удачно.
- Мы так рады за тебя, - послышался уже более хриплый, мужественный голос - это вмешался отец. - Рады, что у тебя всё наладилось. Ждем не дождемся, когда ты выберешься к нам в гости.
- Пока не получится приехать. Думаю, только на Новый год вырвусь, - с легкой грустью в голосе произнесла я, прижимая трубку к уху.
- Ну ничего, дочка, мы тебя будем ждать, - отозвалась мама. В её голосе отчетливо слышалось разочарование, которое она пыталась скрыть за напускной бодростью.
- Кстати, как там Марат? И Вова как? - решила я сменить тему, чтобы не затягивать тягостную паузу.
- Да нормально они, - вздохнула она. - Опять тягаются где-то по улицам, дома не застанешь. Как придут, скажу, чтобы обязательно тебе перезвонили.
Мы проговорили ещё несколько минут о каких-то бытовых мелочах. Вдруг на другом конце провода раздался характерный щелчок открывающейся входной двери и приглушенные голоса в прихожей.
- Ой, Рина, Марат как раз вернулся! Подожди секунду, сейчас я ему трубку дам.
Я услышала шорох, какую-то возню, а затем тяжелое дыхание. Марат подхватил аппарат вместе с длинным закрученным проводом и отошел вглубь коридора, подальше от родительских ушей.
- Сеструх, привет, - негромко, но радостно сказал он. - Слушай, я тебе там сорок рублей отправил переводом. Мы на видеосалоне неплохо подняли, так что это твоя законная доля.
Марат почти каждый раз умудрялся присылать мне деньги. И это несмотря на его постоянные рассказы о том, что некоторые пацаны против такого жеста в мою сторону. Говорят: "Она там небось шикует, не звонит, забыла уже о нас, а мы ей тут долю отдавать должны"
- Спасибо тебе, Маратка. Огромное спасибо, - искренне ответила я, чувствуя, как на душе становится теплее.
Мы поболтали еще немного, обсуждая какие-то моменты из жизни, после чего попрощались и в трубке раздались короткие гудки.
Я аккуратно положила трубку на рычаг и на мгновение замерла, прислушиваясь к наступившей тишине. После разговора с братом на душе было удивительно спокойно, и этим теплом хотелось поделиться. Сегодня мне просто до смерти хотелось порадовать Петю. Готовка никогда не была моей обязанностью, мы часто обходились чем-то простым, но в этот вечер всё должно было быть иначе.
Я зашла на кухню, где в открытое окно врывался запах пыльного июньского вечера. На столе уже ждала своего часа курица - редкая удача для этого лета. Первым делом я взялась за шарлотку: взбила яйца с сахаром вручную, пока рука не затекла, и нарезала крепкие яблоки. Вскоре по квартире поплыл этот ни с чем не сравнимый аромат печеного теста и корицы.
Следом в духовку отправился противень с курицей и золотистыми дольками картофеля. Я подкрутила ручку старой плиты, стараясь угадать нужный жар, и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Посмотрела на часы на стене: скоро он приедет, взбежит по лестнице, а я встречу его не просто улыбкой, а самым домашним и уютным запахом на свете. Кажется, этот вечер обещал быть идеальным.
Минут через пятнадцать в дверь постучали. Я радостно подбежала и открыла. На пороге стоял Петя. Вид у него был уставший: волосы растрепались, а в руках он сжимал какой-то потрёпанный портфель. Но как только он меня увидел, сразу улыбнулся.
- Привет... - тихо сказал он, заметив, как я ему рада. Он заглянул в квартиру и потянул носом: - Пахнет обалденно. Приготовила что-то? А у меня тут кое-что для тебя есть.
Он кивнул на портфель.
- Для меня? - я тут же потянулась к нему.
Петя усмехнулся тому, как мне не терпится, и отдал его мне. Я сразу стала открывать. Внутри лежала большая коробка с ярко-красным бантом, маленькое зеркальце и записка с моим именем.
Петя всё это время стоял рядом и с улыбкой наблюдал за моим восторгом. Он тихо посмеивался:
- Развязать бант должна ты сама.
