Почти правда

Первые лучи солнца, бледные и робкие, только начинали пробиваться сквозь высокие окна библиотеки поместья Селиван. Они скользили по темному дереву полок, фолиантам в потрепанных переплетах и выхватывали из полумрака стол, заваленный не книгами, а совсем иным содержимым.

Селин стояла посреди этого организованного хаоса. На столе лежали пучки засушенного шалфея, свернувшиеся в серые трубочки, коренья имбиря, измельченный в иссиня-черный порошок азурит, маленький пузырек с маслом полыни, от которого веяло горечью. Она, закутавшись в толстый бархатный халат поверх ночной рубашки, перебирала ингредиенты длинными пальцами, сверяясь с конспектом, наспех набросанным на листе пергамента. Её волосы были собраны в небрежный пучок, лицо в утреннем свете казалось прозрачным и усталым, но глаза, слегка припухшие от недосыпа, горели сосредоточенным, методичным огнём.

Тишину нарушил тихий, почти неслышный щелчок. В углу комнаты появился Твикс. Домовой эльф в своей неизменной, но безупречно чистой наволочке, смотрел на хозяйку огромными, похожими на блюдца, глазами, полными беспокойства.

— Мисс Селин, вам нужна моя помощь? — его голос прозвучал скрипуче, но тихо, чтобы не нарушить утреннее спокойствие.

Селин не повернулась, продолжая взвешивать на маленьких латунных весах ингредиенты.

— Да, Твикс. Мне не хватает кое-чего. Тебе нужно будет заглянуть в «Треснутый котёл» и купить вот это.

Она протянула ему другой, чистый листок, на котором четким, угловатым почерком был составлен список:

«Корень мандрагоры (сушеный, тонко нарезанный) — 2 унции. Пыльца лунного кактуса (собранная в полнолуние) — 1 грамм. Слёзы феникса (очищенные, не ниже третьей степени) — 1 флакон. Толченые скарабеи — 4 грамма».

Твикс осторожно, будто лист был из чистейшего золота, взял список. Его глаза пробежались по строчкам, и большие уши нервно задрожали.

— Мисс... какое зелье вы варите? Некоторые ингредиенты довольно редкие.

— Зелье ясности ума, Твикс. Ничего экстраординарного, — ответила Селин, наконец оторвавшись от весов и повернувшись к нему. В её голосе звучала усталая практичность. — И нет, готовое покупать не стану. Я не доверяю подпольным лавочкам. Концентрация действующих веществ всегда хромает, а побочные эффекты никто толком не изучает. В любом случае вряд ли кто-то приготовит его лучше меня.

— Но... но зачем мисс такое зелье? — не унимался Твикс, теребя край наволочки. — Мисс плохо спала? Голова болит? Твикс может принести мятный чай, очень хороший от головы...

Селин вздохнула, откинувшись на спинку резного дубового стула.

— Нет, Твикс. Это не от головной боли. Это... превентивная мера. Чтобы не сойти с ума.

Эльф замер, его глаза округлились до предела.

— Мисс... вы шутите? Вас что-то мучает? — его голос стал совсем тонким, просящим. — Вы можете поделиться...

Селин смотрела куда-то мимо него, в полосу солнечного света, где кружилась пыль.

— Меня мучает необходимость оставаться в здравом уме, — перебила она его, и её голос приобрёл оттенок ледяной строгости. — Использование тёмной магии, Твикс, особенно непростительных заклинаний... это не просто преступление и порча своей репутации. — Она говорила тихо, будто размышляя вслух, но каждое слово было отточено и выверено. — Каждый раз, когда волшебник применяет «Круциатус» с истинным желанием причинить боль, «Империус» с жаждой полного порабощения, «Аваду» с намерением убить... он не просто выпускает энергию. Он раскалывает что-то в собственной душе. И с каждым разом этих осколков становится больше, а целого — меньше. Душа темнеет, грубеет, покрывается шрамами.

Она перевела взгляд на испуганное лицо эльфа.

— Но это ещё не всё. Помимо души, страдает разум. Ты же слышал о Беллатрисе Лестрейндж?

Твикс содрогнулся и кивнул, его уши бессильно упали.

— Безумная леди... Твикс боится её.

— Она, возможно, не всегда была такой, — тихо сказала Селин. — Я не знаю точно. Но я уверена, что годы, а то и десятилетия погружения в самую грязную, самую чёрную магию, беспрестанное использование непростительных... они усугубили ситуацию, сведя её с ума окончательно. Её безумие — это не врожденная черта характера. Это симптом. Побочный эффект. Я... — она на секунду замолчала, сжав пальцы в кулак на коленях, — я не хочу повторить её судьбу, понимаешь? Мне нужно оставаться в здравом рассудке, чтобы продолжить свой путь. Поэтому мне нужно это зелье. Оно не излечит душу. Но оно будет... скреплять разум. Как шина на треснувшей кости не даст трещинам разойтись.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле сдерживаемыми вздохами Твикса. Он смотрел на свою хозяйку, и в его огромных глазах стояли слёзы.

— Тогда... тогда мисс не должна использовать тёмную магию! — выпалил он, и в его голосе впервые прозвучала не робость, а отчаянная, искренняя мольба. — Твикс поможет! Твикс всё сделает! Мисс может просто... просто не делать этого!

Горькая, безрадостная улыбка тронула губы Селин.

— О, если бы всё было так просто. Мне нужно завершить одно дело. Одно-единственное. И тогда, возможно, мне больше не придётся к ней прикасаться.

Лицо эльфа исказилось от мучительной догадки. Он заёрзал на месте, потупив взгляд.

— Это... это связано с тем человеком? С Кингсли Бруствером? — прошептал он так тихо, что слова почти потонули в тишине. Потом, не дожидаясь ответа, поспешно, виновато добавил: — Твикс видел... видел ваши записи на столе в кабинете. Рассуждения об Ордене Феникса. Простите, мисс, я не...

Селин медленно подняла голову. В её глазах, мгновение назад уставших, вспыхнул опасный огонь.

— И какого, — произнесла она мерным, ледяным тоном, — чёрта домовик без моего спроса рылся в моих личных делах?

Твикс всплеснул своими длинными, тощими руками.

— Прямая обязанность Твикса — делать всё, чтобы уберечь мисс! — неожиданно выкрикнул он. — Твикс видел, как мисс меняется! Видел плохие сны! Твикс — глупый эльф, но Твикс заботится о своей госпоже!

Селин смотрела на него несколько долгих секунд. Гнев, готовый было вырваться наружу, медленно угас, сменившись чем-то другим — горьким признанием собственного одиночества. Она закатила глаза, устало выдохнув.

— Ну что ж, — сдалась Селин. — Мне в любом случае больше не с кем это обсудить. Кому ещё рассказывать о своих планах мести? Стенам?

Она отвернулась к столу, будто разговаривая сама с собой.

— Бруствер должен поплатиться. И если он — член Сопротивления, значит мне нужно найти к ним путь. Какой-нибудь задний ход, лазейку...

Селин замолчала, её взгляд застыл где-то в пространстве. Спустя какое-то время, словно смутившись от долгой паузы, она неловко спросила:

— Слушай, Твикс... ты никогда не задумывался, почему Сопротивление вообще существует? Почему Гарри Поттер, до сих пор пытается одолеть Тёмного Лорда, когда все вокруг либо сдались, либо присоединились к нему?

Твикс моргнул, озадаченный поворотом беседы.

— Мисс... Твикс думает... что даже в самые тёмные времена, когда нет шансов на просветление, нужно бороться. Это... правильно, людям нужна вера.

Селин коротко и сухо хмыкнула.

— Ты ошибаешься. Это не вопрос веры. Это вопрос знания. Если Гарри Поттер сражается, если он боролся за то пророчество в Министерстве... значит, есть способ. Способ убить Тёмного Лорда. Конкретный, реальный способ. И Поттер о нём знает или ищет. Иначе все его попытки — просто самоубийственное безумие. А он... он не выглядит безумным.

Она сделала паузу, позволяя этой мысли повиснуть в воздухе.

— А раз есть способ его убить... значит, победа Лорда не является чем-то предрешённым. Она стоит под большим вопросом.

Твикс замер, его глаза стали ещё больше. Он смотрел на свою хозяйку, как будто впервые её видел.

— Мисс... — он прошептал, и в его голосе звучал почти суеверный ужас. — Вы бы хотели, чтобы Гарри Поттер одолел Его?

Селин резко встала, отодвинув стул с непривычным скрежетом.

— Мне пора заканчивать с этим, — её голос снова прозвучал отчуждённо. — А тебе пора отправляться за ингредиентами. Не теряй времени.

— Мисс Селин... — начал он снова, ещё более робко. — Вы обсуждали всё это с... с мистером Малфоем? Твикс заметил, что в последнее время мистер Малфой не появлялся в поместье.

— В последнее время ты стал слишком наблюдательным, Твикс. — С издёвкой проговорила Селин. — Не заставляй меня снова повторяться. Никаких упоминаний Драко Малфоя или, что еще хуже, Килианны от тебя я больше слышать не желаю.

— Но, мисс... — попытался возразить Твикс, его глаза снова наполнились слезами.

— Немедленно отправляйся выполнять поручение, Твикс. — Её голос не повысился, но в нём прозвучала такая неоспоримая, абсолютная непоколебимость, что эльф не посмел спорить. — И чтобы к полудню всё было здесь. Без лишних вопросов.

— Да, мисс, — прошептал Твикс. Он щёлкнул пальцами и исчез с тихим хлопком.

