Глава 13. Признание.
Гарри нашёл Панси в библиотеке Блэков — она сидела у окна, погружённая в книгу по древним ритуалам. Лучи вечернего солнца золотили её волосы, а лицо было таким сосредоточенным, что он на мгновение замер в дверях, боясь нарушить эту картину.
— Панси, — тихо позвал он.
Она подняла глаза, и на мгновение в них мелькнуло что‑то тревожное — будто она боялась, что он пришёл сказать что‑то неприятное. Но тут же взяла себя в руки и закрыла книгу:
— Да, Гарри?
Он подошёл ближе, остановился у стола и глубоко вдохнул:
— Я тут подумал… и понял, что не хочу снимать заклинание. Если ты не против, конечно.
Панси замерла. Её пальцы на мгновение сжали обложку книги, потом расслабились.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.
— Я имею в виду, — Гарри сделал шаг вперёд, — что не хочу отменять наш брак. Не из‑за магии, не из‑за обстоятельств. А потому что… потому что я хочу быть с тобой. По‑настоящему. Если ты тоже этого хочешь.
В комнате повисла тишина. Где‑то за окном кричали совы, а в камине тихо потрескивали дрова. Панси медленно встала, подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо, словно пытаясь найти там следы шутки или неуверенности. Но Гарри смотрел прямо, серьёзно, без тени насмешки.
— Ты правда этого хочешь? — прошептала она. — Даже зная, что это значит? Что моя семья может отречься от меня, что Министерство будет давить, что все будут шептаться?
— Да, — твёрдо ответил Гарри. — Я готов ко всему этому. К сплетням, к давлению, к тому, что придётся доказывать, что мы — это мы, а не просто «Гарри Поттер и Панси Паркинсон». Я готов, если ты рядом.
Панси опустила взгляд на свои руки, на мерцающее кольцо. Потом медленно подняла глаза, и в них блеснули слёзы — но не от горя, а от чего‑то другого, светлого и тёплого.
— Знаешь, — её голос дрогнул, — я тоже не хочу его снимать. Я поняла это, когда была у Драко. Все эти разговоры о «правильном выборе», о «репутации»… Они казались такими пустыми. Потому что рядом с тобой я впервые чувствую себя… настоящей. Не Паркинсон из Слизерина, не дочерью влиятельной семьи, а просто Панси. Той, кто может быть слабой, смешной, глупой — и всё равно принятой.
Гарри улыбнулся — широко, искренне, так, как давно не улыбался:
— Значит, мы согласны? Остаёмся мужем и женой?
— Да, — Панси тоже улыбнулась, и эта улыбка изменила её лицо, сделав его удивительно открытым и счастливым. — Остаёмся.
Они шагнули навстречу друг другу одновременно. На этот раз поцелуй был другим — не случайный порыв, не вспышка эмоций, а осознанный выбор. Гарри обнял Панси, чувствуя, как она расслабляется в его руках, как её пальцы скользят по его спине, как её дыхание смешивается с его дыханием.
Когда они отстранились, оба улыбались. Панси подняла руку, посмотрела на кольцо:
— Смотри… оно больше не светится.
Гарри взглянул на своё кольцо — оно тоже перестало мерцать, став просто золотым ободком на пальце.
— Магия приняла наш выбор, — тихо сказал он. — Она больше не держит нас. Мы сами решили остаться вместе.
Панси кивнула, потом вдруг рассмеялась — легко, свободно:
— Получается, мы теперь официально женаты не из‑за какого‑то случайного заклинания, а потому что так захотели?
— Именно, — Гарри снова обнял её. — Муж и жена по собственному желанию.
— Мистер и миссис Поттер, — она прижалась к его плечу. — Звучит… правильно.
— Да, — он поцеловал её в макушку. — Звучит правильно.
Кольца на их пальцах больше не светились, но и не исчезали — они стали просто символом их союза, скреплённого не магией, а взаимным решением, доверием и зарождающейся любовью.