Почти правда

Перед ними простирался просторный зал Министерства магии. Высокие потолки терялись в полумраке, стены из темного мрамора отливали синевой под холодным светом заколдованных ламп. В центре располагался Фонтан Магического Братства. Селин на мгновение задержала на нем взгляд: величественные фигуры волшебника, волшебницы, кентавра, гоблина и домового эльфа, застывшие в позах, призванных демонстрировать гармонию и сплоченность. Сегодня это выглядело как особенно циничная насмешка.

Воздух здесь был прохладен и сух, вниз от потолка тянулся слабый запах пыли и парафина — не то чтобы помещение было действительно старым, но масштаб и архитектура делали его безжизненно строгим. При этом атриум был полон людей. Толпы волшебников двигались, смешиваясь в единую массу. Селин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она стояла в логове врага, дышала одним воздухом с теми, чье равнодушие или рвение к «закону» стоило жизни ее семье. Она сглотнула ком, внезапно подкативший к горлу.

— Не стой столбом, — тихо, но отчетливо проговорил Драко, беря ее под локоть и направляя в сторону длинного ряда лифтов. Его пальцы сжали руку Селин чуть сильнее необходимого, напоминая о важности держаться вместе. — Иди рядом и не смотри ни на кого.

— Да-да, ты уже сто раз объяснил это перед тем, как мы здесь появились, — буркнула она в ответ, отводя взгляд от проходящего мимо чиновника с таким знакомым безразличным выражением лица, от которого закипала кровь. — Я не должна привлекать лишнего внимания, мы бесшумно проникаем в кабинет Пия Толстоватого, склоняем его к служению нашему великому хозяину и бла-бла-бла, — она передразнила его низкий, наставительный тон. — Все, как велел Темный лорд.

Уголок рта Драко дрогнул в короткой, почти невидимой усмешке.

— Отлично. Очень надеюсь на твою редкую благоразумность.

Она тут же толкнула его локтем в бок — не сильно, но достаточно, чтобы тот поморщился. Этот короткий, почти инстинктивный жест был отдушиной, крошечным выходом для той бури, что бушевала внутри.

— Подожди до вечера, — пробормотал он, глядя прямо перед собой. — И, к твоему сведению, я не разделяю твоих садомазохистских наклонностей.

— Да ты что? — вскинула бровь Селин. — А мне казалось, унижения ты обожаешь.

— Ну, разве что над тобой издеваться, — легко парировал Малфой.

Селин не сдержала раздраженный вздох, но отвечать не стала. Она лишь сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Сосредоточиться на их перепалке было проще, чем позволить себе думать. Думать о том, что каждый здесь мог иметь отношение к тому, что навсегда переменило ее жизнь.

Они уже подошли к стойке регистрации, чтобы пройти дальше. За ней сидел мужчина, чья внешность кричала о годах, проведённых в борьбе с канцелярской бесконечностью. Его взгляд был потухшим, волосы — жидкими и бесцветными, а пальцы механически перебирали кипу бумаг. Селин отступила на полшага, позволяя Драко взять инициативу.

— Цель визита? — буднично спросил сотрудник.

— Нам нужно в Отдел магического правопорядка, — произнес Драко без тени сомнения. — Доложить о неправомерном использовании магии.

Мужчина за стойкой медленно, с явным недоверием, осмотрел их обоих.

— По таким вопросам следует направлять официальное письмо-уведомление по установленной форме, — произнес он, растягивая слова. — Оно регистрируется, рассматривается в течение десяти рабочих дней, и только после этого вас могут вызвать на прием, направив соответствующее приглашение с указанием даты и времени. — Он скрестил руки на груди. — Вы получили такое приглашение?

— Да, конечно, получили, — Драко сделал шаг вперед, его осанка и голос излучали уверенность.

Сотрудник протянул руку.

— В таком случае, предоставьте документ. Пропуск. Я должен его проверить и занести сведения в журнал.

Селин застыла, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. План рушился, они попадутся, и все из-за какого-то зануды-бюрократа. Ее рука инстинктивно потянулась к палочке, но Драко оказался быстрее.

Он, разумеется, не стал ничего искать. Его движение было отточенным и незаметным для посторонних глаз. Малфой аккуратно достал свою палочку из кармана плаща, направив ее под стойку, и едва слышно прошептал:

— Империус.

Эффект был мгновенным. Напряжение в плечах клерка ушло, его поза стала расслабленной. Глаза затуманились, взгляд стал совершенно пустым и направленным в никуда, а губы растянулись в безжизненной, пластиковой улыбке.

— Проходите, — произнес он тем же монотонным голосом, но теперь в нем не было и тени подозрения. — Вам в Отдел магического правопорядка. Второй уровень. Желаю хорошего дня.

Селин смотрела на это преображение с леденящим душу удовлетворением. Да. Именно так. Пусть они все станут безвольными марионетками. Пусть его «правила» и «процедуры» стоят ему выжженной дыры в сознании.

Драко кивнул, быстрым движением убирая палочку, и снова взял Селин под локоть.

— Он меня утомил, — бросил он через плечо, уже ведя ее к лифтам. — Слишком много болтал.

— А с тобой так можно?

— Нет.

— Очень жаль.

С легким металлическим лязгом решетчатые двери лифта разъехались, пропуская их внутрь. Селин шагнула первой, и, не глядя, ткнула в панель с кнопками, после чего та загорелась тусклым желтым светом на отметке "2". Лифт со скрежетом тронулся вглубь. Драко, прислонившись к противоположной стенке, молча наблюдал за ней. Его взгляд был тяжелым и оценивающим. Он видел напряжение в ее спине, в том, как она почти не дышала, в белых костяшках ее сжатых пальцев.

Внезапно он оттолкнулся от стены и быстрым, решительным шагом преградил ей путь, встав прямо перед ней. Прежде чем она успела среагировать, его руки поднялись и крепко сомкнулись на ее плечах, прижимая ее к деревянной панели.

— Селин, — он смотрел прямо ей в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Слушай меня. Ты сейчас же выдыхаешь. Твое лицо кричит о том, что ты готова кого-нибудь прикончить, и это привлечет ровно то внимание, которого нам нужно избежать.

Она попыталась вырваться, но его хватка ощущалась как стальные тиски.

— Просто делай то, что оговорено. Ты идешь позади меня, ты молчишь и не лезешь ни в какие разговоры, если я тебе не кивну. Поняла? Ты — моя тень. Никаких самодеятельных выступлений.

— Убери свои лапы, Малфой. У меня все под контролем.