Оставшись одна, Селин с усилием вернула внимание к столу. Она аккуратно подогрела небольшой котелок, уже стоявший на подставке с тлеющим углем, и принялась методично добавлять туда измельчённые ингредиенты, взяв в руку свою новую палочку.

Та легла в ладонь уверенно — уже без прежнего сопротивления. Селин добавила шалфей левитацией, затем тонкой струйкой ввела масло полыни, удерживая температуру ровным, аккуратным пламенем. И отметила про себя: теперь палочка слушается так, будто всегда была её.

Боярышник, одиннадцать дюймов в длину, с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Изящная, тонкая, с рукоятью, инкрустированной гранатами — такими же камнями, как на браслете на её правом запястье. Этот браслет она по необъяснимой причине больше не снимала: мысль расстаться с ним вызывала странное внутреннее раздражение, словно кто-то покушался на единственную стабильную вещь.

В памяти всплыло прочитанное из мемуаров Грегоровича: «из боярышника получаются странные, противоречивые палочки... дерево, чьи листья и цветы излечивают, а срезанные ветви пахнут смертью». Наиболее комфортно они работают с конфликтной натурой или с волшебником, который проходит через период потрясений. Селин усмехнулась почти без эмоций — слишком точное описание для того, что теперь лежало у неё в руке.

— Чёртов Малфой выбрал охренеть какую подходящую палочку, — пробормотала Селин самой себе.

Мысли потекли медленнее, сливаясь с мерным бульканьем зелья. Она добавила щепотку измельчённого азурита. Потом задумалась о Кингсли. О его силе. О том, как подойти к члену Ордена, всегда находящемуся настороже. Нужен был план. Что-то, что позволит подобраться близко, не вызывая подозрений...

Она так глубоко погрузилась в лабиринт возможных схем и ловушек, что физический мир на секунду расплылся. Звуки, запахи, ощущение пола под ногами — всё отступило.

И потому внезапная боль ударила как гром среди ясного неба.

На левом предплечье, под рукавом халата, кожа вспыхнула от резкого жжения. Метка Пожирателя Смерти ожила, требуя внимания. Селин стиснув зубы, отдёрнула рукав, всматриваясь в тёмное клеймо, которое, казалось, пульсировало изнутри зловещим теплом.

— Заебал, — злобно выплюнула она в тишину комнаты.

***

Селин и Теодор шли по главной, да и, по сути, единственной улице Годриковой Впадины, переместившись туда прямо с порога Малфой-мэнора. Улица была совершенно пустынна, будто все люди, проживающие здесь, куда-то испарились. Они двигались не спеша, не разговаривая, каждый погруженный в свои мысли. Теодор, одетый в свободное чёрное худи и потёртые джинсы, шёл, засунув руки в карманы, почти вразвалку, его взгляд лениво скользил по покосившимся заборам и темным окнам. Селин шагала рядом, её взгляд был прикован к носкам грубых ботинок. Её джинсы на низкой посадке и просторная кофта, сползшая с одного плеча и открывающая полоску плоского живота, вместе с джинсовой курткой создавали образ нарочито небрежный и немного бунтарский.

— Раз уж мы здесь, — внезапно нарушил тишину Теодор, не меняя темпа, — стоит заглянуть в один дом. К Матильде.

Селин перевела на него взгляд, приподняв одну бровь.

— Матильда? Та самая Батильда Бэгшот, ты имеешь в виду?

— Да-да, она самая, — кивнул Теодор.

Селин пожала плечами, снова глядя под ноги.

— Это, пожалуй, будет полезнее, чем шататься тут в поисках несуществующих следов Поттера.

Свернув пару раз и миновав несколько таких же скособоченных домов, они наткнулись на тот, что искали. Дом стоял, словно держался из последних сил: штукатурка осыпалась, окна были мутными, а крыша проседала.

— Уютно, — бросила Селин с плохо скрываемым сарказмом.

— Постмодернизм до Матильды явно не дошёл, — флегматично заметил Теодор, отодвигая скрипучую калитку, которая едва держалась на одной петле. — Зато аутентично.

Внутри пахло пылью и плесенью. В гостиной, куда они вошли, царил беспорядок, застывший во времени: огромный камин, забитый золой, книжный шкаф с покоробившимися от сырости корешками, пузатый комод, уставленный потускневшими серебряными рамками с неразличимыми лицами. Несколько изящных, но ветхих чайных столиков дополняли обстановку. В глубине комнаты стояла узкая, крутая лестница, ведущая на второй этаж.

Они медленно прошлись по первому этажу, Теодор безучастно водил пальцем по пыльному покрытию комода.

— Она, кстати, была двоюродной бабушкой Геллерта Гриндевальда, — бросил он в пространство, как незначительный факт.

— Знаю, — кивнула Селин, останавливаясь у книжного шкафа. — Их семья... состояла из весьма могущественных волшебников. Сам Гриндевальд, несомненно, был одним из сильнейших в истории.

— Неудивительно, что он подружился с Дамблдором, — пожал плечами Теодор, отходя от комода. — Помимо соседства, их связывали амбиции и совершенно чудовищная одаренность.

Селин прошла мимо него к запыленному креслу у камина. Легким, почти небрежным взмахом палочки она смахнула с него слой пыли и села, устроившись поудобнее.

— А ты знаешь, — спросила она вдруг, и её голос приобрёл лёгкую, ироничную окраску, которая, однако, не сулила ничего хорошего, — что Гриндевальд и Дамблдор не только дружили?

Теодор, который ковырял палочкой содержимое одной из ваз на комоде, замер. Он медленно повернул голову к ней.

— Да, — сказал он просто. — Знаю.

— И как ты к такому относишься? — не отступала Селин, изучая его реакцию.

— Никак, — пожал плечами Теодор, возвращаясь к исследованию вазы. — Меня это не касается.

Селин закатила глаза, скрестив руки на груди.

— Ну да, я и не намекаю, что ты был бы третьим лишним в их отношениях.

Теодор фыркнул и, покопавшись на полках книжного шкафа, извлёк оттуда небольшую овальную рамку, почти чёрную от грязи. Он дунул на неё, подняв небольшое облако пыли.

— Вот был бы у меня маховик времени... — произнёс он задумчиво, подходя и протягивая фотографию Селин.

На пожелтевшем снимке был запечатлён юноша. Геллерт Гриндевальд в шестнадцать, может, в семнадцать лет. Невероятно красивый. Золотистого цвета волосы, падающие на плечи, острые, почти хищные скулы, и пронзительный, умный взгляд, который даже сквозь выцветшее изображение словно прожигал насквозь.

Селин взглянула на фотографию, и на её губах появилась та же ироничная усмешка.

— Жаль, что у меня не было бы никаких шансов, — сказала она просто, возвращая рамку ему в руки.

Теодор ещё раз бросил на фотографию оценивающий взгляд, как на редкий экспонат, и поставил на место. Затем он подошёл к другому запылённому креслу, стоявшему напротив Селин, небрежно взмахнул палочкой, очищая его от грязи, и устроился в нём, развалившись с видом человека, который собирается здесь задержаться.

— Впрочем, логично, что нас отправили именно сюда, — продолжила Селин, сменив тему. — Годрикова Впадина — место, тесно связанное с Поттером. Он здесь родился. Здесь находится дом его родителей, и они же тут похоронены. Дом Батильды тоже не исключение. Она была близка и к Дамблдору, с которым Поттер, как известно, тоже был тесно связан. Гарри наверняка захочет сюда вернуться.

Она сделала паузу, покачав головой.

— Но вряд ли он потащится сюда сейчас, почти сразу после свадьбы. Это было бы верхом идиотизма.

Теодор пожал плечами.

— Да. Но проверить всё же стоило. Исключить вариант. Позже, по приказу Лорда, здесь обязательно установят какую-нибудь ловушку на всякий случай — или чары слежения, или что-то в этом духе. Так что наша явка тут всё равно в отчёт пойдёт.

— Ну что ж, — вздохнула Селин, глядя в потолок с паутиной в углу. — Гарри Поттера сегодня мы явно не найдём. Да и, честно говоря, я не горю желанием подрабатывать следопытом. Так что, можно уже закругляться?

Теодор, прикрыв глаза, безрадостно выдохнул.

— Слишком рано. Доложить, что мы «тщательно прочесали место» через полчаса после ухода — это вызовет... ненужные вопросы. Надо для приличия потупить тут часа два. Создать видимость плодотворной деятельности.

— И что ты предлагаешь? — Селин обвела взглядом мрачную гостиную. — Ещё два часа сидеть на этих пропёрженных креслах и молча созерцать историческое наследие? У меня начинает чесаться нос.

— Не знаю, — Теодор закинул ногу на ногу, устроившись ещё удобнее. — Можно пойти в паб. Выпить пива. Я, кстати, еще и есть хочу.

Селин удивлённо перевела на него взгляд, будто он только что предложил полететь на Луну.

— Ты уверен, что в этой дыре есть... приличные заведения?

— Насчёт приличных — не уверен, — честно признался Теодор. — Но где выпить и закусить точно найдем. Правда, в здешних пабах, скорее всего, будут одни маглы. Волшебники тут, конечно, есть, но с каждым поколением их всё меньше.

Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Селин задумалась, её пальцы барабанили по подлокотнику кресла. Маглы. Не маги. Никаких палочек, никаких заклинаний. Чужая, простая жизнь за стенами этого затхлого музея тёмного прошлого.

На её лице появилось странное, заинтересованное выражение.