Я потянула за ленточку, и коробка с легким щелчком открылась. Внутри лежал серебряный кулон-звездочка, а под ним еще одна бумажка:
«Чтобы ты помнила, что всегда можешь на меня положиться. Даже если я не рядом».
Петя внимательно смотрел на мою реакцию. Видно было, что он сам немного нервничает - он даже губу прикусил, пока я рассматривала подарок.
- Ну как, нравится? - спросил он через паузу, чуть наклонив голову.
Я буквально прыгнула к нему в объятия:
- Безумно! Он прекрасный! Спасибо тебе огромное!
Я поцеловала его. Петя широко улыбнулся, когда я повисла у него на шее, обхватил меня за талию и крепко прижал к себе. После поцелуя он уткнулся лицом мне в плечо и тихо фыркнул. Он чуть сильнее сжал пальцы на моей талии и пробормотал прямо в шею:
- Черт... не делай так внезапно.
А потом добавил совсем тихо, почти шепотом:
- Я ведь говорил, что люблю сюрпризы.
Я тихо рассмеялась. Из кухни потянуло чем-то поджаристым - картошка в духовке требовала внимания.
- Пойдем, а то всё сгорит, - я мягко отстранилась, не выпуская его рук. - Ты голодный?
- Как волк, - коротко отозвался он.
Мы прошли на кухню. Петя скинул тяжелый пиджак на спинку стула. Я мельком заметила, как он тяжело выдохнул, расслабляя плечи. Только сейчас, в слабом свете кухонной лампы, стало видно, что его костяшки сбиты, а на манжете белой рубашки засохло крошечное темное пятно. Он заметил мой взгляд, быстро закатал рукава и сел за стол.
Я достала противень. Золотистая картошка шкворчала, наполняя комнату тем самым домашним запахом, о котором я мечтала. Расставила тарелки, налила чай. Петя ел молча и быстро, как человек, который привык перехватывать кусок на бегу, постоянно ожидая звонка или подвоха.
- Сложный день? - тихо спросила я, коснувшись пальцами новой звездочки на шее.
Он на секунду замер, перестал жевать и посмотрел на меня. В его глазах на миг промелькнуло что-то жесткое, холодное - то самое, за что его боялись на улицах и уважали в «семье». Но через мгновение взгляд снова потеплел.
- Обычный, - он отодвинул пустую тарелку и притянул меня к себе за руку. - Разборки, цифры, глупые люди и ещё... - он запнулся, но быстро продолжил говорить. - Завтра если хочешь можешь поехать со мной. Отец хотел бы с тобой наконец-то нормально познакомиться.
-С чего вдруг так? - я приподняла бровь, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мы виделись с Иваном Константиновичем лишь мельком, и тот его взгляд - тяжелый, оценивающий, словно он прикидывал мою рыночную стоимость или степень угрозы - до сих пор стоял перед глазами.
- Старик ценит преданность, - Петя пожал плечами. - А раз ты всё ещё рядом со мной, значит, пора выходить из тени.
На следующий день всё пошло не по плану. У Пети возникли срочные дела - «убрать лишних», как он бросил на ходу, - и на старый склад на окраине города меня привез Серега.
Тяжелые железные ворота склада неохотно поддались, пропуская нас внутрь. Пространство встретило гулким эхом и запахом старого бетона, машинного масла и дорогого табака. В центре огромного помещения, среди теней от штабелей ящиков, стоял антикварный стол, освещенный единственной мощной лампой. За ним сидел мужчина, чья осанка выдавала в нем человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются. Вокруг него в полумраке замерли фигуры - безмолвные и внимательные, как цепные псы.
Я остановилась на границе света. Иван Константинович медленно поднял голову, и в его глазах было заметно пугающее сходство с чертами лица Пети. Он не улыбнулся, лишь жестом указал на пустой стул напротив.
- Пришла, значит, - прохрипел он, жестом отсылая охрану. - Петька задерживается. А у меня как раз накопились вопросы, на которые мой сын вряд ли ответит честно. Садись.
Посмотрим, что из себя представляет та, ради которой он готов терять бдительность.
Его тон не обещал дружеского чаепития. Это был допрос, замаскированный под знакомство. Я села на край стула, стараясь держать спину ровно. Холод кожаного сиденья просачивался сквозь одежду, но взгляд Ивана Константиновича обжигал сильнее.