— Нет, не под контролем, — отрезал он, не отступая. — Я видел этот взгляд. Ты будто собираешься не склонить Толстоватого к сотрудничеству, а растерзать его. И если ты сейчас не возьмешь себя в руки, мы оба окажемся в полной жопе. Ты этого хочешь?

Она наконец подняла на него горящие глаза.

— Ты знаешь, чего я хочу.

Взгляд Драко смягчился на долю секунды, став почти что понимающим.

— Знаю, — кивнул он. — И обещаю, я помогу тебе получить ответы. И если что-то пойдет не так, — он сделал акцент на этих словах, — этим займусь тоже я.

Он не дождался ответа. Лифт с сильным толчком остановился. Раздался звонок, и двери начали разъезжаться, открывая вид на длинный, слабо освещенный коридор второго уровня — Отдела магического правопорядка.

— План в силе, — прошипел Драко в последний раз, прежде чем развернуться к выходу. — Иди за мной. И запомни, мы здесь в первую очередь по служебной необходимости.

Селин услышав последние слова, чуть не поперхнулась собственным слюнями.

— Ага, служебной необходимости, — пробормотала она, едва сдерживая смех.

«Ну всё, пиздец. Теперь выполнение поручений главного злодея Великобритании называется "служебной необходимостью". Карьерный рост, блять. Мама бы гордилась».

Она представила, как вписывает в графу «Опыт работы»: «Ответственная за креативное убеждение руководства с уклоном в проклятия». От этой мысли её плечи предательски дёрнулись.

— Чего ты? — спросил Драко.

— Да так, — голос Селин задрожал от сдавленного хохота. — Радуюсь личным достижениям. Кажется, я мечта любого кадровика...

Драко бросил на нее растерянный и непонимающий взгляд. Селин не стала объяснять. Как и было приказано раньше, она шла позади, стараясь дышать ровно и держать голову опущенной. Но ее взгляд, скрытый под капюшоном, теперь метался по сторонам, выхватывая детали и считывая атмосферу. Строгие двери из темного дерева с латунными табличками тянулись по обе стороны: «Отдел по борьбе с незаконным использованием магии», «Канцелярия по регистрации магловских артефактов», «Отдел по выявлению и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов».

Драко шел уверенно, не сбавляя шаг. Его взгляд скользнул по табличке с надписью: «Пий Т. Начальник Отдела магического правопорядка». Он остановился прямо перед дверью, без стука повернув ручку. Селин стояла прямо за ним.

Перед ними открылся просторный, но удивительно аскетичный кабинет. Никаких излишеств, никаких личных вещей. Массивный рабочий стол, заваленный кипами пергаментов, несколько строгих стульев, книжные шкафы с законодательными томами. За столом сидел сам Пий Толстоватый — мужчина с уставшим, умным лицом, длинными седеющими волосами и пронзительным, изучающим взглядом.

Увидев вошедших без предупреждения, он резко поднял голову. Его брови поползли вверх от удивления, которое мгновенно сменилось настороженностью.

— Кто вы такие и что вы делаете в моем кабинете? — его голос был грубым и властным, без тени дружелюбия.

Драко сделал шаг вперед, слегка склонив голову в едва уловимом полупоклоне.

— Драко Малфой. Сын Люциуса Малфоя, — представился он. — Мы здесь, чтобы обсудить с вами один важный вопрос. Вопрос, касающийся будущего Министерства.

— Я не занимаюсь обсуждением будущего Министерства с нежданными визитерами, какими бы громкими именами они ни прикрывались. И не принимаю у себя без предварительной договоренности.

Пий Толстоватый явно пытался сохранять невозмутимость, но тон его голоса выдавал напряжение. Он сидел прямо, чуть откинувшись на спинку кресла, и, хоть лицо его оставалось внешне спокойным, в движениях ощущалась скованность.

— Объяснитесь, — произнёс он, глядя то на Драко, то на Селин, стоявшую чуть позади. — У вас есть ровно минута, прежде чем я вызову охрану.

Драко шагнул еще ближе к столу. Его голос прозвучал ровно, уверенно, будто он не замечал угрозы в словах чиновника.

— Боюсь, произошла ошибка, — начал он. — Нам сообщили, что Вы, господин, готовы обсудить один внутренний вопрос, связанный с деятельностью Министерства. Мы здесь не случайно.

Пий нахмурился, пальцы его застыли над пером.

— И какой же это вопрос?

— Вопрос, касающийся распределения полномочий между Отделом магического правопорядка и новыми структурами, формируемыми в верхних эшелонах, — спокойно ответил Малфой. — Думаю, вы понимаете, насколько важно сейчас действовать согласованно.

На секунду в глазах Пия мелькнул интерес. Он скрестил руки и чуть наклонился вперёд.

— Смелое заявление, мистер Малфой. Только вот я не припоминаю, чтобы Министерство поручало подобные переговоры... школьникам.

— Внешность бывает обманчива, — произнёс Драко. — Мы пришли не как ученики, а как представители тех, чьё мнение для Министерства сегодня имеет значение.

На этих словах в кабинете повисла короткая пауза. Пий перевёл взгляд на Селин. Его глаза задержались на ней чуть дольше, чем следовало, словно он пытался понять, кто она и почему молчит. Девушка ответила ему холодным взглядом, без всяких попыток казаться приветливой.

С момента, как они вошли, Селин чувствовала нарастающее отвращение. Толстоватый был именно тем, кого теперь она ненавидела просто по факту его принадлежности к Министерству. Это был человек, привыкший к мнимой власти, к безоговорочному подчинению и к собственной важности. В его лице, в неторопливых движениях и скупых интонациях было что-то равнодушно-отвратительное, подтверждающее отсутствие какой-либо эмпатии.

Она стояла прямо, не двигаясь, пока Малфой продолжал говорить о «согласовании стратегических решений» и «контроле за внутренними реформами». Всё это звучало убедительно, и, судя по выражению лица Пия, он хотя бы частично увлекся.

Но Селин уже не слушала. Её внимание было приковано не к словам, а к тому, что от нее требовалось и тому, чего она делать не собиралась. Она знала, зачем они сюда пришли: Темный Лорд поручил им выяснить, можно ли считать Толстоватого важным союзником, после чего им нужно было завербовать его. Если бы всё прошло по плану, она должна была осторожно проникнуть в его сознание, изучить мысли, понять, насколько он полезен и подать Драко сигнал.

Она выдохнула и чуть наклонила голову, будто поправляя капюшон. Малфой продолжал говорить, отвлекая внимание. Пий сосредоточенно слушал, иногда что-то отвечая.