— Ладно, — согласилась она наконец, поднимаясь. — Почему бы и нет. Мне, честно говоря, всегда было интересно за ними понаблюдать.

— Вот и славно, — кряхтя, поднялся и Теодор. — Только давай без «экспериментов». Просто пиво, жареная картошка и тихое наблюдение за аборигенами. Договорились?

— Договорились, — кивнула Селин, уже направляясь к выходу, на ходу поправляя сбившуюся на плечо кофту. Поиски Поттера могли и подождать. А светлое, фильтрованное пиво в компании маглов казалось сейчас куда более разумным способом убить время, предписанное для отчёта.

Они вышли из дома Бэгшот обратно на пустынную улицу, и теперь, в свете угасающего дня, Годрикова Впадина казалась немного живее. Вдалеке маячила фигура человека, выносящего мусор, из-за забора соседнего дома доносился звук радио. Селин молча отметила про себя, что место всё же не было полностью заброшенным, просто его обитатели умели быть незаметными.

Они снова зашагали рядом, теперь уже целенаправленно высматривая вывески пабов или кафе. Селин смотрела вокруг, её брови были слегка сведены. Она несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, и закрывала его, так и не решаясь. Спустя несколько минут неспешной прогулки она, наконец найдя в себе силы, заговорила, не глядя на Теодора.

— Слушай, — её голос прозвучал тихо. — Насчёт Дамблдора...

Теодор боковым зрением посмотрел на неё, но не сказал ничего, давая продолжить.

— Когда вы проникли в Хогвартс, — Селин подбирала слова с необычной для неё осторожностью. — Малфой... он направлялся к Астрономической башне. Я слышала разговоры.

— Мы все туда направлялись, — нейтрально подтвердил Теодор.

Селин сделала глубокий вдох, будто готовясь нырнуть в ледяную воду.

— Кто это был? Кто убил его? Это... это был Малфой?

Вопрос повис в воздухе. Теодор на секунду замедлил шаг.

— Почему ты не спросила об этом самого Драко? — спросил он, и в его голосе не было упрёка, лишь чистое любопытство.

Селин отвела взгляд, её пальцы нервно теребили рукава куртки. Она долго молчала, подбирая слова.

— После смерти родителей, — наконец начала она, и её голос стал приглушённым, — меня как-то перестал мучать этот вопрос. А потом... Малфой был единственным человеком рядом. — Она горько усмехнулась сама себе. — Полагаю, я просто не хотела знать правду. Потому что ответ мог оставить меня совсем одну. Довольно эгоистично, не так ли?

Теодор смотрел на неё внимательно, но во взгляде не читалось ни капли осуждения.

— И что же изменилось сейчас? — спросил он через пару шагов.

— Сейчас я и так одна. Поэтому могу позволить себе узнать ответ.

Теодор кивнул, как будто это был самый разумный вывод на свете. Он сделал паузу, придавая своим словам нужный вес.

— Если тебя это правда волнует... то нет. Это был не Малфой.

Селин не ответила. Она просто молча кивнула, продолжая смотреть вперёд, но её плечи, до этого слегка напряжённые, незаметно опустились.

— А вот и паб, — произнёс Теодор, указывая подбородком вперёд.

Они остановились перед невзрачным, приземистым зданием из тёмного кирпича. Кривая, плохо освещённая вывеска гласила: «Свистящий кабан». Из-за матового стекла двери доносился приглушённый гул голосов и запах жареной пищи, странный и притягательный после затхлости дома Бэгшот.

Внутри было темно, душно и насквозь пропитано запахом табака, пережаренного масла и пива. Освещали помещение три тусклых плафона над барной стойкой и мерцающий экран телевизора в углу, где без звука показывали футбол. Антураж был специфичным: линолеум на полу местами протёрт до дыр, стены украшали пожелтевшие фото местной регбийной команды образца семидесятых и потрёпанная карта поселения.

Народу было немного: у дальней стены сидела шумная компания из трёх уже изрядно поддавших мужчин средних лет, вокруг них за более маленькими столами сидели еще несколько маглов, разбитых по парочкам, а за барной стойкой, облокотившись на неё животом, дремал грузный бармен в заляпанной футболке.

Звонок колокольчика над дверью заставил бармена поднять тяжёлую голову.

— Тут самообслуживание! — сипло рявкнул он в их сторону, махнув толстой рукой к стойке. — Хотите что-то — подходите сюда. Официантов нету!

Селин, уже сделавшая шаг вглубь зала, непроизвольно скривилась, будто от внезапной физической боли. Эта грубая ошибка в простом слове резанула слух с той же силой, что и общая «специфичность» обстановки.

На них с Теодором тут же обернулись. Взгляды местных, мутные от алкоголя и скуки, на секунду зацепились за них, выхватывая непривычные детали: слишком идеальную кожу, странную осанку, аккуратность в движениях. Они выглядели как инопланетяне, непонятно как затерявшиеся в этом месте. Один из мужчин за дальним столом, рыжебородый и краснолицый, громко, по-волчьи присвистнул, увидев Селин.

Она лишь злобно нахмурилась, демонстративно развернувшись к нему спиной, и направилась к бару. Теодор последовал за ней, точно также игнорируя маглов. Он, совершенно невозмутимый, сделал заказ: два светлых пива, порция картошки фри с соусами и два чизбургера.

Пока грузный бармен, пробормотав что-то под нос, скрылся за дверью, ведущей, судя по запаху, на кухню, Селин продолжила разглядывать помещение. Подобная обстановка и окружающие её маглы были ей невпривычку. Всё казалось уныло-приземлённым. Посетители, судя по их потрёпанной одежде и грубым манерам, явно принадлежали к тому самому «рабочему классу», о котором ей доводилось слышать лишь однажды на лекции по истории магии, — людям, чья жизнь состояла из тяжёлого труда и незамысловатых развлечений. Хотя, если уж на то пошло, мелькнула у неё мысль, в тех дешёвых пабах на Косой Аллее местные маги и прочая публика выглядели не более презентабельно. Там тоже копошились существа всех мастей — неопрятные, шумные, часто не менее приземлённые в своих заботах о следующей пинте эля или выгодной сделке на краденые пузырьки.

Её взгляд скользнул по стенам и снова остановился на странном ящике, стоявшем в углу на одной из бочек. Внутри него что-то мерцало, и картинка с невероятной, почти болезненной для глаза скоростью сменяла сама себя, в отличие от их колдографий, которые могли воспроизвести лишь один застывший момент, пусть и в движении. Эта штука была... занятной.

Селин наклонилась к Теодору и негромко спросила, кивнув в сторону экрана:

— Ты знаешь, что это такое?

Теодор бросил короткий взгляд на мерцающий ящик.

— Нет, — признался он так же тихо. — Но видел такое пару раз. Маглы как будто обожают в них пялиться.

— Выглядит довольно... интересно, — задумчиво протянула Селин. — Жаль, никто из нас не посещал занятия по магловедению. Могли бы объяснить принцип работы этой штуки.

Теодор с лёгкой усмешкой повернулся к ней.

— Почему? Я думал, ты была записана на этот факультатив. Ты вроде к ним... — он сделал едва заметный жест головой в сторону зала, — относилась без особой неприязни.

Селин пожала плечами, следя за мельканием картинок на экране.

— Я отношусь без особой неприязни к маглорожденным волшебникам, в том смысле, что не считаю правильным кого-то целенаправленно ущемлять по праву крови, — поправила она его с лёгким раздражением. — Но посещать целый курс, чтобы изучать жизнь маглов...? Это не имеет никакой практической ценности.

В глазах Теодора мелькнула знакомая, циничная искорка.

— У нас на Слизерине на этот курс никто никогда и не записывался. Даже те, у кого были... гм... деловые интересы в магловском мире. Не представляю лица однокурсников, если бы те узнали, что кто-то из наших ходит на магловедение, — улыбнулся Нотт.

Селин вдруг представила эту картину: брезгливо-ошарашенное выражение на всегда безупречном лице Блейза Забини рядом с Пэнси Паркинсон, которая, кажется, от одной такой мысли готова упасть в обморок от «позора». Уголки её губ дрогнули, а затем она рассмеялась — коротким, тихим, но совершенно искренним смехом.

Однако её здравое рассуждение и едва начавшееся веселье прервал бармен, грубо шлёпнувший заполненные подносы перед ними на стойку. Получив две запотевшие кружки и еду, они устроились за маленьким свободным столиком у стены, подальше от основной компании.

Селин невольно удивилась, уставившись в свою тарелку. Выглядело всё более чем сносно и пахло на редкость аппетитно. Она, отбросив сомнения, откусила чизбургер и не смогла сдержать одобрительного мычания.

— Чёрт, — пробормотала она с полным ртом. — А это реально вкусно.

— Пиво тоже ничего, — согласился Теодор, сделав глоток. — Не ожидал.

Они ели в относительной тишине, погруженные в свои тарелки, пока к их столику не подошла та самая компания. Трое мужчин, явно перебравших, двигались с развязанной уверенностью. Один, самый высокий и, похоже, наименее пьяный, с размашистым жестом поставил на их стол свою кружку.

— Привет, путники! — громко объявил он, подходя, и запах пива и пота достиг их стола. — Свободно?

Не дожидаясь ответа, он и его двое товарищей уже расселись на свободных бочках вокруг, тесно окружив Селин и Теодора. Селин мгновенно выпрямилась, её поза стала более собранной, пальцы сжали бургер чуть сильнее, чем нужно. Теодор лишь отодвинул свою тарелку и спокойно положил руки на стол, готовый к любому развитию событий.

