Почти правда

Селин прошла по гравийной дорожке, выходя из теплицы и чувствуя, как плечи наконец опускаются. Сильнее всего раздражало не то, что наказание было тяжёлым, а то, что оно отнимало время. Целый месяц ушёл впустую, и сейчас, с приближением экзаменов, каждая минута была на вес золота.

Но теперь всё стало иначе. Сегодняшняя отработка была последней. Больше никаких вечерних смен в теплицах, никаких бесконечных команд Стебль, никакого одиночного отбывания наказания за то, что было делом двоих. Малфой, как и следовало ожидать, так ни разу и не появился. Ощущение освобождения, пусть и запоздалое, разливалось по телу — тёплое, почти облегчённое. Она сунула руки в карманы пальто и, поравнявшись с клумбой у ограды, свернула к замку.

Селин шла в сторону центрального входа, уже виднеющегося за кустами декоративного падуба, когда небо над ней резко изменилось. Всё произошло настолько быстро, что она сначала даже не поняла, что именно вызвало это глухое внутреннее напряжение. Небо, ещё минуту назад серое, но ясное, начало темнеть неестественно быстро. Облака сдвигались, собираясь в единую массу, словно их кто-то втягивал в центр — в одну точку, над которой начал формироваться чёткий и пугающе знакомый силуэт. Когтевранка остановилась, машинально поднимая взгляд наверх.

На фоне сгущающегося неба проступил череп — огромный, вытянутый, с широкими глазницами и раскрытой пастью, из которой вырывались струи тёмного дыма, складываясь в змеиные очертания. Селин узнала этот знак сразу, как только он начал проявляться, и холод прокатился по телу от груди до кончиков пальцев. Она не пыталась себя убедить, что это ошибка. Все знали, что это значит.

Несколько секунд она стояла неподвижно, не сводя глаз с неба, а затем сорвалась с места.

Бежать было трудно — ботинки прилипали к сырой земле, пальто мешалось, задевая ветви кустарников, но она не останавливалась. Замок казался одновременно близким и недостижимым. Селин знала, что не может просто войти и остаться внизу. В голове стучала одна мысль — добраться до комнаты и найти Килианну. Только бы та не ушла никуда. Только бы сидела у себя. Тогда можно будет закрыть дверь и поставить защиту.

Селин забежала в замок, двигаясь в сторону Астрономической башни. Она петляла по коридорам, цепляясь за каждую знакомую деталь, за каждый поворот, где точно не бывает толп. Ей нужно было добраться до своей комнаты совсем неприметно. Для этого она раз за разом разворачивалась в обход, выбирая те пути, где не было ни звуков, ни шагов.

Свернув в один из таких боковых проходов — полутёмный, со старыми портретами, которые давно никто не реставрировал, — она уже почти выдохнула. До башни оставалось две лестницы. Она знала, как пройти — через холл у мозаичного окна, потом в обход библиотечного крыла, и она у себя. Но в этот момент с другого конца коридора донёсся крик. Высокий, испуганный, слишком детский.

Селин резко остановилась. Она стояла, не двигаясь, ощущая, как в груди застыло что-то тяжёлое. В голове мелькнуло: возможно, они уже мертвы, возможно,уже поздно. Она знала, что должна идти дальше. Сейчас, когда замок захлестнут тенями, когда по коридорам бродят Пожиратели — выживают только те, кто не суёт свой нос не в своё дело. И если бы геройство было у неё в крови, она бы явно попала в Гриффиндор, но она когтевранка. И сейчас самое подходящее время, чтобы подтвердить это.

— ...блядство, — выдохнула вслух, с отчаянной ясностью понимая, что уже всё решила.

Девушка сделала резкий рывок вперед — один шаг, второй, и вот она уже бежала по длинному коридору, ловко огибая массивные колонны и стараясь ступать как можно тише. За поворотом коридор расширялся, переходя в галерею с арочным потолком. Именно оттуда и доносились звуки, теперь она слышала их отчётливо: плач, возня, хриплый голос, отдающий приказы.

Селин замедлилась у входа в зал, встала за угол и осторожно выглянула.

У стены стояли двое — явно младшекурсники. Девочка пыталась спрятаться за спину мальчишки, но тот сам дрожал от ужаса. Перед ними, вплотную нависая, стояли двое в черных плащах — приспешники Лорда, чьи лица скрывали маски и глубокие капюшоны.

Один из них неспешно водил перед детьми кончиком палочки, вырисовывая в воздухе узоры. В то время, как второй... явно забавлялся происходящим. Его голос — хриплый, пропитанный гадкой усмешкой — лился издевательски добродушно:

— Ну же, малыши... — он шумно вдохнул и продолжил с игривой, сладострастной растяжкой: — Не заставляйте меня... повторя-ать.

Последнее слово он пропел, и в его гортанном хихиканье явственно слышалось удовольствие. Этого было достаточно, чтобы Селин, не давая себе подумать ещё раз, выскочила вперёд:

— Экспульсо!

Заклинание ударило в Пожирателя, стоящего ближе, отбросив его к стене. Тот ударился плечом, сдавленно выдохнул и едва поднялся на ноги. Второй сразу обернулся. Но Селин уже встала между ними и детьми, расставив ноги чуть шире и подняв палочку обеими руками.

— Быстро назад за колонну! Сидеть там и не высовываться, пока я не скажу! — крикнула она младшекурсникам, не поворачивая головы.

Один из Пожирателей атаковал первым. Он выкрикнул что-то гортанное, и в её сторону полетел луч ало-красного света. Селин едва успела среагировать:

— Протего!

Щит сработал и заклинание разлетелось на искры, ударив в гобелен сбоку, из-за чего в воздух поднялась пыль. Селин на секунду закашлялась, но сразу же подняла голову. Вторая зелёная, плотная вспышка пронеслась вдоль стены, едва не задев её бедро. От неё веяло чем-то зловещим, и она успела подумать, что это могло быть что-то страшнее, чем обычное "Остолбеней".