Мир звуков вдруг растворился. Голоса Драко и Пия стали отдаленными, а затем и вовсе исчезли, когда ее разум коснулся границ чужого. Первое, что она ощутила, — это абсолютный, почти фанатичный порядок. Его воспоминания напоминали огромный архив, где каждая мысль была пронумерована и разложена по полочкам. Бесконечные законодательные акты, служебные инструкции, отчеты о проверках — всё это складывалось в единую, неоспоримую картину. Пий был не просто верен Министерству; он был человеком, для которого не существовало иной правды, кроме буквы закона. Мысль о том, что такой волшебник добровольно согласится служить Темному Лорду, была смехотворной. По-хорошему здесь ничего нельзя было добиться.

Игнорируя нарастающее сопротивление, Селин с яростью и отчаянием погружалась глубже, пробиваясь через барьеры будничных служебных воспоминаний к самым охраняемым министерским тайнам. Она искала хоть намёк, хоть малейшую зацепку, связанную с поместьем Эйвери. Все то, ради чего она здесь.

Но чем дальше она пробивалась, тем очевиднее становилось сопротивление. Опытный волшебник, каким несомненно был Пий, мог почувствовать вторжение такого масштаба в чертоги своего разума. Селин ощутила, как ментальный ландшафт под ней содрогнулся и начал стремительно меняться, возводя барьеры. Его глаза, всего секунду назад устремленные на Драко, резко метнулись в её сторону, застыв в немом, леденящем ужасе и ярости. Он понял.

— Что... — успел он выдохнуть, и его рука молниеносно рванулась к палочке, лежавшей на столе.

Но Селин была быстрее. Её собственная палочка была уже наготове. Одно резкое движение, и она прошипела:

— Экспеллиармус!

Вспышка ударила Пия в руку. Его палочка с грохотом вылетела из зажатой ладони, отскочила от стены и укатилась под стол.

— Ебаное блядство, Селиван! — рявкнул Драко.

Пий, не теряя ни секунды, вскочил с места и рванулся к стене, где была встроена кнопка вызова экстренной помощи. Он уже почти дотянулся до нее, когда Селин, прицелившись, выкрикнула:

— Депульсо!

Очередная вспышка ударила чиновника в грудь. Он с грохотом отлетел назад, перевернув кресло и тяжело рухнув на пол.

Драко взмахнул палочкой, накладывая заглушающие чары, после чего невидимая пелена тишины опустилась по периметру кабинета, подавляя любой звук, который мог бы выйти за его пределы.

— Остановись! — закричал Драко, но Селин уже неслась через комнату.

Она навалилась на поверженного Пия, и её палочка впилась ему в горло.

— Фульгари! — прошипела она, и его тело в миг обвязали веревки, заставив его замереть в неестественной позе.

Она схватила его за воротник, с силой приподняв его голову.

— Ты, блять, чертов окклюмент? — её голос звучал низко и хрипло.

Она полностью забыла и о задании, и о собственной безопасности. В этот момент существовал только он — возможный ключ к её мести — и её всепоглощающая ярость.

Глаза Пия, затуманенные болью и яростью, сузились. Он с силой выдохнул, пытаясь освободиться от сковывающих пут, но с каждым его движением веревки все сильнее впивались в его тело.

— А ты что думала, девочка? — прошипел он, и в его голосе прозвучала издевательская усмешка. — Что вы здесь самые умные? Я был готов защищать свой разум еще с того момента, как вы переступили порог этого кабинета. Чего бы вы не хотели, вы этого не получите.

Селин злобно усмехнулась. Ее пальцы впились в ткань его рубашки еще сильнее, полностью сминая ее.

— Ну, тут мы еще посмотрим, — слова превратились в шепот, от которого по коже бежали мурашки. — Обещаю, тебе будет что вспомнить.

— Селин, хватит! — Драко резко шагнул к ней, его пальцы сомкнулись на ее плече, пытаясь оттянуть ее назад, а глаза метались между ней и дверью, проверяя, держатся ли чары тишины. — Дальше я сам.

— Не вмешивайся, Малфой, — она резко дернула плечом, сбрасывая его хватку. — Я не закончила.

— Наше задание! — прошипел он, наклоняясь к самому ее уху. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Мы должны были оценить его полезность, склонить к сотрудничеству, а не пытать его в его же кабинете!

Селин резко обернулась к нему. Ее глаза, широко распахнутые, лихорадочно блестели.

— Полезность этого ублюдка и так очевидна даже самому тупому идиоту! — выкрикнула она, тыча пальцем в сторону связанного Пия. — Он глава всего Департамента магического правопорядка. Он каждый день общается с министром магии, с главами всех остальных департаментов! Он — узел, в котором сходятся все нити. Подчинив его, мы получим доступ ко всему. Зачем тратить время на уговоры, на его лживую лояльность, если можно просто наложить Империус и получить идеального, послушного марионетку!?

Драко побледнел. Он отшатнулся на полшага, как будто удар пришёлся по нему, а не по связанному на полу чиновнику. Несколько секунд он просто молчал, будто не веря, что услышал это от неё.

— В ясном уме он был бы гораздо полезнее Темному Лорду, — произнёс он глухо, но с нарастающей жесткостью. — Тебе не нужно превращать его в куклу.

Селин прищурилась, не опуская палочку. Взгляд стал опасно узким, в нём читалось раздражение и презрение.

— Он бы не стал добровольно служить нашему невероятному хозяину, — произнесла она медленно, с нажимом на каждом слове.

— Ты, блять, хотя бы выяснила это, как от тебя требовалось? — вспыхнул Драко, его голос сорвался, впервые за всё время утратив контроль.

Он сжал челюсть, шагнул ещё ближе, но Селин предупреждающе вскинула палочку, направляя ее на Драко.

— Селин, отойди от него, — процедил он. — Я сам всё сделаю.

— Не мешай, — она даже не моргнула. — Просто не мешай мне, Драко. Дай мне пару минут. Я должна закончить.

Он хотел что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу. Она выглядела... иначе. Не просто злой. Она выглядела безумной. Взгляд, голос, движения — всё в ней говорило о том, что она была не в себе.

Драко выругался сквозь зубы, резко отвёл взгляд и шагнул назад.

— Чёрт с тобой, — сказал он. — У тебя есть три минуты.

Он отступил к стене, сжал кулаки, вглядываясь в неё с тем напряжением, с каким наблюдают за тем, кто стоит на краю пропасти. Где-то глубоко внутри мелькнула мысль: если дать ей то, чего она хочет, может, она остановится.

Селин снова повернулась к Пию, ее палочка уперлась ему прямо в висок. Ее голос понизился до свистящего шепота, полного неподдельной ненависти.