— Я Дэйв, — представился мужчина лет тридцати, указывая на себя толстым пальцем. — А это — Колин и Рой. Вы, ребята, явно не местные. Даже очень явно. Откуда будете?

— Из Лондона, — ответил Теодор, пожав плечами. — Путешествуем. Заглянули сюда проездом.

— Из Лондо-она! — протянул Дэйв, как будто это было название далёкой сказочной страны. — Ну-ну, круто. Значит, будете любезны составить нам компанию! Скучно тут, сами понимаете. А вы, — он обернулся к Селин, его заплывшие глазки блеснули любопытством, — как тебя звать, красавица?

Селин медленно перевела на него взгляд, смерив его с ног до головы. Магл. Обычный, простодушный и пьяный. Никакой магии, никакой скрытой угрозы, кроме физической, с которой она, впрочем, легко бы справилась.

— Элизабет, — равнодушно солгала Селин, отведя взгляд к своей тарелке.

— Очень приятно, Элизабет! — весело произнес Дэйв. — Мы тут с парнями решили в игру сыграть, раз уж такая компания собралась. Скоротаем время, узнаем друг друга поближе. Присоединяйтесь, а?

— И во что же вы хотите поиграть? — спросила Селин, глядя на него с изучающим любопытством.

Другой мужчина, Колин, тот самый рыжий, который свистел ей вслед, подхватил с хриплым смехом:

— Да во что играют все нормальные люди в пабе! «Было или не было»! Правила простые: задаём вопрос. Если у тебя это было — пьешь. Не было — не пьешь. Выпиваем за откровенность!

Селин обернулась к Теодору, приподняв бровь. На её лице промелькнуло выражение, которое можно было прочитать как: «Ну, возможно, это будет хоть каким-то развлечением. А если станет скучно — мы всегда можем их... утихомирить». Теодор поймал её взгляд, усмехнулся одним уголком рта и едва заметно кивнул. Да, почему бы и нет?

— Конечно, — обратился он к мужчинам, его голос звучал ровно и даже дружелюбно. — Раз уж мы тут гости, грех не составить компанию. Меня, кстати, зовут Джейк.

— Приятно познакомиться, Джейк! — раскатисто произнёс Дэйв и протянул ему свою большую ладонь для рукопожатия. Его товарищи последовали его примеру. — Ну что, начнём? По классике — старший начинает. Итак, пьют те, кто хоть раз в жизни что-то воровал!

Двое из компании, Колин и Рой, с хриплым смехом подняли свои кружки и сделали внушительные глотки. Теодор лишь покачал головой, отрицая свою причасть к такому типу преступлений, Селин даже не пошевелилась, наблюдая со стороны с видом человека, чья совесть была абсолютно чиста. Разве парочка документов, стащенных из архива Министерства или несколько ингредиентов, взятых по острой необходимости из кладовой Хогвартса, считаются за кражу?

— Вот и правильно! — одобрительно хлопнул Дэйв по столу ладонью. — Это дело нехорошее. Да и по вам видно — воровать вам нужды нет. — Его друзья заржали ещё громче, явно находя это замечание невероятно остроумным.

— Ладно, моя очередь! — объявил Рой, его глаза блестели от азарта. — Пьют все, кто напивался в хлам так, что на утро вообще ничего не помнил!

На этот раз кружки поднялись у всей их компании, и мужчины дружно заголосили, выпивая. После секундного колебания Теодор сделал небольшой глоток. Селин, сжав губы, тоже отпила из своей кружки, вспомнив пару сомнительных вечеров после особо мрачных событий. Компания встретила это одобрительным улюлюканьем.

Колин, с самого начала не сводивший с Селин заинтересованного взгляда, потирал руки.

— Ну-ка, ну-ка, давайте вопросы повеселее! — просипел он. — Пьют те, у кого было... ну, того самого... сношение втроём.

Селин от такого напора подавилась картошкой, закашлявшись до красноты. Из всей компании выпил только сам Колин.

— «Сношение»? — переспросила она, вытирая салфеткой уголок рта, и в её голосе зазвучала насмешка. — Странно называть это так. Мы же не животные, в конце концов.

Дэйв и Рой закатились сиплым, пьяным хохотом, хлопая Колина по спине так, что тот едва не грохнулся лицом в стол.

— Ага, Колин у нас не из стеснительных! Вот он даёт! — заорал Дэйв.

Колин, оправившись от толчков, пьяно облизнул губы. Его наглый взгляд снова скользнул по Селин.

— Ну, у кого как, Элизабет, — хрипло протянул он, наклоняясь через стол так близко, что она почувствовала запах перегара. — Можно ведь быть и настоящим зверем в постели...

Селин чувствовала, как презрение к Колину нарастает в ней с каждой секундой. «Глупый, пьяный, ещё и невероятно страшный», — думала она. Его наглый взгляд, этот отвратительный запах перегара и пота — всё это складывалось в один плотный комок раздражения где-то под рёбрами. Её пальцы инстинктивно потянулись к спине, к скрытым за джинсовой курткой очертаниям палочки. Мысль о том, чтобы преподать этому Колину небольшой, но запоминающийся урок, становилась всё соблазнительнее.

— Что ты делаешь? — голос Теодора донёсся до неё едва слышным шёпотом, почти потерянный в гуле магловского хохота и пошлых споров.

Селин, не глядя на него, закатила глаза и так же тихо, почти не шевеля губами, прошипела в сторону своего бургера:

— Успокойся. Просто наложу на него рвотное с отложенным эффектом. Пусть потом дома оценит последствия своей «звериной» натуры.

Она ожидала протеста, но Теодор, подумав секунду, лишь едва заметно кивнул. Он придвинулся на своём бочонке ближе к ней, расправив плечи, чтобы лучше заслонить её от взглядов маглов, впрочем, на данный момент не обращающих на них двоих никакого внимания.

— Хорошая идея, — так же тихо согласился он.

Под прикрытием стола, в тени, отбрасываемой их телами и скатертью, Селин ловко извлекла свою палочку. Движение было отточенным и быстрым. Прикрыв рот свободной рукой, она прошептала заклинание и совершила короткий, точный взмах кончиком палочки в сторону Колина, который в этот момент хохотал, тыча указательным пальцем себе в грудь.

Палочка в её руке едва отдала тёплым импульсом — заклинание сработало и теперь тикало, как мина замедленного действия, в желудке ничего не подозревающего магла.

Как раз в этот момент Рой, вдоволь насмеявшись над товарищем, громко объявил, перекрывая шум:

— Ладно, хватит про зверей! Давайте что-нибудь человеческое. Пьют те, кто встречался с двумя одновременно! Хрен редьки не слаще!

Селин, воспользовавшись всеобщим переключением внимания, плавно засунула палочку обратно. Её лицо снова стало отстранённо-вежливым, хотя в глубине глаз всё ещё тлело удовлетворение от совершённого акта мелкой, но справедливой магической мести.

И тут, к всеобщему удивлению, Теодор спокойно поднял свою кружку и сделал солидный глоток. Селин уставилась на него с немым вопросом, отражавшимся на её лице: «Что? Серьёзно?». Потом её взгляд сменился на хищный и любопытный.

— Ну-ка, ну-ка, — тут же подхватила она, восстанавливаясь от первоначального шока. — Раскрывай карты, Джейк. Какие подробности?

Теодор поставил кружку, вытер губы тыльной стороной ладони и ответил с абсолютным, почти скучающим спокойствием:

— Школьные годы. Когда к нам приезжали ученики по обмену. — Он сделал микроскопическую паузу, и его взгляд на долю секунды встретился со взглядом Селин.

Селин, мгновенно сообразив, что речь идёт о Турнире Трёх Волшебников, усмехнулась про себя, но вслух лишь многозначительно протянула:

— А-а-а...

Теодор кивнул, подтверждая её неозвученную догадку, и добавил:

— Так вот, — продолжил Теодор, обращаясь в основном к маглам, но его слова были нагружены вторым смыслом для одного слушателя. — Я тогда как-то умудрился встречаться с двумя девушками одновременно. Одна была из нашей... школы. А другая — как раз из тех самых переведённых студенток. — Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнула тень самоиронии. — В итоге я даже не пошёл на рождественский бал в том году. Как-то неловко было рисковать столкнуться там с обеими сразу.

Дэйв раскатисто захохотал.

— Да ты, Джейк, не так прост, как кажешься! Наш человек!

Селин покачала головой, её усмешка стала шире.

— Да уж, это точно, — пробормотала она, глядя на Теодора с новым интересом. В тихом омуте, как говорится...

— Ладно, раз уж вспомнили школьные времена, — перебил Дэйв, поднимая палец. — Следующий вопрос! Пьёт тот, у кого был секс прямо в школе. В спортзале, в библиотеке, в кабинете химии — не важно!

Селин, уже почти не удивляясь направлению игры, просто пожала плечами и отпила из своей кружки. Теодор, после секундной паузы, с тем же невозмутимым видом последовал её примеру. Компания маглов встретила это одобрительным гулом и смешком.

— Ого, да вы, ребята, оказывается, тоже повеселиться любили... — протянул Дэйв. — Ну что ж, продолжаем!

***

— Они как стадо, — сквозь зубы процедил Драко, в очередной раз резко прижавшись к стене, чтобы пропустить галдящую группу туристов с какими-то яркими коробками в руках. — Неужели им всем одновременно нужно было именно здесь оказаться?

Магловский Лондон встретил их тремя вещами, которые Драко Малфой ненавидел всей душой: грохотом, вонью и абсолютной, бесцеремонной теснотой.

