Глава 14. Новый старт.
Гарри и Панси стояли посреди гостиной на площади Гриммо 12 и оглядывали пространство, которое теперь по‑настоящему становилось их общим домом.
- С чего начнём? - спросил Гарри, потирая руки.
Панси окинула комнату критическим взглядом:
- С того, что избавимся от этого мрачного наследия Блэков. Слишком много тёмных гобеленов и слишком мало света.
- Согласен, - улыбнулся Гарри. - Но сначала... может, перенесём портрет Вальбурги куда‑нибудь в подвал?
Панси рассмеялась:
- О, это первая разумная мысль за утро.
Обустройство дома
Они взялись за работу с энтузиазмом, которого раньше не испытывали. Гарри с помощью магии снимал тяжёлые гобелены, а Панси заклинанием превращала их в лёгкие, струящиеся шторы.
- Смотри, - Панси взмахнула палочкой, и тёмные стены гостиной приобрели тёплый персиковый оттенок. - Так уже лучше, правда?
- Намного, - Гарри огляделся. - А давай здесь поставим большой диван? И книжные полки вдоль той стены?
- И камин украсим венком из омелы, - добавила Панси. - Даже если сейчас не Рождество.
Постепенно дом менялся. Появились яркие подушки, живые цветы в вазах, фотографии друзей на стенах. Панси нашла в кладовке старинный граммофон и научила Гарри заводить его особым заклинанием.
- Слизеринская хитрость, - подмигнула она. - Этот артефакт играет музыку, которая подходит к настроению слушателя.
- А гриффиндорская смелость, - ответил Гарри, - это не побояться танцевать под эту музыку.
Он протянул ей руку, и они закружились в танце посреди обновлённой гостиной.
Уроки друг у друга
В следующие дни они начали делиться тем, что знали.
Панси учила Гарри слизеринским хитростям:
как незаметно подслушать разговор, не привлекая внимания;
как составить письмо так, чтобы оно звучало вежливо, но содержало жёсткий отказ;
как выбрать момент для важного разговора, когда собеседник наиболее уязвим для убеждения.
- Это не манипуляции, - объясняла она, - а искусство дипломатии.
- Или искусство выживать в высшем обществе, - усмехался Гарри.
В ответ он показывал ей гриффиндорскую смелость:
как говорить прямо о том, что думаешь, не боясь реакции;
как защищать тех, кто слабее, даже если это невыгодно;
как верить в себя, даже когда все вокруг сомневаются.
- Ты правда так просто берёшь и говоришь людям правду в лицо? - поражалась Панси.
- Иногда это единственный способ, - пожимал плечами Гарри. - К тому же, после того как я сражался с Волан‑де‑Мортом, меня уже мало что пугает.
Воспоминания и смех
Однажды вечером, сидя у камина с чашками горячего какао, они вдруг заговорили о том, как всё началось.
- Помнишь тот вечер? - улыбнулась Панси. - Мы были такими пьяными и злыми на весь мир.
- И решили доказать, что можем сделать что угодно, - подхватил Гарри. - В том числе жениться на первом встречном.
- На первой встречной, - поправила Панси и рассмеялась. - И вот мы здесь. Обустроили дом, учим друг друга чему‑то новому...
- И, кажется, счастливы, - тихо добавил Гарри.
Панси посмотрела на него и кивнула:
- Да. Счастливы. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?
- Я точно не мог, - признался Гарри. - Но я рад, что так получилось.
Она протянула руку и сжала его ладонь:
- Я тоже.
Кольца на их пальцах по‑прежнему были на месте - не как знак магии, а как символ их выбора. Они больше не светились, но и не исчезали, напоминая о том пути, который они прошли от случайного брака до настоящего союза.
- Знаешь, - Панси встала и подошла к окну, - я вдруг поняла, что больше не хочу возвращаться в родительский дом. Здесь мой дом. С тобой.
Гарри подошёл сзади, обнял её за плечи и прижался щекой к её волосам:
- Значит, это наш дом. Наш новый старт.
Они стояли так несколько минут, слушая, как потрескивают дрова в камине и как за окном шумит Лондон. Где‑то внизу проехала машина, в соседней квартире играла музыка, а здесь, на площади Гриммо 12, началась их настоящая совместная жизнь - не по случайности, а по любви.