Пожиратели наступали уверенно и безжалостно, будто чувствовали, насколько она дрожит изнутри. Они не спешили прикончить её — они играли. И это было худшим раскладом.

Она ощущала, как тяжелеет палочка в руках, как дыхание становится рваным, а сердце стучит уже не в груди, а где-то в горле, готовое вырваться наружу. Она знала, что не выдержит долго — не против двоих взрослых волшебников, обладавших не только силой, но и намерением причинить боль.

Селин пыталась не думать, насколько они сильнее. Она отбивалась, потому что иначе было нельзя. Потому что если она сейчас уступит — эти двое убьют детей за её спиной, а потом и её саму. Она не позволяла себе ни одного лишнего движения, старалась не сбиться с ритма, но страх нарастал с каждой секундой.

— Экспеллиармус!

Палочка одного из Пожирателей взлетела в воздух, но тот тут же взмахнул рукой, перехватывая её на лету.

Чёрт. Селин отступила, ощущая, как в жилах стынет кровь. Слева и справа — два Пожирателя, без колебаний применяющих боевые и, судя по вспышкам, некоторые запрещённые чары. Спасало только то, что они будучи уверенными в своей победе, развлекались, считая её несерьёзной угрозой.

— Сосредоточься. — мысленно рявкнула на саму себя, поднимая палочку.

— Петрификус Тоталус!

— Импедимента!

— Остолбеней!

— Конфринго!

Заклинания срывались с её губ одно за другим — целой волной, будто сама ярость управляла её магией. Под натиском заклинаний рассыпались каменные плиты, оседая пылью на полу. Один из Пожирателей на секунду потерял равновесие — Бомбарда пробила под ним кусок пола. Но другой, более быстрый, поднырнул под её следующий удар и со скрежетом прошипел:

— Круцио!

Их взгляды встретились за долю секунды до того, как луч ударил в её плечо.

Селин не успела ни уклониться, ни защититься. Всё тело свело жгучей, невыносимой болью, будто кто-то сорвал с неё кожу и теперь прожигал мышцы изнутри. Её ноги подкосились, она упала на колени, пальцы едва не выронили палочку. На глазах выступили слёзы. Грудь сжалась так, что казалось — дышать больше невозможно. Боль была не похожа ни на что, что она знала раньше — она вытесняла разум, лишала способности думать, существовать, ощущать что-то кроме неё.

Она почувствовала, как во рту пересохло, и вместе с тем в животе всё сжалось от осознания — она не справится. Селин знала достаточно, много училась, практиковала защитные и атакующие чары, но сейчас были не практические занятия и не дуэльный клуб. Эти люди были не просто опасны — они были опытными палачами, и она впервые за всё время ощутила страх настолько остро, что захотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Мир потерял очертания, всё смешалось в белый, рвущий сознание шум. Казалось, ещё немного — и она действительно исчезнет полностью, не в силах продержаться еще хоть секунду.

И вдруг — вспышка света. Щит. Лёгкий толчок воздуха. И чужой, жёсткий голос, разрезающий гул в ушах:

— Протего Максима.

Вспышка очередного заклинания Пожирателя отлетела в сторону, ударившись в стену с глухим звуком. Вслед за этим раздались тяжёлые шаги, и между Селин и нападавшими встал третий человек — в такой же маске, в такой же чёрной мантии и с тем же капюшоном, накинутым поверх головы. Но двигался он по-другому. Он не рвался в бой, не наступал пугающими шагами, лишь стоял ровно перед ней, загораживая спиной от других.

— Ты что творишь? — взорвался один из Пожирателей, взглянув на него.

— Вы идиоты. — Голос был хриплым, изменённым до неузнаваемости при помощи магии. — Нам велели идти к Астрономической башне без лишнего шума. А вы напали на девчонку и детей. Что, нашли себе соперников по силе?

— Она первая начала! Эта сучка... — договорить ему не дали.

— Это чистокровная ведьма. Вы думаете, Лорд будет в восторге, если вы начнёте гробить всех потенциальных сторонников или вы считаете, что чистокровных тоже слишком много? — в голосе незнакомца сквозила злость.

— Мы не знали... — один уже мямлил, опуская палочку.

— Убирайтесь и ждите в башне. На этот раз без глупостей.

Те обменялись взглядами, ещё пару секунд поколебавшись, свернули в сторону выхода.

На мгновение воцарилась тишина. Селин всё ещё стояла на коленях, пытаясь справиться с дрожью в теле. Пальцы правой руки уже начали неметь из-за того, как сильно та цеплялась за палочку все это время. Голова была тяжёлой, будто в неё поочередно вбивали гвозди, но мысли, хоть и с трудом, прояснялись.

Третий Пожиратель всё ещё стоял впереди, ничего не предпринимая. Но она чувствовала, что он смотрит на неё. И вдруг этот голос — сухой, отстранённый, с тем напряжённым холодом, который она уже слышала.

— Эй, вы за колонной. Это вас тоже касается. Бегите в свою гостиную и не вздумайте высовываться, пока всё не утихнет.

Из-за колонны раздался сдавленный выдох. Мальчишка выглянул, на секунду замер, потом схватил девочку за руку, и они кинулись в сторону, скрываясь в ближайшем проходе.

Селин, поднимаясь, медленно перевела взгляд на фигуру перед собой. Страх уже отступил, и на его месте подступала тошнотворная ясность.

Рост.

Форма рук.

Разворот плеч.

Осанка.

Селин сжала палочку сильнее.

Голос.

Он был искажён, но тембр — слишком точный. Интонация — слишком знакомая. И в голове резануло: а кто ещё? Кто, кроме него, вообще бы встал между ней и Пожирателями?

Кто ещё назвал бы её «чистокровной ведьмой», чтобы отвести удар?