— Начнем с самого начала, говнюк, — бросила она. — Я знаю, именно ты согласовываешь операции авроров. И клянусь Мерлином, — ее палочка впилась в его кожу так, что тот зашипел, — если бы ты не был нужен Темному Лорду живым, я бы прикончила тебя прямо сейчас, и мне бы стало от этого тепло и хорошо на душе. Понимаешь?

Пий, задыхаясь от давления палочки, выплюнул сквозь стиснутые зубы:

— При чем тут авроры? Что тебе нужно?

Селин наклонилась ближе к нему. Её лицо, искажённое неконтролируемым гневом, застыло всего в нескольких сантиметрах от его.

— Знаешь, как меня зовут? — ее голос прозвучал угрожающе тихо и четко. — Селин, мать его, Селиван. — Она сделала особый акцент на фамилии, впиваясь в него взглядом и ожидая реакции. — Ничего не припоминаешь?

Глаза Пия внезапно округлились. Сознание, затуманенное болью и гневом, пронзила мгновенная догадка. Он не произнес ни слова, но кратковременный, панический проблеск в его взгляде был красноречивее любого ответа.

— О да, — Селин сдержала короткий, сдавленный звук, похожий на смешок. — Вижу, ты понял. Прекрасно.

Она отстранилась от него, но палочка все так же была направлена в его голову.

— Кто командовал тем отрядом? — ее голос снова стал жестким и требовательным. — Кто входил в его состав?

— Я не обладаю такой информацией.

— Пиздишь.

— Я не занимаюсь составлением поисковых групп! — протороторил он, пытаясь найти хоть какое-то оправдание.

— И кто этим занимается? — тут же последовал вопрос.

— Формированием поисковых групп занимается глава Аврората. Я не составляю списки бойцов и не имею никакого отношения к частным случаям, в том числе и к тому, что произошло в поместье Эйвери.

Он сделал паузу, пытаясь перевести дух.

— Все, что там произошло... это были санкционированные и абсолютно законные действия в рамках борьбы с Пожирателями смерти.

Селин застыла на мгновение, ее тело обуяла мелкая, неконтролируемая дрожь. Злость, черная и всепоглощающая, поднялась внутри нее такой волной, что в ушах зазвенело.

— Санкционированные... действия? — она снова приблизилась к нему, и ее глаза горели адским огнем. — Убийство моих родителей тоже было «санкционированным действием»? — прорычала Селин, сдавив его шею.

— Я... не обладаю оперативными подробностями того дня, — Пий говорил, стараясь сохранить остатки самообладания, но его голос предательски дрожал. — Но если они погибли... значит, оказали сопротивление при попытке задержать преступников. Такова процедура.

— Они не просто погибли, их убили, уёбок. Разницу чувствуешь? Думаешь, если на тебя набрасываются с заклинаниями, ты не станешь защищаться?! — взревела она, снова вдавливая палочку в его висок. — Это не сопротивление, это самозащита! Какого черта вообще был совершен этот рейд?

— По некоторым... наводкам... мы получили информацию, что Эйвери-старший является Пожирателем Смерти. Рейд был санкционирован на основании этих данных.

— Каким наводкам? — тут же спросила Селин. — Кто был информатором?

— Мне это неизвестно, — быстро ответил Пий, и в его глазах промелькнула тень облегчения от того, что он действительно не знает имени. — Информаторы, особенно по таким делам, всегда анонимны. Это стандартная практика для их же безопасности.

— Анонимны, — Селин усмехнулась. — Как же у тебя всё удобно устроено. Анонимные доносы, санкционированное убийство... А кто, интересно, должен был отвечать за безопасность моих невиновных родителей? Или на невиновных ваша забота не распространяется?

Пий попытался выпрямиться, насколько это было возможно под ее напором, в его голосе прозвучали знакомые нотки чиновничьего высокомерия.

— Если они присутствовали в компании Пожирателей... — начал он, но Селин резко встряхнула его.

— Только попробуй продолжить.

Пий задержал дыхание, его губы искривились в неприятной, брюзжащей ухмылке.

— ...возможно, они не были такими уж и невиновными, как кажется, — он выплюнул эти слова с презрением.

Для Селин это стало последней каплей. Она медленно, почти театрально кивнула, больше себе, чем ему, будто подтверждая какое-то внутреннее решение. В ее глазах не осталось ничего, кроме холодной, безжизненной пустоты, за которой скрывалась буря нечеловеческой ярости.

— Круцио, — произнесла она четко и безжалостно.

Ярко-алая вспышка ударила из кончика ее палочки прямо в тело Пия. Его конечности, скованные путами, неестественно выгнулись, будто по ним пропустили ток невероятной силы. Все его тело свело от мучительной, всепоглощающей боли, которая не оставляла места для чего-либо, кроме самого ощущения агонии.

— Назови имена!

Ответа не последовало. Разум Селин окончательно погрузился в кровавый туман. Она не видела ничего, кроме этого дергающегося тела. Не слышала ничего, кроме звона собственной ярости в ушах. Она действовала на автомате, находясь в глубоком трансе, под властью одного-единственного позыва — добиться своего любой ценой.

— Круцио! — выкрикнула она снова, почти без паузы, не дав первому проклятию полностью отпустить свою жертву.

Второй залп, еще более яростный, обрушился на Пия, прежде чем его сознание успело хоть как-то восстановиться. Тело волшебника затряслось с удвоенной силой и изо рта потекла пена. Его глаза закатились так, что стали видны только белки.

В этот момент Драко, до этого застывший в шоке, рванулся вперед. Его собственный ужас на секунду сковал его, но вид второго заклинания, примененного с такой истеричной жестокостью, заставил его действовать. Он схватил Селин сзади, прижимая ее спину к своей груди и пытаясь обездвижить ее руки. Но потеряв контроль над руками, Селин, все еще в том же бредовом трансе, запрокинула голову и с размаху ударилась затылком прямо в его лицо. Раздался глухой, кошмарный стук. Острая боль вспыхнула в переносице Драко, и теплая кровь тут же хлынула из ноздрей, заливая губы и подбородок.

Удар оказался настолько сильным, что у Драко на секунду потемнело в глазах, он зашипел от боли и инстинктивно отпустил её. Селин мгновенно вырвалась, но не успела сделать и шага, как Драко перехватил её за руку. Его лицо перекосилось от злости. Он развернул ее и с размаху толкнул в ближайшую стену. Воздух с шумом вырвался из ее легких от удара. Прежде чем она успела опомниться, он прижал ее к холодной деревянной панели всем своим весом, обхватив ее запястья и пригвоздив их к стене по обе стороны от головы.

— Ты совсем охренела?! — проревел он. — Посмотри на себя! Оглянись, мать твою!

Она попыталась выдернуть руки, но его хватка была железной.

