Глава 4. Гриммо, 12.
Аппарирование вышло неровным: Гарри и Панси появились посреди прихожей дома на площади Гриммо 12, едва удержавшись на ногах. Оба покачнулись, схватились друг за друга, чтобы не упасть, и снова расхохотались — нелепость ситуации казалась им невероятно смешной.
— Ну и местечко, — Панси огляделась, приподняв бровь. — Выглядит так, будто здесь сто лет никто не жил.
— Так и есть, — Гарри, пошатываясь, сделал шаг вперёд. — Последний раз тут было… шумно. Но сейчас…
Он не договорил — оба разом оглядели следы недавней вечеринки. На столике у стены громоздилась гора пустых бутылок из‑под огневиски и тыквенного сока, рядом валялись остатки закусок, прикрытые салфеткой, уже покрывшейся корочкой. По всему залу были разбросаны какие‑то бумаги, несколько подушек с дивана лежали на полу, а на спинке кресла висела мантия, явно не принадлежавшая Гарри.
— Похоже, кто‑то хорошо повеселился, — хмыкнула Панси, поднимая с пола бокал с остатками напитка и тут же ставя его обратно.
— Это, наверное, Рон с Гермионой… или кто‑то ещё, — Гарри махнул рукой. — Неважно. Главное, что сейчас тут тихо.
Он сделал несколько шагов к лестнице, но вдруг остановился и обернулся на Панси. Та стояла посреди комнаты, слегка покачиваясь, и выглядела непривычно уязвимой — волосы слегка растрепались, макияж чуть смазался, но в глазах всё ещё плясали озорные искры.
— И что теперь? — спросила она. — Будем искать, кто нас разженит? Или продолжим веселиться?
Гарри рассмеялся:
— Давай… давай просто отдохнём. Я уже еле стою на ногах.
Панси кивнула:
— Согласна. Но где?
— У меня наверху комната. Там… спокойнее.
Они медленно поднялись по лестнице. Панси то и дело хваталась за перила, а Гарри поддерживал её под локоть — не столько из галантности, сколько чтобы самому не потерять равновесие.
Спальня Гарри встретила их пыльным полумраком. Окно было плотно зашторено, на кровати — смятое постельное бельё, на стуле — брошенная рубашка.
— Уютно, — саркастично заметила Панси, но без злости.
— Лучше, чем на диване внизу, — отозвался Гарри, пытаясь сообразить, как бы привести всё в порядок. Но сил уже не осталось.
Он устало опустился на край кровати, Панси села рядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и смех постепенно затихал, уступая место осознанию: что они наделали?
— Знаешь, Поттер… — тихо сказала Панси, опуская плечи. — Это была плохая идея.
Гарри кивнул. Он хотел что‑то ответить — может, пошутить, может, извиниться, — но веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми. Он откинулся на подушки, не снимая мантии, и почти сразу провалился в сон.
Панси ещё мгновение сидела, глядя на него. Потом вздохнула, стянула туфли, легла рядом и, сама того не заметив, придвинулась ближе — тепло его тела оказалось неожиданно успокаивающим. Она тоже закрыла глаза, и через минуту дыхание стало ровным.
В доме на площади Гриммо 12 воцарилась тишина. Только камин, который Гарри случайно задел заклинанием перед сном, слабо мерцал, отбрасывая оранжевые блики на лица двух людей, ставших мужем и женой всего несколько часов назад.
Последнее, что смутно помнил Гарри перед тем, как окончательно отключиться, был шёпот Панси:
— Это была плохая идея…
А затем — темнота и глубокий, беспробудный сон.