Кто вообще стал бы сдерживать удар, а не добивать?

Сознание прошибло вполне очевидной догадкой. Настолько очевидной, что её чуть не вырвало от отвращения.

Это Малфой.

Маска могла скрыть лицо, заклинание — изменить голос. Но она знала. Это был он.

Он ей соврал. Смотрел прямо в глаза и заливал в уши несусветную чушь про звёзды, про героев и жертв. Сказал, что не Пожиратель, а теперь стоял перед ней с чертовой меткой на руке.

Как он только смеет явиться в Хогвартс с группой таких же, как он? Как смеет, будучи на вражеской стороне, геройствовать?

Словно не он был частью того, что громило стены её школы.

Словно он имел право появляться рядом с ней после всего.

Что-то внутри оборвалось, и в тот же момент Селин подняла руку:

— Остолбеней! — Луч сорвался с кончика палочки и ударил в него.

Драко заблокировал заклинание, рассчитывая, что та не удержит себя от атаки.

— Левикорпус! Редукто! Инкарцеро!

Она стреляла снова и снова, в бешеном темпе, почти не давая себе времени на передышку. Он не атаковал в ответ — просто защищался, медленно двигаясь вперёд.

Её бил озноб. Она дрожала, но не от боли, а от ярости и унижения, которое просто поменяло свою форму.

— Ты... ты, чёртов трус... — сорвалось у неё с губ, когда она остановилась, переводя дыхание, направляя палочку ему прямо в грудь. — Сними маску, Малфой.

Он по-прежнему молчал. Потом чуть склонил голову набок, и в этой затаившейся тишине прозвучал тот самый раздражающий, знакомый до отвращения голос:

— Значит, ты догадалась.

— Сними её. Сейчас же. — голос Селин дрожал, но она стояла, не двинувшись ни на шаг.

Он поднял руки, снял маску, и под ней оказалось то, что она уже знала — бледное лицо, сдержанная усмешка, и взгляд, в котором не было ни капли сожаления.

Блядский Малфой.

Не колеблясь, она резко шагнула вперёд и со всей силы ударила его кулаком в лицо.

— Мудак. Надеюсь, ты сдохнешь. Не вздумай больше появляться здесь.

Драко даже не отшатнулся от удара, лишь вытер уголок губ тыльной стороной ладони, сплевывая кровь в сторону.

— Хороший удар, Селиван.

Он посмотрел на неё с тем самым снисходительным выражением, от которого её всегда передёргивало, и чуть кивнул на её всё ещё вытянутую руку с палочкой.

— Убери. Она тебе больше не понадобится.

Селин, напротив, сильнее сжала палочку, будто та была последним, что удерживало её от того, чтобы снова броситься на него с кулаками.

— Пошёл нахуй, предатель.

Малфой лишь закатил глаза так, словно её реакция была самой очевидной вещью на свете.

— Это так ты благодаришь меня за спасение? — ухмыльнулся Драко.

— Ты издеваешься надо мной? — огрызнулась девушка.

— Не начинай, я не собираюсь спорить. Иди в подземелье. Закройся и сиди там, пока всё не закончится. Какого черта ты вообще шляешься по коридорам вечером?

— Не начинать? — в голосе Селин читалась насмешка. — Ты серьёзно? Ты стоишь передо мной с маской Пожирателя в руке. Как полный ублюдок, отдаёшь приказы таким же цепным псам и говоришь мне не начинать?

— У меня нет времени с тобой нянчиться, Селин.

— Ты действительно думаешь, что можешь просто появиться, отогнать своих "друзей", отыграть спектакль и потом сказать мне "иди пересиди"?! — не унималась когтевранка.

Малфой молчал, и это бесило её сильнее, чем любые слова.

— Ты — Пожиратель. ТЫ. — Она ткнула в него пальцем. — Ты мне лгал. Лгал в лицо, смотрел прямо в глаза и говорил, что не причастен.

— Это был твой выбор — поверить в такую откровенную ложь, — спокойно произнёс он. — Ты сама всё знала, Селиван. Ты прекрасно понимала, в каком мире я живу. Знала, что я — Малфой. Что я не из тех, кто может просто вычеркнуть всё это дерьмо из своей жизни. Ты знала. Но тебе было удобнее убедить себя в обратном. И теперь ты злишься не на меня, а на себя.

Селин почувствовала, как дыхание снова сбивается. Её лицо вспыхнуло, пальцы сжались до хруста.

— Не смей перекладывать это на меня, — прошипела она. — Ты был тем, кто пришёл ко мне. Кто трогал меня, кто смотрел на меня, будто я для тебя что-то значу. А потом просто исчез. Не извинился. Не объяснил. Ни-че-го.

Он не ответил.

— Ты играл мной, — её голос дрожал, но она продолжала. — Ты прекрасно знал, насколько я ненавижу всю эту грязь, насколько я не хочу быть частью этого, и всё равно втянул меня. Ты, блять, переспал со мной, пока носил на руке эту чёртову метку, пока шёл за Тем, чью идеологию я презираю каждой клеткой своего тела.

— Не драматизируй. Я не держал тебя за руку, когда ты шла со мной в постель.

Она рассмеялась, смотря на него каким-то безумным, не естестественным для неё взглядом.

— В ту ночь ты просто бросил меня и я забила. Я подумала, ну ладно, бывает. Тупо, больно, но ладно. Но, Малфой... — её голос стал ниже, — ...я даже представить не могла, насколько сильно ты — ублюдок.

Он чуть сжал челюсть, как будто её слова всё-таки задели, но по-прежнему говорил ровно.

— Это была ошибка. Я не должен был... спать с тобой.

— Ошибка? — повторила Селин. — Просто ошибка? Всё, что было, — это просто неловкий просчёт, да? Спал — стер, да? Даже не посмотрел назад. Не сделал ничего. Потому что я — ошибка.