— Ты обезумела, блять! — он орал так, что стены, казалось, вибрировали от его голоса. — Это непростительное! Ты понимаешь, что творишь?! На кого ты похожа?

Он резко дернул ее на себя, заставляя посмотреть через плечо на Пия.

— Взгляни на него! — продолжал кричать Драко, его голос срывался от ярости и ужаса. — Он почти труп, Селин! И ради чего, скажи мне?! Ты добилась ответов?!

Эти слова, грубые и беспощадные, будто обухом ударили ее по голове, пробиваясь сквозь туман одержимости. Ее тело на мгновение обмякло в его тисках. Дикий огонь в глазах потух, сменившись минутной растерянностью. Она глупо, замедленно моргнула, переводя взгляд с его искаженного яростью окровавленного лица на Пия, который лежал на полу, все еще подергиваясь в остаточных конвульсиях.

— Осталось... совсем немного, — ее собственный голос прозвучал сипло. — Совсем чуть-чуть, и он расколется. Я это видела... Мне нужно еще немного времени.

— Я тебе не позволю.

Она снова попыталась вырваться, но теперь уже без прежней ярости.

— Какого черта ты меня останавливаешь? Ты сам... ты сам пятнадцать минут назад наложил Империус на регистратора у стойки!

— Заткнись! — рявкнул он, встряхнув ее. — Заткнись, я сказал! Не смей сравнивать! Я не превращал человека в дергающийся мешок с мясом! Я не терял над собой контроль, как последняя психопатка! Ты, блять, ведешь себя как сумасшедшая.

С этими словами он с силой оттолкнул ее от себя, так что она отлетела к стене и ударилась о нее спиной. Драко, тяжело дыша, вытер рукавом кровь с губ и развернулся к Пию. Он достал свою палочку и, не глядя на Селин, взмахнул ею.

— Фините Инкантантем!

Световая волна прошлась по телу Пия. Судороги окончательно прекратились, отменяя действия предыдущих заклинаний. Затем Драко снова взмахнул палочкой, проговаривая:

— Ренервейт.

Негромкий стон вырвался из груди чиновника. Сознание медленно возвращалось к нему, принося с собой всю полноту пережитой боли и унижения.

Селин, прижавшись к холодной стене, смотрела на спину Драко. Ее тело вдруг затряслось от чего-то острого и колющего, что подкатило к горлу и сдавило грудь. По ее щекам, словно сами по себе, потекли горячие слезы.

Она моргнула, ощущая их соленую влагу, и это ощущение было настолько чуждым и необъяснимым, что вызвало новую волну паники. Почему? Почему она плачет? Откуда эта физическая боль внутри, эта сдавливающая пустота? Она не чувствовала вины — лишь оглушительную, детскую обиду и полную потерю почвы под ногами. Мир расплывался, теряя очертания, и она оставалась одна в этом вакууме, не в силах осознать, что происходит и почему ей так ужасно, так невыносимо одиноко. В ее помутневшем сознании не укладывалось, что произошло что-то непоправимое. Разве она сделала что-то плохое? Она лишь пыталась докопаться до правды, вырвать ее из этого человека любым способом. Почему же тогда Драко смотрел на нее с таким... отвращением?

Он вертелся вокруг нее все эти недели, с того самого дня, как ее мир рухнул. Он был рядом, иногда раздражающий, иногда циничный, но всегда поблизости. Он видел ее сломанной, видел яростной, видел отчаявшейся, но никогда не смотрел на нее с таким ужасом. Он назвал ее сумасшедшей. Безумной.

Она думала, он поймет. Она думала, он будет на ее стороне. Ведь он видел, что с ней сделали. Разве он не сказал, что поможет? Разве не сказал, что будет рядом? Так почему же он теперь стоит спиной?

Драко даже не оборачивался. Его внимание было всецело поглощено Толстоватым. И когда он заговорил, его голос был таким же грубым и холодным, как стена, о которую она опиралась.

— Теперь я все сделаю сам, — прозвучало как приговор. — Ты своё уже отработала. Ни во что больше не вмешивайся.

Она слышала, как он произносит заклинание, четко и бесстрастно: «Империус». Видела, как тело Пия обмякло, как его черты расплылись в пустом, безвольном выражении. Это была ее идея. Теперь же он сам использовал непростительное, за что минуту назад ее осуждал.

Следующие десять минут Драко отдавал тихие, четкие распоряжения. Он говорил о верности Темному Лорду, о необходимости координировать действия, о том, как Пий будет отныне действовать. Тот кивал, его стеклянный взгляд был устремлен в пустоту. Все было кончено. Задание выполнено.

Наконец, Драко развернулся к выходу. Его взгляд скользнул по Селин, все еще стоявшей у стены. Он увидел ее заплаканное лицо, красные глаза, следы слез на щеках, которые она не успела или не посчитала нужным стереть. В его серых глазах не было ни удивления, ни смягчения, ни даже доли того раздраженного участия, что она иногда в них ловила. Была лишь усталая, леденящая душу безразличность.

— Уходим.

***

Тяжелая входная дверь поместья Малфоев с громким стуком закрылась за спиной Теодора, отсекая влажный ветер мартовского вечера. Не задерживаясь, он поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, туда, где уже слышались приглушенные голоса. Его плащ тяжело свисал с плеч, пропитанный сыростью весенней измороси, а в складках одежды, казалось, до сих пор ощущался запах едкого дыма сгоревшего дома.

Он прошёл мимо длинного стола, за которым сидели остальные Пожиратели, словно не замечая их. Разговоры на секунду затихли, несколько пар глаз проводили его короткими взглядами, взвешивая результат его возвращения. Кто-то тихо фыркнул. Кто-то, наоборот, отвел взгляд, не желая встречаться с ним глазами. Он чувствовал их внимание на своей спине, как физическое давление, но никак не реагировал. Ему было плевать.

Его ботинки, испачканные в слякоти и чём-то тёмном, что было лучше не разглядывать, глухо стучали по каменному полу. ​​Он добрел до своего привычного места в дальнем конце стола. С громким скрипом отодвинул стул и тяжело рухнул на него, сдавленно выдохнув, когда уставшие за день мышцы спины и плеч наконец разжались, напоминая о себе тупой, ноющей болью.

Только тогда он поднял голову, и его взгляд столкнулся с тем, кто сидел во главе стола.

— Ах, Нотт, — раздался голос, холодный и шипящий. Волдеморт наблюдал за ним, его глаза сузились с притворной заинтересованностью. — Мы как раз вспоминали о твоём напарнике. Амикусе Кэрроу. Столь преданный слуга. И, казалось бы, столь незаменимый.

В воздухе повисла напряженная пауза. Все вмиг будто перестали дышать.