Они материализовались в узком переулке за вонючим мусорным контейнером, и уже через пять шагов Драко готов был вырвать себе волосы. Он, сжав челюсти так, что свело скулы, шёл по тротуару, отчаянно стараясь не касаться плечами прохожих. Это было невозможно. Их было слишком много. Сплошной, бесконечный поток тел в уродливых, немыслимых одеждах, несущийся куда-то с идиотской целеустремлённостью.

— И этот запах...чем они дышат? — Драко сморщился, когда порыв ветра донёс очередную волну — смесь выхлопных газов, пережаренного масла и чего-то сладковато-гнилостного. Он приподнял воротник куртки, как будто это могло помочь. — Или, что важнее, они не чувствуют этого?

Килианна чуть заметно поджала губы, стараясь дышать ртом.

— Вероятно, привыкают, как к чему-то фоновому.

Он с отвращением отряхнул рукав, куда попали брызги от проезжавшего мимо велосипеда.

— И они ещё смеют считать нас отсталыми? У нас дома пыль сама себя вытирает, а здесь... — он жестом очертил пространство вокруг, — здесь всё стремится прилипнуть к тебе. Намеренно.

Килианна приостановилась, доставая из внутреннего кармана сложенный листок пергамента.

— Поттера и его компанию в последний раз видели здесь, — она указала на название улицы на карте, приложенной к донесению. — На Тотнем-Корт-Роуд.

Они замерли на углу, пытаясь сориентироваться. Вывески пестрели незнакомыми названиями и логотипами, поток людей был безостановочным, и ни одного узнаваемого ориентира. Чисто магловская география казалась намеренно запутанной.

— Надо спросить у кого-нибудь, — сквозь зубы произнесла Килианна, её отвращение к этой идее читалось в каждом слоге. Она подобрала наиболее нормально выглядящего, по её меркам, человека — мужчину в пиджаке, который стоял, уставившись в витрину. — Извините.

Мужчина обернулся. В одном ухе у него белел маленький предмет, от которого тянулся провод к карману. Он снял наушник, на лице — выражение легкого раздражения.

— Слушаю?

— Мы ищем Тотнем-Корт-Роуд, — чётко произнесла Килианна.

Мужчина что-то начал говорить, но в этот момент в его кармане завибрировало и заиграла навязчивая мелодия. Он извиняюще поднял палец, сунул наушник обратно в ухо и, отвернувшись, заговорил с кем-то невидимым: «Да, я слушаю... Нет, я ещё не там...».

Драко и Килианна стояли, застыв в идентичных позах легкого шока. Мужчина, продолжая свой разговор, просто развернулся и пошёл прочь, полностью забыв об их существовании.

Они оба подозрительно смотрели на удаляющуюся спину мужчины.

— Он... — начала Килианна, не отрывая взгляда.

— Разговаривал сам с собой? — закончил Драко, и его голос звучал непривычно неуверенно. Он видел наушник. Видел провод. Но логика отказывалась складывать это в понятную картину.

— Нет, погоди. Он что-то снял с уха и потом... засунул обратно. И начал говорить. — продолжила Килианна, её брови почти сошлись у переносицы в выражении крайней сосредоточенности. — Но с кем? Там же никого не было.

— Может, он... сумасшедший? — предположил Драко, но тут же отмел эту мысль. Мужчина выглядел слишком обыденно для безумца. — Нет. Он отреагировал на сигнал, как на вызов. Значит, ожидал этого.

Он провёл пальцем по переносице, пытаясь сосредоточиться. Магией здесь явно не пахло. Вообще ничем не пахло, кроме вони улицы.

— Значит, маглы ещё и до ужаса странные. Общаются с призраками в карманах, и это считается нормой. Превосходно.

Он отвернулся, всем видом демонстрируя полное пренебрежение ко всему происходящему, но его взгляд выхватил в потоке визуального шума нечто полезное. Большую синюю табличку на углу здания, где чётким белым шрифтом были перечислены названия улиц.

— Стоп, — его рука почти небрежно метнулась в сторону, слегка задев рукав тренча Килианны, чтобы привлечь её внимание. — Смотри. Неужто они догадались наставить указателей для своего потерянного стада? — В его голосе прозвучала язвительная усмешка.

— И среди прочего бесполезного мусора... вот она. Наша Тотнем-Корт-Роуд. Совсем недалеко.

— Похоже, нам всё-таки не придётся вступать в диалог с очередным медиумом, одержимым голосами из коробочки, – ответила Килианна.

Они двинулись в указанном направлении, и через несколько минут напряжённого молчания, нарушаемого лишь грохотом машин и гомоном толпы, цель обозначилась. На противоположной стороне широкой, забитой транспортом улицы виднелась вывеска небольшого кафе с тёмными стёклами. Именно то, что было указано в донесении.

Они замерли на краю тротуара. Дорога перед ними представляла собой сплошной, гудящий металлический поток.

— И как, интересно, сами маглы понимают, когда можно рискнуть жизнью и перебежать? — со скепсисом спросил Драко, смерив взглядом нескончаемый ряд машин.

Килианна, изучая ситуацию, указала на полосатый участок дороги и вертикальный фонарь с цветными огнями.

— Теодор объяснял, что они переходят здесь, по этой чёрно-белой разметке. Они... так обозначают зону для пешеходов. И смотреть нужно на тот фонарь. — Она кивнула в сторону светофора. — А когда загорается зелёный... точнее, когда загорается зелёный человечек, значит можно идти.

Драко медленно повернул голову к Килианне, его бровь поползла вверх.

— Теодор? — повторил он, и в его голосе теперь слышалось не изумление, а плохо скрываемая ирония. — Теодор Нотт давал тебе мастер-класс по магловской навигации? Это новость.

Килианна лишь слегка пожала плечом, не отводя взгляда от светофора.

— Он просто объяснял, как это работает, когда мы были здесь в прошлый раз.

— Просто объяснял, — повторил Драко. — А давно он такой... осведомлённый в делах маглов?

Килианна на секунду отвела взгляд от светофора к нему.

— Знаешь, — сказала она ровно, возвращая взгляд к дороге. — Я тоже удивилась. Но в прошлый раз он... выглядел так, будто знает, что делает. Где что находится, как себя вести, чтобы не привлекать внимания.

Драко издал короткий, сухой звук, что-то среднее между смешком и фырканьем.

— Поверь, — начал Драко, — Теодор ненавидит этот мир ничуть не меньше моего. Если бы он был здесь один, столкнувшись с необходимостью перейти эту улицу, он, скорее всего, просто зажмурился бы и трансгрессировал на ту сторону прямо на глазах у всех этих маглов.

Он сделал короткую паузу, и в его тоне снова зазвучала та самая язвительная, всепонимающая нота:

— Но он был с тобой. А значит, включается его... более сдержанная версия. Тот, кто будет тщательно следовать процедурам. Объяснять, как всё устроено. В твоём присутствии он всегда немного больше старается... выёбыватся, короче.

Килианна в ответ на это закатила глаза, но уголки её губ непроизвольно дрогнули, выдав короткую, почти неуловимую улыбку. Она не стала ничего комментировать. Вместо этого она кивнула в сторону светофора, который как раз сменил красный свет на зелёный силуэт идущего человека.

Они ступили на чёрно-белые полосы, и Драко прошёл их с подчёркнуто прямой спиной, будто демонстрируя своё превосходство над всей этой унизительной процедурой. Машины послушно замерли, и через несколько шагов они оказались на другой стороне.

— Что ж, — констатировал Драко, с лёгким пренебрежением отряхивая несуществующую пыль с рукава. — На сей раз его всезнайство не подвело.

Они стояли прямо перед нужным кафе. Его название тускло поблёскивало на вывеске, а тёмные стёкла отражали лишь их собственные бледные, напряжённые лица и суету улицы за спиной. Ни намёка на взлохмаченные чёрные волосы, круглые очки или шрам на лбу в виде молнии.

— Никого, — констатировала Килианна, и в её голосе прозвучала плохо скрываемая досада.

— Тупость какая-то. Зачем вообще было сюда отправлять донесение?

Драко отошёл от витрины, его лицо выражало самое чистое, неподдельное раздражение.

— Потому что Долохову, как всегда, нехуй заняться, кроме как рассылать нас на погони по сомнительным наводкам. Ему главное — отчитаться о «широкомасштабных поисках».

— А мы при этом мотаемся по этому... — она жестом, полным презрения, очертила пространство вокруг, — этому царству смога, его не волнует. Возможно, Гарри Поттер здесь и чихнул разок, проходя мимо. И какой-то слишком усердный соглядатай уже понёс весточку, как будто открыл тайную штаб-квартиру. Просто доложим Долохову, что Поттер, видимо, выпил свой кофе и пошёл гулять.

Взгляд Драко скользнул по длинной, грязной улице, уходящей вдаль.

— Делать нечего, — констатировал он с театральной усталостью. — Но раз уж мы здесь, извалялись в этой... атмосфере... стоит ради приличия пройтись. Осмотреть окрестности. Вдруг увидим что-нибудь по-настоящему интересное.

Килианна запрокинула голову назад, закрыв глаза на мгновение, и издала тихий, протяжный стон, полный самого неподдельного страдания.

— Хочу домой, — простонала она в пространство, не открывая глаз, но затем выпрямилась и с покорностью обречённого последовала за Драко, который уже оглядывал улицу, выбирая направление для этой показной прогулки.

— Знаешь, — начал Драко, — я даже и не вспомню, когда в последний раз был в магловском Лондоне.