— Не ты. Ситуация. — Он выдохнул, и впервые в его голосе сквознуло что-то похожее на сожаление. — Ты знала, на что шла. Всё, что между нами было, ты допустила сама.

— Допустила? — голос Селин сорвался на шепот, полный горечи. — Ты знал, что уже по уши погряз в этом дерьме. И всё равно пришёл ко мне. А потом пошёл и переспал с Вивьен Торн, будто между нами ничего не случилось. Как будто я была просто... промежуточной остановкой.

Малфой сжал челюсть, выслушивая весь поток обвинений со стороны девушки.

— Если бы ты тогда сказал: "Да, я один из них. Я в этом дерьме. Не подходи ко мне" — было бы больно, но не так мерзко. А ты врал. Врал, глядя мне в глаза. А потом просто ушёл. Ты мог бы сказать правду, когда я напрямую спросила. Когда всё ещё можно было сохранить что-то. Хоть каплю уважения.

— Ты слишком многое о себе возомнила, если думала, что я начну делиться с тобой тем, что может стоить мне жизни, — процедил он. — Не льсти себе, Селин.

— Не льстить? — она горько усмехнулась. — Ты думаешь, я бы побежала рассказывать всем о том, что ты Пожиратель? Ты правда думаешь, что я бы сдала тебя? Ты же сам сказал — я знала. Я знала, в каком мире ты жил, и всё равно осталась. Потому что поверила, что в тебе есть хоть капля достоинства, доброты и чести. А ты воспользовался этим. Ты воспользовался тем, что я доверилась тебе, Малфой.

Он продолжал молчать, не сводя с неё взгляда.

— Ты не просто солгал. Ты, блять, растоптал меня, — голос Селин сорвался на всхлип. — Ты сделал вид, что ты тот, кого я могу подпустить настолько близко. А потом, чтобы добить, я узнаю, что всё это время, когда я пыталась понять, почему ты ушёл, ты трахал других.

— А чего ты ожидала? — Малфой наконец заговорил, его голос звучал глухо, сдержанно. — Чтобы я отчитался, куда делся, с кем был? Я не клялся тебе в любви и верности.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула она совсем тихо, не имея сил говорить громче. — Я ненавижу тебя, Малфой, сильнее всего на свете. Я никогда не желала связываться с приспешниками Того-кого-нельзя-называть, не хотела быть частью этой тьмы. И ты не имел права делать меня ею.

— Я никогда не был принцем на белом коне. Никогда не обещал тебе воздушных замков и летающих пони.

— Верно, — выдохнула она, — ты всегда был уродом. Но я даже не догадывалась, насколько ты низкосортная блядь. Это моя ошибка.

— Что ты сказала? — его голос стал опасно низким.

— То, что слышал. Ты, Драко Малфой, можешь сколько угодно нести чушь про чистоту крови, про родословную и статус, но ты самый грязный человек из всех, кого я знаю. Ты — не просто мудак. Ты человек без капли социальной ответственности.

— А ты чем лучше? — процедил он. — Ты раздвинула передо мной ноги добровольно.

— Тогда я просто сошла с ума. Напилась — слетела с катушек. Но если бы была в здравом уме, я бы никогда не допустила той ситуации.

— Обманывай себя сколько угодно, Селиван. Не строй из себя святую, знаменатели от этого не поменяются.

— Не тебе — человеку, перетраховшему половину Хогвартса — говорить мне это.

— А что насчет тебя? Вокруг тебя вечно ошиваются идиоты, жаждущие залезть к тебе в трусы. Кто знает, сколько их было до меня — тех, кому все же удалось?

Он знал, что это бред. Знал, что был её первым — это чувствовалось в каждом её жесте, в том, как она тогда дышала, как пыталась скрыть волнение, как смотрела на него после. Она была до смешного избирательна и холодна ко всем парням, пытающимся к ней приблизиться. И всё равно сейчас, сквозь злость и унижение, он позволил себе ударить ниже пояса. Потому что её слова тоже задели.

Селин мгновенно вздернула подбородок. На долю секунды он увидел, как в её глазах что-то оборвалось. Она не ответила сразу, продолжая испепелять его взглядом карих глаз. А потом, тихо, но предельно жёстко выдавила:

— Советую сдать анализы на венерические, уёбок.

Реакция последовала незамедлительно. Драко резко шагнул к ней, схватил за запястья и со всей силой прижал к стене. Его колено вжалось между её ног, предотвращая любую попытку вырваться из его хватки.

— Достаточно. — Он говорил тихо, но с такой злостью, что дыхание Селин сбилось. — Я и так потерял слишком много времени на тебя. На твои истерики, на твои выдуманные иллюзии. Это последний раз, когда я вообще обращаюсь к тебе нормально. Сиди в подземельях и не высовывайся. Если ещё раз выйдешь — сам тебя прикончу, чтоб не мешалась.

Его пальцы впивались в её кожу так, будто он пытался выместить на ней всю агрессию, скопившуюся за последние минуты.

Селин не отводила глаз. Дышала тяжело, но всё равно продолжала говорить уверенно:

— Что вы забыли в Астрономической башне? Я слышала, как ты говорил им идти туда.

Он не сдвинулся ни на миллиметр, но в его лице на миг что-то дрогнуло. Взгляд стал ещё холоднее.

— Ты же не хотела быть частью этого болота, — произнёс он, глядя ей в глаза.

— Ответь мне, Малфой. Что вы задумали?

— Я лишь выполняю твою просьбу, — отрезал он. — Не втягиваю тебя в это.

С этими словами он отпустил её руки, отойдя на шаг назад. И прежде чем она успела что-то сказать, ушел, так и ни разу не обернувшись.

Селин медленно сползла вниз по стене, не чувствуя ни боли, ни усталости, просто оседая под тяжестью всего, что навалилось.