— Он сегодня почему-то не почтил нас своим присутствием, — продолжил Лорд, и в его голосе зазвучала игривая, ядовитая нота. — Не желаешь ли пролить свет на его... внезапное отсутствие? Может, он присоединится к нам позже?

Теодор выдержал паузу, достаточную, чтобы подчеркнуть своё равнодушие, но не достаточно долгую, чтобы это сочли за неуважение.

— Сомневаюсь, милорд, что у него найдется для этого причина, — голос Теодора был ровным, лишь легкая хрипота выдавала недавнее напряжение. — По крайней мере, ни одна из тех, что доступна живым.

Он не стал уточнять. Не сказал «Амикус Кэрроу мертв». Не оправдывался и не объяснял. Он просто констатировал факт, оставляя пространство для догадок, в котором уже витал невысказанный вопрос: «А кто, как не ты, Нотт, мог стать причиной того, что Кэрроу более не среди живых?»

Волдеморт медленно склонил голову, его палец с длинным бледным ногтем постукивал по ручке кресла.

— Как... практично с твоей стороны, — прошипел он наконец, и в его голосе слышалось нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Весна — время расчищать поле от прошлогоднего хлама. Ты проявил инициативу.

Теодор не ответил. Он знал, что это не похвала. Это была проверка.

— Его сестра, Алекто... — Волдеморт продолжил, его взгляд скользнул по другим Пожирателям, заставляя их невольно съеживаться. — Она, я полагаю, будет опечалена потерей брата. Возможно, даже попытается найти... утешение.

Он медленно поднялся со своего места, и весь зал замер, следуя за этим движением, словно за гипнотизером. Его высокая, источающая холод фигура доминировала над помещением.

— Но смерть одного слуги — это дверь, открывающаяся для другого, — его шипящий голос прорезал тишину, и он повернулся, его взгляд устремился через стол. — Мы должны приветствовать новую кровь. Ту, что обладает... уникальной перспективой.

Он остановился, и его взгляд упал на фигуру, сидевшую напротив Теодора. Теодор, повинуясь незримому импульсу, поднял глаза и... столкнулся с большими, не по-детски серьёзными голубыми глазами, которые смотрели на него без колебаний. Она сидела с идеально прямой спиной, её руки лежали на столе, пальцы спокойно сложены. Ни тени страха или неуверенности, лишь холодная, отточенная решимость. Она не отвела взгляд, когда Волдеморт обратил на неё своё внимание, будто её присутствие здесь было абсолютно закономерным.

— Мисс Плаквуд, — прошипел Волдеморт, и в его голосе прозвучала легкая, ужасающая улыбка. — Наш многообещающий новобранец. Она понимает, что истинная сила заключается не в слепой ярости, а в... целенаправленном применении воли. Не так ли, дорогая?

Взгляд Килианны на мгновение оторвался от Теодора и перешёл на Лорда. Она молча, почти незаметно кивнула.

Брови Теодора непроизвольно сдвинулись, на лбу на мгновение проступила легкая складка. Это было быстрое, почти рефлекторное движение — чистейшее недоумение, смешанное с шоком.

Он видел её всего день назад. Видел её сломленной, видел её уязвимой, чьи глаза совсем недавно искали в его взгляде спасения от одиночества. Он видел ту, чью нагую уязвимость он держал в своих руках, пытаясь, пусть на мгновение, отогреть, а теперь она сидела здесь, в самом сердце тьмы, с идеально прямой спиной и взглядом, из которого была вытравлена всякая человеческая слабость. Этот контраст был настолько оглушительным, что его защитные барьеры на мгновение отказали.

Он опомнился почти мгновенно. Мышцы лица расслабились, взгляд снова стал тяжёлым и непроницаемым, но где-то в глубине, под слоями цинизма и равнодушия, зашевелилось что-то острое и болезненное, желание вскочить, схватить её за руку и вытащить прочь из этого ада. Но он оставался неподвижен.

Теодор почувствовал ярость. Глухую, беспомощную ярость, не имеющую выхода. Ярость на неё, за этот добровольный шаг в пропасть. На Волдеморта, за то, что тот протянул к ней свою костлявую руку. И больше всего на себя, потому что он сидел здесь, не в силах ничего изменить. Его пальцы сжались под столом так, что ногти впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы, но внешне он оставался спокоен.

— Говорят, Когтевран ценит мудрость превыше всего. — Он сделал театральную паузу. — Интересно, учат ли там на факультете мудрости, как правильно выбирать сторону в надвигающейся войне? Или это... врожденный талант?

В зале прозвучали сдавленные, нервные смешки. Теодор не шелохнулся. Его взгляд был прикован к Килианне. Он искал в её глазах хоть что-то — принуждение, страх, безумие. Но находил лишь ту самую «целенаправленную волю», о которой говорил Лорд. Это был её сознательный выбор.

— Жаль, конечно, что мистер Кэрроу более не может разделить с тобой тяготы службы, — продолжил Волдеморт, и в его голосе звенела фальшивая, леденящая душу скорбь. — Он был... предан. В своей простоте. Но, как мы видим, судьба спешит возместить потери.

Он медленно прошёлся вдоль стола, его темная мантия бесшумно скользила по каменному полу. Он остановился как раз между Теодором и Килианной. Бледные пальцы с длинными ногтями скользнули по её волосам, и он с почти скучающим видом накрутил на палец русую прядь.

— Теодор, Мисс Плаквуд со своей проницательностью и наследственным мастерством в магии, несомненно, станет куда более интересным партнером, чем тот, кто полагался лишь на мощь своих заклинаний. Не находишь?

Теодор медленно перевел взгляд с пряди волос в бледных пальцах Лорда на его лицо. Каждая клетка тела кричала протестом, но годы выучки, инстинкт самосохранения и глубокая, животная осторожность заставляли его сохранять маску полного безразличия.

— Не сомневаюсь, милорд, — наконец выдавил Теодор. — Мисс Плаквуд... проявит себя.

Волдеморт сделал шаг назад, его внимание скользнуло по остальным собравшимся, давая понять, что представление окончено. Но прежде чем отойти, он бросил последний взгляд на Теодора. После чего, собравшись говорить, он внезапно остановился. Перед ним в дверном проеме показались три фигуры.

Волдеморт медленно раскинул бледные руки с театральным жестом, на его тонких губах заиграла чуть заметная, леденящая улыбка.

— Ну просто загляденье, — его голос прозвучал мягко, почти любезно. — В последнее время у нас так много гостей, что я начинаю попросту смущаться.