- Рассказывай, - он сцепил пальцы в замок, положив тяжелые руки на стол. - Зачем ты приехала в этот город? Слишком уж вовремя ты возникла на горизонте.
- Я переехала сюда два года назад, - мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. - Нужно было закончить учебу, получить диплом. Собственно, это я и сделала.
Он прищурился, явно не удовлетворенный таким простым ответом.
- Диплом - это хорошо. Только в нашем городе дипломы получают сотни, а в такие отношения с моим сыном просто так не вступают. Какие у тебя на него планы? Семья? Деньги? Или ты для какого задания здесь?
Воздух в кабинете стал липким. Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжелая дубовая дверь за моей спиной с грохотом распахнулась.
- Отец, я же просил не начинать без меня, - раздался резкий голос Петра.
Петя вошел в кабинет уверенным шагом, и я почувствовала, как ледяная стена между мной и его отцом дала трещину. Он не стал нападать - наоборот, его голос звучал подчеркнуто спокойно, почти мягко.
- Вижу, ты уже начал тайно выуживать нужную информацию.
Иван Константинович холодно усмехнулся, не отводя от меня пристального, тяжелого взгляда. Он медленно откинулся на спинку массивного кожаного кресла, и этот скрип в тишине кабинета прозвучал как предупреждение.
- Мы просто обсуждали цели визита нашей сегодняшней героини, - парировал он, сохраняя ледяное спокойствие. - Твоя гостья весьма... лаконична. А я лишь хочу понять, из-за кого твоя репутация и хваленая внимательность вдруг оказались под угрозой. Рина, верно? Расскажи-ка о своем прошлом в родной Казани. О семье, например.
Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Внутри всё сжалось - по его прищуру было ясно, что он что-то знает или, как минимум, чует ложь. Я изо всех сил старалась не выдать своего страха, впившись пальцами в край стола под скатертью.
- Ну... семья у меня самая обычная, - начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Отец работает инженером на заводе, мама занимается домом.
- А братья? - тут же перебил он, подавшись вперед, в полосу света от настольной лампы. - Чем занимаются они?
- Бать, ну давай о чем-нибудь другом, - вмешался Петя. Он нервно прикусил губу, чувствуя, как атмосфера в комнате становится удушающей. - Чего ты к ней пристал, серьезно? Давай лучше о нас. Я люблю её, она у меня самая лучшая. Разве этого недостаточно?
- Не перебивай меня! - грозно отрезал отец, даже не взглянув на сына.
В комнате повисла тяжелая пауза. Иван Константинович еще несколько секунд изучал мое лицо, словно пытался разглядеть фальшь в глазах. Наконец он тяжело вздохнул и небрежно махнул рукой в сторону двери.
- Ладно, толку от вас сейчас всё равно не добьешься. Ты сегодня все дела в городе порешал? Если да, то веди свою «лучшую» в машину, свободны. Но вечером жду тебя у себя, обсудим дела без свидетелей. Понял?
- Понял, - Петя кивнул, и по его лицу было видно, что он серьезно воспринял слова отца. В воздухе еще висело легкое напряжение после разговора, но он не стал продолжать разговор.
Мы коротко попрощались с его отцом и вышли из душного помещения. На улице наконец-то можно было вздохнуть полной грудью - утренняя прохлада приятно освежала. Дошли до машины, захлопнули двери, и в салоне воцарилась уютная тишина, прерываемая только тихим рычанием мотора. Петя расслабился в кресле, но я чувствовала, что он ждет, куда мы двинемся дальше.
- Слушай, меня Саша просила в клуб заехать... ну, на работу, - я неловко потеребила край футболки, глядя в окно. - Сказала, там стряслось что-то, вроде как помощь моя нужна. Отвезешь?
Внутри шевельнулось легкое беспокойство: не хотелось его нагружать своими делами, но и Сашу подводить было нельзя.
- Да конечно, без вопросов, - он мягко улыбнулся, и от этой улыбки на душе сразу стало спокойнее.
Петя включил передачу, и машина плавно тронулась. За окном замелькали дома города, сливаясь в разноцветные полосы, а я откинулась на спинку сиденья, стараясь просто ни о чем не думать до самого приезда.