Килианна кивнула, шагая рядом.

— Я тоже. Три-четыре раза, от силы. И то только по необходимости.

Их неспешную прогулку прервал внезапный рёв. Не машинный — человеческий, громовой, нестройный. Из боковой улицы выплеснулась ревущая толпа, одетая в ярко-красные футболки, шарфы и кепки. Они кричали, размахивали банками с пивом и скандировали что-то невнятное и оглушительное. «Ли-вер-пу-ль! Ли-вер-пу-ль!».

Драко и Килианна инстинктивно отпрыгнули к стене, вжавшись в нишу у витрины магазина, пропуская мимо себя этот шумный, размашистый поток.

— Мерлин, — процедил Драко, когда грохот немного стих. — И я думал, фанаты квиддича бывают невыносимы. Эти... они как минимум летать не умеют. А шума — в десять раз больше.

Килианна ничего не ответила. Она стояла, прижавшись спиной к холодному стеклу витрины, и её взгляд, скользнув по удаляющимся красным спинам, неожиданно зацепился за что-то внутри магазина. Её поза сменилась с защитной на заинтересованную. Она медленно развернулась.

Драко, последовав за её взглядом, тоже замер. На манекене за стеклом висело длинное пальто. Совершенно чёрное, с идеальным кроем, безупречно сдержанное и от этого невероятно дорогое на вид. Оно было лишено кричащих магловских лейблов, в нём чувствовалась холодная, безличная роскошь, которая говорила на их языке.

— Думаешь, кашемир? — тихо спросила Килианна, не отрываясь от пальто. В её голосе не было насмешки, только профессиональная оценка.

Драко прищурился, прилипнув лбом к стеклу рядом с ней, будто два хищника, высматривающих добычу в чужой норе.

— Возможно. Или альпака. С этого расстояния не разобрать, — так же тихо отозвался он. — Но крой... Слушай, а выглядит хорошо.

— Мне видится подкладка из шёлка, — продолжила Килианна, её палец чуть дрогнул, словно она хотела коснуться стекла в том месте, где должен был быть подол. — Или очень тонкого сатина.

На несколько секунд они забыли и о Поттере, и о Долохове, и о всей вонючей, грохочущей реальности за спиной. Перед ними был предмет, который их брезгливые, избалованные вкусы признали бы достойным.

— Посмотри на швы, — сказал Драко. — Видно, что ручная работа.

Килианна кивнула, её взгляд всё ещё изучал детали.

— И рукав, — сказала она. — Видишь, как он сужается к запястью? Идеально для ношения с перчатками.

Драко, не отрываясь от пальто, опустил взгляд к небольшой этикетке, расположенной чуть ниже. На ней чёрным по белому была выведена цифра: £1,800.

Он нахмурился.

— Тысяча восемьсот... это сколько в галеонах?

— Понятия не имею, — призналась она. — Их денежная система – это совсем другая математика. Золото, серебро, бронза — это понятно. А эти бумажки и монеты... — она слегка пожала плечом, — ...я не вникала.

В этот момент дверь магазина с тихим звоном приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Её взгляд скользнул по их дорогим, но слегка помятым после давки вещам и застывшим в почтительном созерцании позам.

— Простите за беспокойство, — произнесла она с мягкой интонацией. — Могу я вам чем-то помочь? Пальто есть в наличии в нескольких размерах. Можно примерить, если хотите.

Драко и Килианна синхронно отпрянули от витрины, будто их поймали на чём-то неприличном.

— Благодарю за предложение, — произнёс Малфой ровным, лишённым эмоций тоном, — но, пожалуй, нет. Мы просто обратили внимание на крой.

Килианна не стала ничего добавлять. Она лишь слегка кивнула продавщице, её взгляд уже скользил мимо, к чему-то вдалеке, словно её внимание, столь прикованное к пальто секунду назад, было лишь минутной прихотью, уже удовлетворённой.

Они провели на улицах Лондона ещё какое-то время, двигаясь медленно, без цели. Их маршрут петлял, сворачивая то в одну, то в другую сторону, больше напоминая блуждание, чем патрулирование. Они заглядывали в витрины, и каждая из них была гимном магловской изобретательности, направленной, как казалось, на создание новых потребностей там, где их не было.

Это был мир, судорожно пытавшийся обойтись без магии, и достигший в этом пугающих, почти кощунственных высот. Он функционировал. Более того, он бурлил, сверкал и оглушал.

Вернувшись домой уже затемно, Килианна всё ещё ворочала в мыслях обрывки впечатлений: грохот, вонь, призрачные голоса из карманов и холодное совершенство того чёрного пальто.

Она сбросила тренч на вешалку в коридоре, и он повис, всё ещё неся на себе запах чужого, пыльного города. Из гостиной доносились приглушённые звуки — шорох, тихий скрип. Домовой эльф, вероятно, заканчивал уборку. Хотя... свет из-под двери был слишком ярким для экономного эльфа.

Килианна замерла на ступеньке. Её рука сама потянулась к внутреннему карману, и пальцы сомкнулись на рукояти палочки. Она не вынимала её, но держала наготове, беззвучно спускаясь обратно и подходя к двери.

Она толкнула створку, готовая ко всему.

В гостиной, развалившись на её диване, как у себя дома, лежала фигура в тёмном с натянутым на голову капюшоном. Сердце Килианны на секунду замерло, готовое выплеснуть заклинание... Но тут её взгляд упал на маленький комочек, свернувшийся прямо на груди незваного гостя. Её кошка мурлыкала, разминая когтями чёрную ткань худи.

Килианна медленно опустила палочку, но не убрала её.

— Нотт, — её голос прозвучал ровно,с лёгкой усталостью. — Даже если защитные чары на тебя не действуют, это не значит, что ты можешь припираться в мой дом, когда тебе вздумается. Особенно через камин.

Теодор опрокинул голову назад, и капюшон свалился, открывая взъерошенные локоны, выбившиеся из былой строгости. На его лице была широкая, чуть затуманенная довольная улыбка, освещённая мягким светом лампы.

— Чары действуют, — ответил он, не меняя расслабленной позы. — Они просто узнают меня. В отличие от тебя, похоже. Ты что, собиралась меня оглушить?

— После такого дня, — Килианна наконец убрала палочку в карман, — я готова оглушить кого угодно, кто бесцеремонно валяется на моей мебели. Особенно тех, кого не ждала.

— А надо было ждать, — заявил Теодор с уверенностью. Его взгляд, тёплый и немного размытый, скользнул по ней с ног до головы.

Килианна прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. Обычная отстранённость в его глазах смягчилась, в уголках губ играла непривычно лёгкая улыбка. Щёки были чуть румянее обычного.

— Ты что, пьяный? — спросила она, и в её собственном голосе, к её удивлению, прозвучало не осуждение, а улыбка, которую она и не думала скрывать.

— Немного, — признался он, не скрывая довольства. — Ровно настолько, чтобы набраться внутренних сил и явиться сюда без приглашения.

Килианна покачала головой, но всё та же лёгкая, почти невольная улыбка не сходила с её губ. Она развернулась и направилась на кухню, бросая через плечо уже более мягким, почти игривым тоном:

— Какая честь. Теодор Нотт напился и решил, что ко мне стоит заглянуть спустя такое продолжительное время. Что-то случилось?

Она слышала, как он поднялся с дивана и неторопливыми шагами последовал за ней, проигнорировав её прямой вопрос.

— Давно ты здесь не появлялся, — сказала Килианна, открывая шкафчик, чтобы взять стакан.

Теодор остановился в проёме кухни, облокотившись о столешницу. Его пристальный взгляд следил за каждым её движением — как она наливает воду, как её пальцы обхватывают стекло.

— Времени не было, — ответил он просто. — Но я думал о тебе. И полагаю, ты тоже думала обо мне. Разве это не засчитывается как совместное времяпровождение?

Килианна оперлась о столешницу напротив, зеркально отражая его позу, и подняла стакан к губам.

— Как мило, — проговорила она с преувеличенной сладостью. — Ты «думал» обо мне.

Он медленно, с лёгкой, пьяноватой грацией, оттолкнулся от дверного косяка и сделал несколько шагов, пока не оказался прямо перед ней. Он наклонился вперёд, упёршись ладонями в столешницу по обе стороны от её бёдер, загоняя её в ловушку между собой и кухонной мебелью.

— Судя по тону, ты, кажется, не сильно довольна моим ответом. Я прав? — прошептал он, его взгляд скользнул по её лицу, останавливаясь то на глазах, то на губах. Голос был низким, чуть хриплым от выпитого.

Килианна не отстранилась. Она лишь слегка запрокинула голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Да, — ответила она просто.

Теодор замер на секунду, будто взвешивая её искренность. Потом уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— Хорошо. Я пришёл, Килианна, потому что по тебе скучал. Так лучше?

Он произнёс это тихо, но без намёка на шутку или иронию.

Его указательный палец медленно, почти невесомо, провёл по контуру её нижней губы. Прикосновение было лёгким, но от него по всему её телу пробежали мурашки.

— Скучал, — повторил он, ещё тише. Его палец задержался у уголка её рта. — По этому язвительному тону. По твоему взгляду, который видит меня насквозь. По...

Он не успел договорить. Вместо ответа Килианна слегка приоткрыла губы и мягко захватила кончик его пальца. Она не кусала, лишь обвила его теплотой своего рта. А затем, намеренно медленно, ощущая каждую мельчайшую линию его отпечатка, провела языком по чувствительной подушечке, сверху вниз, влажным, обжигающим движением. Она почувствовала, как всё его тело резко вздрогнуло, а дыхание оборвалось где-то в горле.