Чувства к Малфою никогда не были светлыми и тёплыми. Казалось, что любые эмоции по отношению к нему всегда сопровождались раздором, гневом и беспокойством. Пожалуй, невозможно было иначе — когда влюбляешься в такого, как он, чистой любви быть не может. И вот теперь, когда она осталась одна в этой холодной тишине, от той ненавистной любви, которая так долго жила в её сердце, осталось лишь одно — ненависть.

Сил не было ни встать, ни пойти искать Килианну, ни даже сдвинуться. Хотелось просто остаться здесь, прижатой к стене, как к чему-то единственно твёрдому в мире, который вмиг развалился.

***

Килианна сидела в библиотеке, уткнувшись в груду конспектов по Защите от тёмных искусств. На столе перед ней лежало раскрытое руководство по продвинутой боевой магии, с заметками на полях. Перо то и дело зависало над пергаментом — мысли ускользали, не желая складываться в последовательные формулы и заклинания.

Библиотека была почти пуста — поздний вечер, большинство учеников давно ушли в спальни, и лишь несколько заядлых зубрил ещё корпели над книгами в отдалённых углах.

Килианна подняла голову, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за пределами библиотеки, что-то грохнуло. Не слишком громко — скорее, вибрацией, чем звуком. Она замерла. Почувствовала, как под кожей разливается тревожное напряжение. Угловое зрение уловило дрожь свечей. Один из учебников медленно закрылся сам по себе, будто подул ветер, хотя окон рядом не было.

Килианна осторожно потянулась к палочке.

Ещё секунда, и тишину разорвал крик. Где-то со стороны коридора, совсем рядом с входом в библиотеку, хлопнула дверь, и в проёме показался растрёпанный, с вытаращенными глазами ученик из Пуффендуя.

— Пожиратели! В замке! — завопил он, голос его сорвался на визг. — Они в Хогвартсе!

За этим последовало гулкое эхо: скрип стульев, грохот уроненной книги, сдавленные возгласы. Те немногие, кто всё ещё сидел за столами, сорвались с мест — кто-то побледнел, кто-то, наоборот, закричал, и через пару секунд почти все рванули к выходу. Паника разрасталась как пожар.

Килианна не двинулась. Она лишь крепче сжала палочку и посмотрела в сторону толпы, мчавшейся к дверям, как к спасению. До башни Когтеврана было далеко, слишком много открытого пространства и слепых поворотов. Бежать сейчас, значит выставиться на прицел, дать себя обнаружить.

Она не бросилась к двери, а метнулась вглубь библиотеки, петляя между полками, скользя мимо секций с заклинаниями, древними фолиантами и пыльными столами, пока не оказалась в отдалённой части, где стены были толще, а окна выше, уходящие под самый потолок.

Килианна остановилась, прижалась спиной к холодной деревянной панели и прислушалась. Снаружи всё ещё слышались голоса, топот, крики. Сердце колотилось в груди, но в этот раз паника не брала верх и внутри было чуть больше спокойствия, словно что-то в ней начало привыкать к хаосу.

Она перебирала заклинания в уме.

«Темпоральная петля» — идея, казалось, соблазнительная: если бы она могла зациклить себя во времени, спрятать в безопасной точке до окончания шторма... Но это нестабильная магия, особенно в спешке. Ошибка могла стоить ей больше, чем обнаружение.

Иллюзия пустого пространства — простые гламурные чары, которые превращают участок между полками в визуально «пустой». Она знала технику, теоретически могла попытаться, но заклинание срабатывало лучше на вещах, чем на живых людях. А она не могла позволить себе быть неуверенной.

Конечно, больше всего ей нравилась идея с активацией рун — она помнила точку в библиотеке, где хранились старые фолианты с символами укрытия и временной стагнации. Но эти записи были в другом отсеке, ближе к западному крылу. Метаться туда сейчас, с риском столкнуться с кем угодно — было бы не просто глупо, а фатально неразумно.

Поэтому она выбрала классику. Быстро, чётко:

— Моклюс.

Заклинание заглушило её дыхание, приглушило даже шорох ткани, биение сердца. Всё стало как под колпаком.

Прошло минут десять.

Когтевранка сидела на корточках между двумя высокими шкафами, плотно прижавшись к полке с затёртыми справочниками по древней магии. Холод дерева пробирал сквозь ткань юбки, но она почти не ощущала этого. Всё внимание было сосредоточено на одном — тишине, прерываемой только её собственным, сдержанным дыханием.

Поначалу библиотека будто застыла. Где-то вдалеке всё ещё раздавались обрывки звуков — крики, грохот, будто по каменному полу кто-то тащил что-то тяжёлое.

И вдруг она услышала шаги. Медленные. Спокойные. Ровные. Не бег. Не паника. Кто-то шёл по библиотеке с той уверенностью, с какой ходят туда, где ничто не может им угрожать.

Килианна замерла, затаив дыхание.

Шаги приближались. Проходили мимо столов, сквозь ряды. Человек остановился где-то совсем рядом, за углом. Звук кожаной перчатки, скользящей по корешкам книг. Лёгкое постукивание пальцев, словно кто-то задумался или заскучал.

Девушка осторожно выглянула из-за полки — на секунду, едва позволив себе взгляд.

Фигура.

Высокая. В длинной тёмной мантии, капюшон надвинут на лицо, но даже без этого маска Пожирателя Смерти, сверкавшая в тусклом свете, была совершенно узнаваема.

Килианна замерла, наблюдая, как он проходит мимо первого ряда. На секунду ей показалось, что он просто обходит библиотеку, как сторож. Он не выглядел встревоженным или спешащим. Наоборот — двигался, будто прогуливался по знакомым местам.

Когтевранка прижалась к полке. Сквозь древесину в спине она чувствовала вибрацию, как шаги перекатываются по полу. Она медленно переместила вес тела, чтобы сместиться в тень между шкафами, на полшага дальше, ближе к другому выходу из секции. Но фигура сделала то же самое. Вошла в соседний ряд.