По его тону было невозможно понять, шутит он или выражает искреннюю радость. Многие из сидевших за столом Пожирателей обернулись, чтобы посмотреть на вошедших. Теодор, не меняя позы, скользнул по ним оценивающим взглядом.

Драко. По лицу лучшего друга он прочел не просто усталость, а сдерживаемое раздражение, тщательно скрываемое под маской почтительности. Рядом с ним замер министерский чиновник. Его поза была слишком прямой, взгляд — остекленевшим и услужливым. Для Теодора, как и для большинства присутствующих, было очевидно, что тот находится под Империусом. Никого это не удивило и не взволновало — просто еще один безвольный волшебник в коллекции Лорда.

И Селин. Она стояла чуть позади, и в ее позе было что-то настолько неестественное, что взгляд Теодора задержался на секунду дольше. Она не просто смотрела в пол. Её взгляд был прикован к одной точке на каменной плитке с такой интенсивностью, будто она пыталась прожечь в ней дыру. Она не моргала, не реагировала на окружающих, ее тело казалось неживым, застывшим в моменте, что было совершенно на нее не похоже.

— Ну что же, вижу, задание прошло успешно, — голос Волдеморта вернул всех к реальности.

Драко выступил вперед.

— Так и есть. Теперь у вас есть новый слуга. Представься, — бросил он через плечо, усмехнувшись.

Чиновник тут же поклонился.

— Пий Толстоватый. Глава Отдела магического правопорядка. К вашим услугам, — фраза прозвучала с абсолютной покорностью.

— У мистера Толстоватого обширные связи во всех ключевых департаментах, — добавил Драко. — Он будет полезен, к тому же в его верности теперь можно не сомневаться.

— Отлично, вы хорошо справились. — прошипел Волдеморт без тени тепла в голосе.

Его взгляд на мгновение скользнул по Селин, но не задержался на ней. Ее странное состояние, казалось, не удостоилось даже доли его внимания.

— Присаживайтесь.

Драко резко кивнул и, не глядя на Селин, направился к ближайшему свободному месту. Пий, словно тень, последовал за ним, его движения были механическими и точными, несмотря на ранее примененные на нем заклятия.

Селин оставалась стоять ещё несколько секунд, словно не в силах заставить себя сделать следующий шаг. Её взгляд, наконец, оторвался от пола и медленно поплыл по залу, невидяще скользя по лицам. Затем, без всякой логики, кроме инстинктивного желания оказаться подальше от Драко, она сделала несколько неуверенных шагов и опустилась на свободный стул в противоположном конце стола, как раз рядом с Теодором Ноттом.

И тут ее взгляд, всё ещё затуманенный, наткнулся на сидевшую напротив фигуру. На Килианну.

В мозгу у Селин что-то коротко замкнуло. Она недоверчиво моргнула, потом ещё раз. Но девушка с русыми волосами и большими глазами не исчезла, не расплылась, как мираж. Она сидела с абсолютно бесстрастным выражением лица.

Ого, пронеслось в голове у Селин, странно и бессвязно. Ничего себе. Килианна. Кажется... совсем настоящая.

Она проморгалась ещё несколько раз, пытаясь вычленить реальность. Но образ не исчезал. Напротив, он становился только четче. Холодный воздух зала, грубая фактура дерева под её пальцами, разговоры вокруг — всё это подтверждало: она не спит и не сошла с ума. Это действительно была Килианна. Здесь. В логове Пожирателей.

Какое... неподходящее место для встречи, мелькнула очередная обрывочная мысль, слабая попытка ума найти хоть какую-то точку опоры в этом абсурде.

Она уставилась на Килианну, не в силах отвести взгляд, ища в ее чертах хоть какое-то объяснение. Но в ответ встречала лишь пустой, нечитаемый взгляд. Голубые глаза смотрели сквозь нее, будто Селин была всего лишь частью интерьера — стулом, свечой, картиной на стене. В них не было ни удивления, ни страха, ни малейшей радости. Ни-че-го.

Селин не смотрела на Драко, сидевшего рядом с Килианной. Но он смотрел на неё. Из своего поля зрения она улавливала его сжатую в кулак руку, лежавшую на столе. Белые костяшки пальцев, неестественная напряженность всей его позы — он был похож на пружину, готовую сорваться. Его взгляд буквально прожигал ее кожу, но она не оборачивалась, продолжая смотреть на Килианну, как загипнотизированная.

А в это время голос Волдеморта, ровный и шипящий, продолжал виться в воздухе, окутывая их всех.

— ...и с обретением такого ценного союзника, как мистер Толстоватый, мы можем наконец приступить к активной фазе, — говорил он, его пальцы с длинными ногтями медленно барабанили по ручке кресла. — Нынешний аппарат управления Министерства Магии обречен. Руфусу Скримджеру не долго осталось засиживаться в своем кресле.

Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в тишине.

— Его пост, в должное время, займет Пий. Под нашим чутким руководством, разумеется. Он станет идеальным... проводником нашей воли в сердце магической Британии.

До Селин эти слова доносились, словно сквозь толщу воды. Весь ее мир сейчас сузился до лица подруги, которая была здесь, но в каком-то смысле была более призрачной, чем она сама в своем оцепенении.

Килианна же, в свою очередь, сидела, зажатая в тиски двух пристальных взглядов напротив. Сидеть под этим двойным обстрелом, исходящим из одной точки пространства, было невыносимо. Селин и Теодор, каждый по-своему, требовали от неё ответа, которого она не могла и не хотела давать.

— На этом всё, — произнёс Волдеморт, поднимаясь. — Сейчас мне нужно побыть одному.

Селин впервые за всё время обернулась к нему. Мгновение — и по залу прокатился противный скрип стульев. Пожиратели почти одновременно поднялись со своих мест.

Теодор Нотт был одним из первых. В движениях читалась намеренная резкость, будто он боялся, что любое промедление выдаст слишком много его мыслей, а само присутствие Килианны за этим столом сможет прожечь его насквозь.

Один за другим они покидали зал, кто-то из них спешно трансгрессировал прямо с места, не смея задерживаться после слов хозяина. Килианна последовала их примеру. Она не смотрела по сторонам, чувствуя на себе несколько колючих взглядов, но игнорируя их. Её шаги были чёткими и быстрыми — она хотела поскорее выбраться из этого зала.

— Кили?

Она уже покинула зал, выйдя в холл, когда голос за спиной заставил её вздрогнуть. Килианна не позволила себе обернуться, решая лишь немного замедлить шаг. Она узнала бы этот голос из тысячи — мелодичный, но всегда с легким саркастическим оттенком. Голос Селин.

— Не хочешь со мной поздороваться? — Селин поравнялась с ней, стараясь заглянуть в глаза. — Или ты меня не заметила?