Теодор замер. Всё его тело напряглось, взгляд помутнел от внезапного, оглушительного желания. Он, кажется, потерял нить мысли, Бога и всё остальное в этот момент. Его дыхание перехватило, он слегка приоткрыл рот, и его лицо неумолимо потянулось к её, чтобы наконец захватить её губы своими.

Но в ту же секунду Килианна выдохнула, отпустив его палец, и резко, почти по-детски, ткнула ему прямо в лоб указательным пальцем своей свободной руки. Она с лёгким усилием отодвинула его лицо назад, восстанавливая дистанцию.

— Ой-ой-ой, — произнесла она с притворным сочувствием, за которым пряталось торжество. — Торопишься, Нотт.

Теодор отшатнулся и протёр лоб тыльной стороной ладони. Он издал громкий, драматический стон, полный неподдельной обиды.

— Какая же ты коварная, — проворчал он. — Ты что, играешь со мной?

Теодор уставился на неё с преувеличенной обидой, но развернулся и с вздохом опустился на высокий барный стул у кухонного островка. Он казался одновременно раздражённым, слегка пьяным и совершенно очарованным.

Килианна, скрывая улыбку, отвернулась и достала из шкафа небольшую коробку. Она выложила на две маленькие тарелки несколько идеально круглых профитроли, посыпанных сахарной пудрой, и одну из них без лишних слов подвинула через столешницу к нему. Сама села напротив, подбирая ноги под себя.

— Магловский мир... он такой странный, — её слова прозвучали негромко, скорее как размышление вслух, адресованное себе, но подхваченное тишиной кухни.

Голос Килианны потерял прежнюю игривую остроту, стал более плоским, усталым, но в нём жила неотступная мысль. Она не сразу продолжила, её взгляд, казалось, был обращён внутрь себя, на отголоски сегодняшних впечатлений.

— Лондон всё же... — она на секунду закусила губу, подбирая слова. — Такой... шумный, пёстрый, невероятно людный.

Теодор кивнул, прожевывая.

— Грохочущий, вонючий, навязчивый, — продолжил перечислять он. — Но... да, своеобразный. — Он проглотил и посмотрел на оставшийся в руке кусочек. — Зато, могу отметить, маглы готовят отличные профитроли. В Hugo&Victor, например.

Килианна подняла взгляд от своей тарелки, удивлённо приподняв бровь.

— В Париже? Ты про Париж?

— Да, в Париже, — кивнул Теодор, уже беря второй. Лёгкая пьяная расслабленность вернулась к нему, сменив обиду. — У них там несколько точек. Но лучший тот, что на Риволи. Идеальный заварной крем, идеальный шоколад, хрустящая, но не сухая оболочка.

Килианна посмотрела на маленькую сладость на своей тарелке, а затем снова на него.

— Я, кажется, никогда не пробовала профитроли именно у них, — призналась она.

— Тебе обязательно стоит, — заявил Теодор с неожиданной серьёзностью, доедая второй профитроль. — Иногда я специально бываю в Париже только для этого.

Килианна смотрела на него с новым интересом.

— Я не знала, что ты вообще бываешь во Франции. По делам?

Теодор пожал одним плечом, избегая ответа. Его взгляд отвлёкся на узор на столешнице.

— Профитроли, порой, стоят того, — сказал он, как будто это объясняло всё.

Затем, после короткой, но ощутимой паузы, он поднял на неё взгляд. Алкогольная дымка в его глазах рассеялась, уступив место чему-то более ясному, почти решительному.

— Мы могли бы отправиться туда завтра.

Он выпалил это быстро, без предисловий, как будто слова выскочили сами, прежде чем он успел их обдумать. И тут же, будто осознав всю нелепость и безрассудство предложения, добавил, глядя прямо на неё, с непривычной для него уязвимостью в напряжённом взгляде:

— Мы же не в том положении, чтобы откладывать.

— Отправиться в Париж? Завтра? — переспросила она, не уточняя, вопрос это, насмешка или просто попытка понять.

Теодор отвернулся, его пальцы нервно провели по кромке столешницы. Внезапное бесстрашие, с которым он бросил предложение, угасло, оставив после себя лишь неловкость.

— Не знаю, — пробормотал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая, едкая самоирония.

— Наверное, я просто хотел бы... побыть подальше отсюда. Ненадолго.

Килианна долго смотрела на него.

— Если уж ты хочешь сбежать во Францию, — сказала она тихо, её взгляд стал заговорщицким, — то я знаю одно место. Оно не на Риволи. И там не продают профитроли. Но оно... очень красивое. Только туда лучше приходить на рассвете.

Теодор задумчиво повторил, растягивая слова: «На рассвете...» Его взгляд скользнул по её лицу, выискивая подвох.

Килианна, глядя на свой профитроль, который она так и не доела, провела по нему пальцем, собирая сахарную пудру. Её голос прозвучал нарочито небрежно, будто она говорила о погоде:

— В таком случае... тебе, наверное, было бы удобнее остаться здесь. Это было бы удобнее, если ты согласен отправиться туда на рассвете.

Теодор медленно откинулся на спинку стула.

— О, — протянул он. — Остаться. Это обычно заканчивается не очень.

Килианна резко подняла на него взгляд, и в её глазах вспыхнуло что-то острое — то ли вызов, то ли предостережение. Но Теодор, кажется, был готов к этому. Он не стал ждать её колкости.

— Так. Давай сразу проясним главное. Если я остаюсь... буду ли я спать в твоей кровати?

Килианна замерла с поднесённым ко рту стаканом. Наглость, даже для слегка подвыпившего Теодора, казалась немного перевалила за его дневную норму.

— Потому что, — продолжил он тем же ровным тоном, — если ты собираешься предложить мне гостиную... или, того хуже, этот диван, — он кивнул в сторону гостиной, — то я вынужден буду заявить о своём крайнем несогласии. Как человек принципиальный.

— Ты... ты сейчас выставляешь условия?

— Я высказываю своё мнение и пожелания, — парировал Теодор с невозмутимой миной. — Есть разница.

Килианна несколько секунд молча смотрела на него, а потом её губы дрогнули в странной, полунедоуменной, полураздражённой улыбке.

— Я и не думала отправлять тебя в гостевую комнату, — призналась она наконец.

— И даже на диван? — переспросил Теодор, не отрывая от неё пристального взгляда.

Килианна медленно, очень медленно кивнула, глядя ему прямо в глаза.

— И даже на диван.

— К чему тогда было такое удивление на мой вопрос? — не отступал Теодор, его взгляд стал пристальным, почти аналитическим. — Если ты и так предполагала это.

— Я просто не думала, что ты позволишь себе... так прямо выставлять условия. Это сейчас звучало как ультиматум.

— Позволю себе? — Теодор слегка наклонил голову, и в его позе появилась какая-то новая, непривычная твердость. — Почему нет? Я не игрушка, Килианна. Не вариант на вечер, когда тебе захочется поиграть во взрослых, но при этом держать всё под контролем.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и продолжил уже спокойнее, но с той же неумолимой ясностью:

— У меня тоже есть предпочтения. И пожелания. Если бы ты сейчас сказала, что тебе не захочется делить со мной одну кровать... — он слегка наклонил голову, — ...то нет, я бы не остался спать в другой комнате, как какой-то... смиренный гость. Я бы просто встал, поблагодарил за профитроли и трансгрессировал к себе домой. А завтра утром, если бы ты всё ещё хотела показать мне то красивое место, я бы пришёл сюда снова. Ровно в ту минуту, как мы договоримся.

Килианна смотрела на него с таким выражением, будто он только что объявил, что земля плоская. Её брови почти сошлись у переносицы.

— Вся суть, — произнесла она медленно, четко выговаривая слова, её взгляд скользнул по его напряжённой позе, — не в том, что ты сказал, а в том, как ты это преподнёс. Ты такой гордый, такой принципиальный, со своими «условиями». Почему это звучит как стратегический манёвр на переговорах, а не... просто желание остаться? Со мной. Без вот этого: «либо мои правила, либо я ухожу». Это не ультиматум, Нотт. Это... цирк какой-то.

Теодор слушал, его лицо сначала оставалось непроницаемым, а затем на нём промелькнула тень раздражённого понимания. Он глубоко вздохнул и провёл рукой по лицу, сметая остатки пьяной самоуверенности.

— Вот оно, — пробормотал он скорее себе, чем ей. — Начинается. Как каждый раз. Чёрт.

Он поднял руку, не для того чтобы прервать её, а как знак капитуляции. Его взгляд стал прямым и серьёзным.

— Ты права. Я услышал тебя. — Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Тогда скажу иначе. Я хочу остаться. И мне... очень нравится мысль о том, чтобы заснуть и проснуться рядом с тобой. Это не условие. Это... искреннее желание.

Он не пытался спорить. Не уходил в привычную насмешку. Он... остановился. И переформулировал.

— Вот видишь, — наконец сказала она, и её голос прозвучал тише, мягче, без прежней колкости. — Это было так сложно?

Она отодвинула от себя пустую тарелку и поднялась со стула. Не подходя к нему ближе, а делая шаг в сторону выхода из кухни, полуобернувшись к нему.

— Ты... можешь начинать своё несогласие с диваном, а я пойду готовиться ко сну.

Она произнесла это совершенно серьёзно, лишь лёгкий блеск в глазах выдавал истинные намерения.