С каждым шагом ощущение становилось всё тревожнее. Казалось, между ними натянулась невидимая нить. Он не смотрел в её сторону, но двигался почти в том же направлении, как будто между ними действовала какая-то внутренняя гравитация.

Он остановился в двух рядах от неё. Между ними были лишь деревянные полки, в просветах которых виднелся край его плаща. Он не издавал ни звука. Просто стоял.

Через мгновение он начал медленно двигаться, как и она, в том же направлении. Ни одного резкого жеста. Как будто они были двумя тенями, идущими по параллельным маршрутам, не зная, кто первым свернёт и нарушит симметрию.

Фигура резко сместилась. Больше никаких медленных шагов — теперь это был бег. Прямо через книжные стеллажи и столы фигура преследовала её. Килианна развернулась и бросилась вперёд. Полки мелькали справа и слева, заклинания, формулы стали сплошной размытостью. Она бежала зигзагами, стараясь не повторять траекторию.

Когтевранка резко свернула за угол, споткнулась, почти упала, но удержалась. Она подняла палочку и крикнула:

— Остолбеней!

Но ничего не произошло. Вместо этого в ладонь ударила резкая, пронзительная, как ожог, боль. Она вскрикнула. Место, где под кожей находилась руна, пульсировало. Глухой, отчаянный сигнал, что-то на грани телесного и магического. Стало понятно, что под маской был Теодор.

Он появился перед ней так внезапно, что она даже не успела отшатнуться.

— Не кричи, — выдохнул он и резко стянул перчатку с правой руки, словно торопился.

Его пальцы в следующее мгновение сомкнулись на её лице, прикрывая рот. Она дернулась, но он тут же прижал её к себе, и рухнул с ней вниз между полками — не уронив, а притянув на себя и прижав к груди. Она оказалась у него на коленях, зажата в объятиях, спиной к нему, а его рука всё ещё прикрывала ей рот. Второй он удерживал её за талию. Она чувствовала, как его сердце бьётся, так же быстро, как и её собственное.

Она попыталась шевельнуться, приподняться, чтобы хоть как-то спросить, что происходит, но он склонился к самому уху и прошептал так тихо, что вибрация прошла по позвоночнику:

— Кэрроу здесь.

В этот момент тишину библиотеки прорезали другие шаги. Совсем не такие, как его — быстрые, тяжёлые, с глухим ударом подошвы о камень. Без тени осторожности.

Килианна застыла, затаив дыхание. Теодор тоже не двигался, но спустя пару секунд чуть отстранился и, не отпуская её, осторожно выглянул из-за края полки. Его движения были отточены, как у хищника, сканирующего местность. Он прищурился, следя за силуэтом в другом ряду, и снова отступил назад, укрыв её собой плотнее, чем прежде.

А потом, почти машинально, как будто это было важнее всего остального, он поправил ей юбку, та в спешке задралась слишком высоко. Движение было мимолётным, но в нём чувствовалась что-то интимное, болезненно нежное — неуместная забота в слишком опасной ситуации.

Где-то в другом ряду что-то с грохотом упало, похоже, кто-то пнул стул или уронил книгу.

Кэрроу явно не знал этого пространства так, как знали его ученики. Через пару минут шаги начали терять направление — они метались, то приближаясь, то отдаляясь. Казалось, он заплутал. Через мгновение шаги стали уноситься прочь — в сторону читательских залов.

Килианна медленно подняла руку и осторожно отодвинула пальцы Теодора от своего лица. Его ладонь, всё ещё тёплая, не сопротивлялась. Она повернула голову, насколько могла, и прошептала, почти беззвучно:

— Как ты меня нашёл?

— Скоро ЖАБА. Ты готовилась. Я помню, по каким темам и где лежат книги, которые ты используешь.

Она на секунду опустила глаза, затем снова посмотрела на него. Килианна не знала, что страшнее: то, что он действительно запомнил, или то, насколько легко он её просчитал.

— Почему именно библиотека?

Он чуть откинул голову назад, прислушиваясь, звуки Кэрроу действительно исчезли. И только тогда он позволил себе ответить:

— Потому что я уже был у тебя в комнате. Тебя там не было.

Слова прозвучали просто, но внутри что-то кольнуло. В голове промелькнули мысли о том, что он стоял там, среди её вещей, возможно, видел то, что не предназначалось ничьим глазам.

Килианна всё ещё сидела, прижатая к нему, и впервые за последние 20 минут позволила себе вдохнуть чуть глубже. Вблизи маска Теодора казалась ещё более чуждой, и от этого только страшнее.

И она, вопреки всему, внезапно поняла: именно это — его присутствие, тяжесть его мантии, маска, запах хвойного леса и чего-то тёмного, но знакомого — всё это делало её чуть более спокойной.

Сама мысль об этом заставила её брови чуть дрогнуть. Ощущать себя в большей безопасности, прижавшись к Пожирателю Смерти, было странным.

— Где остальные? — прошептала она. — Где... все остальные Пожиратели?

Он ответил не сразу. Словно фильтровал информацию, решая, что можно сказать, а что лучше оставить за кадром.

— Отправились на Астрономическую башню. Как и Кэрроу, — тихо сказал Теодор. — Там их цель.

Килианна на секунду прикрыла глаза, затем резко повернулась к нему.

— Погоди. Это то, о чём я подумала?

И не дожидаясь ответа, криво усмехнулась:

— Само собой. Это всегда то, о чём я думаю. Значит... они проникли в Хогвартс через тот шкаф. Через тот самый, который я активировала.

Он медленно кивнул. Одно короткое, честное движение.

— Чёрт возьми... — прошептала она и отвела взгляд.

Она не могла видеть его лица — маска закрывала всё, кроме голоса, но ей отчаянно хотелось поверить, что он хотя бы... выглядел виноватым. Хоть немного. Хоть на мгновение.