Килианна холодно скользнула по ней взглядом. Селин выглядела растерянной — будто только что очнулась после долгого сна и никак не могла понять, где находится. В её глазах мелькала странная, почти детская радость, как у человека, внезапно увидевшего кого-то родного среди толпы незнакомцев. Казалось, она вот-вот набросится на неё с объятиями, как раньше, но руки предательски подрагивали, а каждое движение выходило неловким и дёрганым. Это зрелище вызвало в Килианне новую волну горечи.

— Сложно не заметить человека, который сидит прямо напротив, — сухо ответила она, не останавливаясь.

Они вышли в сумрачный коридор, и Селин, сделав пару быстрых шагов, встала у неё на пути.

— Ну, ты как? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — У нас... у нас так и не было возможности нормально поговорить. После всего.

— Давай всё же сохраним такую тенденцию, — парировала Килианна, пытаясь обойти её.

— С чего вдруг? — Селин не отступала, её брови сдвинулись в искреннем недоумении. — Давай поговорим, мы же всегда всё обсуждали.

— Всегда? — Килианна резко остановилась, и наконец посмотрела на подругу прямо. — Больше двух недель, Селин! Две недели тишины! Мои родители мертвы, твои родители мертвы, а от тебя ни слова, а потом я узнаю от... от посторонних людей, — она чуть не назвала имя Теодора, но вовремя остановилась, — что ты уже здесь. Что приняла эту метку, ничего не сказав мне. И теперь ты подходишь и спрашиваешь, «как я»? По-моему, мы обе прекрасно справляемся и друг без друга. Зачем нарушать установившийся порядок вещей?

Её голос дрогнул, выдавая всю накопившуюся боль. Она чувствовала себя брошенной. В самый чёрный период своей жизни она осталась одна, а её лучшая подруга, которая должна была быть рядом, исчезла и появилась только здесь.

— Какой бред, — голос Селин внезапно стал резким, в её глазах вспыхнуло недоумение и обида. — А ты? Почему ты не проявила инициативу? Почему ты две недели со мной не связывалась? Ты думаешь, только ты страдала? — её голос сорвался на высокой ноте. — Почему ты ведешь себя так, будто я виновата? Я ведь не специально отдалилась. Я не контролировала свои эмоции, я едва могла думать о себе, не то что о заботе и утешении других. Я думала... я наивно полагала, что ты поймешь.

— Я ничего не поняла, — холодно сказала Килианна, чувствуя, как каменеет изнутри. — Кроме того, что нас больше ничего не связывает, раз мы с такой легкостью поддались этой дистанции.

Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти Селин, но вдруг остановилась и повернулась к ней в последний раз.

— Ты спрашиваешь, как я? Ну, видимо, не лучше тебя, раз я тоже оказалась здесь.

Она резко шагнула вперёд, задев Селин плечом, и пошла прочь по коридору. Сзади донёсся сдавленный, задыхающийся вздох, но Килианна не позволила себе обернуться. Было больно. Но эта боль была предпочтительнее, чем притворство, что всё может остаться по-прежнему.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

— Мисс Плаквуд, — Фоули перевёл взгляд на Килианну, — давайте вернёмся к моменту вашего посвящения. Что вы могли предложить Волдеморту, кроме... обуреваемой жаждой мести души?

Килианна медленно перевела на него взгляд.

— Конечно, нельзя отрицать привлекательность чистокровности в его глазах, — начала она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти презрительная нотка. — Но было бы наивно полагать, что этого достаточно. Стоит понимать, что большинство Пожирателей Смерти... — она сделала микроскопическую паузу, подбирая слово, — функциональны. Беспорно, они искусно обращаются с запретными заклинаниями, но продвинутая магия им была недоступна, их арсенал зачастую ограничивался «круциатусом» и «империусом».

Она выпрямилась, и её взгляд стал острым.

— Я предложила ему доступ к коллекции артефактов моего отца, собранной за три поколения. Не просто старые безделушки, а предметы силы старых цивилизаций, чьи свойства были забыты или никогда не изучались Министерством. Знания в области сложных ритуалов и многоуровневой магии, и, конечно, мои способности в рунной магии.

Она замолчала, давая детективу осознать вес её слов.

— Он прагматик. Этого было достаточно, чтобы он счёл меня полезной.

Фоули кивнул, делая пометку. Затем он снова посмотрел на Селин.

— Мисс Селиван, правильно ли я понимаю, что вашим первым официальным заданием в качестве Пожирателя Смерти была вербовка Пия Толстоватого?

Она коротко кивнула, скрестив руки на груди.

— Расскажите, как вам удалось склонить на свою сторону столь высокопоставленного чиновника? — продолжил он. — По нашим сведениям, мистер Толстоватый всё время своего «сотрудничества» находился под заклинанием Империуса.

— Вы сами ответили на свой вопрос. Это правда. Он стал верным благодаря заклинанию, — ровно ответила Селин.

— То есть вы силой принудили его служить? Были ли применены другие непростительные заклинания в его отношении?

— Нет. Не были. — Она на секунду замолчала, выбирая слова. — Империус... был необходимым злом. Темный Лорд лично велел нам обеспечить его лояльность именно таким способом. У нас не было выбора.

Фоули медленно кивнул, делая пометку в протоколе.

— Многие из ваших... сослуживцев, мисс Селиван, оправдывают применение тёмных искусств страхом перед Волдемортом. Стандартная позиция. Но расскажите мне вот что, — он наклонился вперёд, — о чём вы подумали, когда встретились с Толстоватым лицом к лицу и поняли, что он станет вашей с Драко Малфоем жертвой?

На её губах на мгновение мелькнула странная, почти неловкая ухмылка.

— Подумала: «Какой же он, к чёрту, толстоватый?». Совершенно обычное телосложение. Прямо-таки ложная реклама.

— Вижу, вам до сих пор смешно, — сурово произнес детектив. — Что ж, действительно, есть повод для радости. К вашей огромной удаче, мистер Толстоватый не помнит абсолютно ничего из того, что произошло во время вербовки и в последующие месяцы его службы. Последствия непростительных, а также контрзаклинаний, как мы полагаем.

— Мисс Плаквуд, — Фоули перевёл взгляд на Килианну, — а ваше первое задание? Когда и в чём оно заключалось?

Пальцы Килианны незаметно сцепились под столом.

— Задание не заставило себя ждать, но оно не было получено мной напрямую от Волдеморта. На следующее утро после собрания, совиная почта принесла короткое письмо. Без подписи, но почерк Теодора Нотта я узнала сразу. В письме было всего две строчки: «Задание получено. Скоро явлюсь с готовым планом. Будь готова к работе».