Теодор тут же приоткрыл рот, чтобы выдать новый протест, его брови поползли вверх в уже знакомом, раздражённом жесте. Но Килианна не дала ему начать.

— Я пошутила, — прервала она его, и на её губах наконец-то расплылась настоящая, широкая улыбка. — У тебя лицо, как будто я предложила тебе провести ночь в камере Азкабана.

Теодор застыл с полуоткрытым ртом, его возмущение застряло на полпути. Он медленно сомкнул губы, но брови так и остались высоко поднятыми.

— Ты... — начал он, но голос его сорвался. Он провёл рукой по волосам, сминая и без того взъерошенные пряди. — Ты издеваешься надо мной. Целенаправленно. Это новый вид пытки?

— Нет, — ответила Килианна, её улыбка стала мягче, но в глазах всё ещё играли искорки. — Я не издеваюсь. Просто ты сегодня... какой-то не в своей тарелке.

Она снова повернулась к выходу из кухни, сделав пару шагов в сторону коридора.

— Я пойду в душ, — бросила она через плечо. — А у тебя, если надо, есть ещё одна ванная на первом этаже. Там в шкафчике должны быть чистые полотенца.

Поднимаясь, Килианна думала. Думала о его наглости, которая сегодня, казалось, прорвала все привычные плотины. О том, как он, пьяный и лишённый обычной брони, вёл себя...

более открыто что ли. Со своими глупыми условиями, смехотворными принципами и этим внезапным, оголённым желанием, которое он всё-таки сумел выразить не как ультиматум, а как просьбу.

«Может, это и есть настоящий Теодор?» — промелькнула у неё мысль, когда она вошла в спальню. Не тот циничный, вечно уставший наследник Ноттов, что прятался за маской равнодушия, а вот этот — наглый, требовательный, уязвимый и упрямый. Тот, кому плевать на приличия, когда дело касалось того, чего он по-настоящему хотел.

Но был ли это хороший знак? Или же всё ровно наоборот? Может, Теодору Нотту стало просто похуй? Похуй на правила, на последствия, на то, как это выглядит. Похуй на то, чтобы сохранять лицо и дистанцию. И эта наглая откровенность была не признаком доверия, а симптомом какого-то внутреннего слома, после которого ему больше нечего было терять?

Через время Килианна вышла из ванной, чувствуя, как горячая вода смыла с неё остатки лондонской пыли и нервного напряжения. Она была в просторном топике из мягкого хлопка и коротких шорт, а её волосы, ещё слегка влажные, были собраны в небрежный пучок на макушке, из которого выбивались русые прядки.

В спальне свет был приглушён до минимума, оставляя в полумраке лишь очертания мебели. И фигуру на её кровати. Теодор лежал на боку, укрывшись до пояса одеялом, подперев голову рукой. Он явно воспользовался ванной на первом этаже — его волосы были ещё темнее от влаги и лежали беспорядочными прядями на лбу.

Увидев её, он не произнёс ни слова, просто следил за ней глазами, пока она подходила к кровати. На его лице застыло выражение... странного, почти неприличного удовлетворения.

— У тебя такое выражение, — заметила Килианна, останавливаясь у края кровати. — Будто ты сейчас от радости прямо из штанов выпрыгнешь.

Теодор не моргнув глазом указал пальцем в сторону кресла, где мирно покоились его джинсы.

— Уже выпрыгнул, — парировал он с невозмутимой серьёзностью, лишь едва заметная дрожь в уголке рта выдавала торжество. — Предвосхитил твоё пожелание.

Килианна медленно легла на кровать, устроившись на своём боку, и тоже подперла голову рукой, оказавшись с ним лицом к лицу. Пространство между ними было небольшим, но ощутимым.

— Я помню, — начал Теодор тихо, его голос в темноте звучал глубже, — как тебе тяжело даётся... делить своё пространство. Особенно на кровати.

Килианна ничего не ответила. Она просто смотрела на него, и её взгляд в полумраке был непроницаемым. Потом она медленно кивнула, один раз.

— Да, — выдохнула она. — Было такое. — Она перевернулась на другой бок, спиной к нему, но не отодвинулась к самому краю, как делала раньше. Она осталась там, где была, оставив между ними лишь небольшую, но преодолимую дистанцию. — Спокойной ночи, Теодор.

Несколько минут в комнате царила полная тишина, нарушаемая только их дыханием. Потом Килианна почувствовала, как матрас под ней слегка прогнулся, и тёплая, твёрдая рука обхватила её за талию. Теодор осторожно, но неумолимо притянул её к себе, пока её спина не коснулась его груди. Его нос уткнулся в её влажные волосы у виска.

— Я правда скучал, — прошептал он ей в волосы, и его голос был сонным, лишённым всякой бравады. — Но ты же знаешь, как это бывает.

Его рука на её талии была неподвижной лишь несколько мгновений. Потом его пальцы начали медленно, едва заметно водить по тонкой ткани топика, ощущая контуры её тела под ней.

— Знаешь, как это бывает, — он повторил, и его пальцы слегка сжали её бок. — Дни сливаются, и ты думаешь: «Завтра». Потом ещё раз: «Завтра». А потом понимаешь, что прошло уже слишком много «завтра».

Его рука начала медленно двигаться вверх, скользя по её боку поверх тонкой ткани топика. Он вёл себя так, будто имел на это право. Будто эти дни молчания и расстояния можно было стереть одним таким касанием.

— А потом, — продолжил он, и его губы коснулись её виска в почти поцелуе, — ты понимаешь, что больше не можешь. Что если не сейчас, то... может, и никогда. Вот как сегодня. Я просто... не смог больше ждать.

Его рука спустилась обратно к её талии, но теперь его пальцы нашли нижний край топика и заскользили под него. Его ладонь прижалась к её обнажённой коже на животе. Килианна вздрогнула, и её собственное тело, предательски, отозвалось на это прикосновение волной тепла.

— Но я думал о тебе, — прошептал он, и в его голосе прозвучала та самая смесь вины и самооправдания, которая заставляла её сердце сжиматься. — Каждый день.

Его рука медленно, но неотвратимо поползла вниз, к поясу её шорт. Пальцы скользнули под резинку, пока сердце Килианны уже заколотилось где-то в горле. Он не торопился, его движения были ленивыми, исследующими, будто он заново открывал для себя каждый сантиметр её кожи. Он обвёл тазобедренную кость и провёл по самому чувствительному месту между бёдрами.

Килианна застыла, ловя каждый его жест в темноте. Его слова липли к коже, как сладкий яд: «ты же понимаешь», «не всегда получается», «как это бывает». Оправдания, отлитые в форму откровений. Его пальцы под резинкой её шорт были тёплыми, влажными от её же собственной реакции, которую она не могла скрыть.

Он не торопился. Большой палец провёл медленную линию клитору, заставив её резко вдохнуть воздух. Вся его концентрация, казалось, была сосредоточена на этом медленном, влажном ритме, на том, как её тело откликается на каждое его движение, как мышцы её живота то напрягались, то расслаблялись под его рукой.

Килианна зажмурилась, уткнувшись лицом в подушку. Она скучала. Боже, как же она скучала. Не по этому конкретному, властному вторжению, а по нему. По его присутствию, по этому сложному, тяжёлому чувству близости, которое не давал больше никто. И теперь, когда он был здесь, его прикосновения, пусть и такие односторонние, такие берущие без спроса, казались одновременно и наказанием, и наградой за всё это время ожидания и неопределённости.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

Фоули откашлялся, переходя к следующему вопросу.

— Мисс Селиван, мисс Плаквуд, в продолжении поисков Гарри Поттера Пожирателей направляли в разные точки, которые могли быть так или иначе связаны с ним. — Он посмотрел на обеих по очереди. — Но меня интересует логика распределения. В тот день вы работали в непривычных для вас парах. С чем это связано?

Килианна ответила первой, её голос был ровным и бесстрастным.

— Строгого разделения на постоянных напарников у нас не существовало. Задачи распределялись по обстоятельствам и доступным силам. В тот раз, полагаю, пары были сформированы случайно, на усмотрение руководившего операцией Антонина Долохова.

Селин фыркнула, скрестив руки.

— Долохов, по всей видимости, от скуки каждый раз изощрялся пуще прежнего, — сказала она с лёгкой, язвительной усмешкой. — Повезло, что нам в напарники не достались кто-нибудь вроде Роули или Макнейра. С ними пришлось бы реально работать.

Фоули записал это, не комментируя.

— Мисс Плаквуд, вы отправились на Тотнем-Корт-Роуд. Я правильно понимаю, что это место было выбрано потому, что там ранее произошла стычка Поттера и его спутников с Пожирателями Смерти?

— Да, — подтвердила Килианна. — Согласно донесениям, там, в одном из кафе, развернулась схватка. Поттер и его компания оглушили нескольких Пожирателей и скрылись. Нам было приказано повторно обследовать местность на случай, если они решат вернуться или оставили какие-либо следы.

— И что вы обнаружили?

— Ничего значимого, никаких дополнительных улик, намекающих на актуальное положение Поттера.

Фоули перевёл взгляд на Селин.

— Мисс Селиван, вы же посещали дом Батильды Бэгшот в Годриковой Впадине. На тот момент сама Батильда уже была мертва. Вам было известно об этом?

— Да, — коротко ответила Селин. — Иначе мы бы и не стали туда заходить. Это был обычный осмотр возможного укрытия.

— Вам известны обстоятельства её смерти?

— Нет. Я не знаю подробностей. Лишь то, что с ней расправились сразу после свадьбы в Норе.