Он молчал, и Килианна уже почти подумала, что он не станет отвечать, как вдруг Теодор тихо, быстро, почти деловым тоном заговорил:

— Они больше не будут спускаться вниз. Им важно только одно, и это наверху. Ты в безопасности. Вряд ли они задержатся здесь надолго.

Пока он говорил, его пальцы медленно ослабили хватку на её талии.

— Мне надо идти, — сказал он, вставая.

Он уже собирался отступить, но Килианна резко схватила его за руку, потому что в этот момент для неё он ощущался, как что-то надёжное среди хаоса. Даже несмотря на обиду, которая всё ещё была в ней тяжёлым осадком — пальцы её сами сжались крепче, словно боялись потерять это внезапное, почти нелепое чувство опоры.

Теодор замер и повернулся к ней.

— Я не могу остаться, — сказал он глухо. — Ты же знаешь, мне надо быть там.

Килианна отстранилась от него, не скрывая, как её лицо поменялось от резкой обиды к холодной решимости.

— Зачем ты вообще меня искал? Ты действительно подумал, что мне нужно твоё спасение? — прошептала она, приподняв бровь. — Не нужно, Теодор. Особенно после той твоей тирады про то, как тебе на всё наплевать. Я сама могу постоять за себя. Мне не нужно, чтобы ты вдруг доказывал мне свою значимость.

Теодор напрягся, как будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Если честно, единственное, о чём я жалею в этой ситуации, — сказала она, голос её зазвучал чётко и уверенно, — это о том, что в тот момент, в особняке, не добила Кэрроу. И о том, что позволила себе растеряться. И вот теперь ты снова здесь. Ты снова рядом. Делаешь вид, что спасаешь меня, но в конце концов, ты просто снова исчезнешь.

Её губы дрогнули, но она тут же сжала челюсть.

Теодор замер. Он смотрел на неё в упор — слишком пристально. Поспешно сорвал с себя маску, потом снял вторую перчатку, бросив её рядом, и, не сказав ни слова, потянулся вперёд. Его ладони коснулись её лица.

— Не становись такой, — прошептал он.

Он на мгновение опустил взгляд и увидел её руку. Ту самую, с которой когда-то всё началось. Руку, которую он держал, когда они вместе активировали руну. Медленно, почти с благоговением, он протянул свою ладонь и едва заметно коснулся её пальцев, потом аккуратно обвил один из них своими.

— Пожалуйста, не становись такой холодной, безразличной ко всему, — выдохнул он. — Ты не...

— Ты снова это делаешь, — перебила она резко.

Он замер и нахмурился.

— Что?

— Слишком много себе позволяешь.

Теодор будто на мгновение потерял равновесие, но ничего не сказал.

— В любом случае, — тихо сказала она, её голос теперь звучал отрешённо, — Кэрроу меня не помнит. Ты же сам стёр ему память.

Она взмахнула волосами с вызывающей грацией, словно отсекая этот разговор так же легко, как бы стряхнула пыль с плеча.

Он не ответил сразу. Мышцы его лица чуть дёрнулись, но голос остался ровным:

— Он тебя не помнит. Но ты помнишь его.

Теодор продолжил уже тише:

— Ты можешь сколько угодно говорить, что справишься сама, что не боишься, но я видел, как ты чувствовала себя после встречи с ним. И да... я чувствую ответственность. За то, что случилось в моём доме. За то, что ты там оказалась и с кем ты там оказалась. Так что ты можешь хоть раз засунуть свою гордость куда подальше и позволить мне помочь.

— Всё, — бросила она и махнула рукой. — Иди уже. Куда тебя там зовут... в ваш клуб по интересам.

Он не двинулся с места. Только смотрел. В глазах — не злость, не обида. Что-то гораздо глубже.

— Это не просто слова, Килианна.

Она улыбнулась, помотав головой, и медленно протянула руку к его лицу, давая ему время отстраниться, но он не шелохнулся. Кончиками пальцев Килианна задела выбившийся локон у его виска и, задержавшись чуть дольше, чем следовало, поправила его. Её ладонь скользнула чуть ниже — к скуле, почти невинно.

— Ты... — Килианна тихо, с едва заметным сарказмом в голосе, проговорила, — теперь ты так самоотверженно пытаешься быть рядом, как будто это что-то изменит. Ты ведь понимаешь, что, несмотря на все эти твои жесты, ты такой же, как они, Теодор. Просто ещё один Пожиратель Смерти.

— Я знаю, кто я, — ответил Нотт, глядя ей в глаза. — Думаешь, мне не хватает напоминаний? Да, я такой же, как и они. Но я хотя бы ненавижу себя за это.

С этими словами, он сделал шаг назад, быстро одел маску, и, не оглядываясь, ушёл.

Килианна осталась одна, в этой внезапно опустевшей библиотеке. Её взгляд задержался на том месте, где он только что стоял, будто глаза не успевали смириться с его отсутствием. Она чувствовала, как раздражение и бессилие сплетаются внутри в тугой узел.

Тошно. От жалости, от уязвимости, от того, как он смотрел, как она дотрагивалась. Оттого, что он ушёл, а она не остановила. Оттого, что знала, почему. Она уже ощущала отвращение к самой себе за то, как остро не хватало чего-то светлого, хоть капли беззаботности в последние месяцы. И — хуже всего — она панически боялась увязнуть в этом состоянии: в вязкой, серой пустоте, где ни одна мысль не приносит облегчения.

И только слабый треск свечей и эхо собственных шагов сопровождали девушку, когда она, не сразу, но всё же направилась к выходу.

Дверь в библиотеку распахнулась с лёгким скрипом, и когтевранка сразу заметила движение — в коридоре уже столпились ученики. Шёпот, испуганные лица, кто-то в пижамах, кто-то босиком — как выбежали из спальни, так и пришли. В гуще людей мелькали знакомые силуэты, и вдруг взгляд Килианны зацепился за фигуру с тёмной копной волос.

— Селин, — выдохнула она почти беззвучно.

Подруга стояла чуть поодаль, на цыпочках, стараясь рассмотреть, что происходит впереди. В какой-то момент она обернулась, и их взгляды встретились. Лицо Селин вспыхнуло облегчением.

— Кили! — воскликнула она и бросилась к ней, расталкивая плечами толпу. — Ты где была?!

Килианна не ответила. Лишь крепко обняла её, на секунду прижавшись.

— Идём, — сказала она быстро. — Что происходит?

— Все выходят во двор, — шепнула Селин, хватая её за руку. — Макгонагалл собрала всех. Говорят, замок под защитой, но... никто толком ничего не объясняет.

Килианна молча кивнула. Селин потянула её за собой, и они влившись в людской поток, двинулись по коридору. Кто-то всхлипывал, кто-то оглядывался, будто опасаясь, что из-за угла снова появится фигура в маске.

Толпа прошла мимо Большого зала, спускаясь к главной лестнице, затем — к вестибюлю. Чем ближе к выходу, тем громче становился гул голосов.

Килианна и Селин оказались в самом конце толпы, почти у стены, где свет факелов казался особенно тусклым. Впереди, на каменных ступенях, возвышалась профессор Макгонагалл. Рядом с ней — профессор Стебль, Трелони, Флитвик и другие. Все преподаватели выглядели напряжённо, но старались держаться с достоинством.

Селин прижалась ближе к Килианне.

— Смотри, — прошептала она, ткнув пальцем вперёд. — Это... это Макгонагал... А рядом с ней... — Её голос осёкся.

По рядам прокатился шёпот, в который девушки старательно вслушивались:

— ...мертв...

— ...его тело...

— ...во дворе...

— ...Дамблдор...

— ...убит...

Килианна замерла. Слова врезались в сознание, складываясь в невозможную фразу. В этот момент Макгонагалл сделала шаг вперёд. Её лицо было строгое, сдержанное, но голос прозвучал хрипло. Он всё равно донёсся до каждого, кто стоял на площадке, усиленный магией.

— Сегодня вечером... — начала она. — В Астрономической башне... был убит директор школы Хогвартс, профессор Альбус Дамблдор.

Когда имя директора прозвучало вслух, Селин словно лишилась опоры. Дамблдор. Убит. В Астрономической башне. Прямо здесь, среди этих стен, которые всегда казались ей непробиваемыми.

Селин дрожала, и, казалось, дрожь шла от самой земли. Привычная реальность рухнула. То, что раньше казалось "их миром" — уютной, хоть и странной, школой, дружбой, тайнами, домашними заданиями и экзаменами — исчезло. Остался только пепел.

— Он был не просто директором, — продолжила Минерва. — Он был нашим светом в самые тёмные дни. Он защищал не стены этого замка, а каждого, кто в нём жил. Он верил в силу добра. Верил... в нас.

На мгновение тишина стала оглушающей.

— Альбус Дамблдор пал... от руки предателя. Но его смерть — не поражение. Это вызов. Это память. Это долг, который мы должны нести, пока бьются наши сердца.

Макгонагалл говорила про память и долг, и Селин слушала. Но внутри всё сопротивлялось. Она не хотела долга. Не хотела стоять под этим небом, зная, что человек, которого она когда-то впустила в своё сердце, причастен к этой смерти. К этому мраку.

Он убил Дамблдора? Малфой был в Астрономической башне. Он сказал другим Пожирателям ждать там. Это всё Малфой?

Килианна стояла рядом, и Селин слышала её дыхание, чувствовала, как подруга крепче сжала её руку. Это заземляло. Хоть как-то.

Но в голове продолжали звучать чужие голоса, шепот и плач. Как будто вся школа разом поняла: теперь все будет по другому. Все легенды, все детские фантазии, что "пока есть Дамблдор, с нами ничего не случится" — сгорели за один вечер.

А потом профессор Флитвик первым поднял вверх палочку. Её кончик зажёгся мягким, золотистым светом. За ним — Слизнорт, Макгонагалл, Трелони, мадам Трюк. Одна за другой — палочки преподавателей вспыхнули, словно светлячки в ночи.

Вокруг царила почти священная тишина, нарушаемая только всхлипами. Впереди кто-то тихо опустился на колени, кто-то прикрыл лицо руками. Селин смотрела на это — на свет, на силуэт Макгонагалл, на дрожащие плечи кого-то впереди — и чувствовала, как внутри у неё нечто будто застряло. Не выходило наружу ни слезами, ни истерикой. Осталось только ошеломляющее непонимание.

— Он же был... — прошептала Селин, не договаривая.

— Самый сильный волшебник нашего времени, — закончила Килианна. — И его убили.

Селин повернулась к ней, и в глазах у неё было то же самое, что Килианна чувствовала внутри — потрясение и что-то даже сильнее горя: слом образа, потеря устойчивости мира.

Они стояли вдвоем, не поднимая палочек, просто глядя вперёд, как будто пытались увидеть в происходящем хоть какую-то логику. Мир вокруг треснул по шву. Что-то, что казалось несокрушимым, внезапно исчезло.

— Что теперь? — одними губами прошептала Селин.

Килианна не ответила. Она тоже не знала.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

— Вы можете объяснить, каким образом Пожиратели смерти оказались на территории школы? — Фоули говорил спокойно, но взгляд его не отрывался от Килианны.

— Очевидно, что через Шкаф Трансгрессии, — ответила она без колебаний.

Фоули медленно кивнул, будто ждал именно этих слов.

— Тот самый шкаф, в активации которого вы помогали Теодору Нотту и Драко Малфою?

Молчание повисло на долю секунды.

— Да, — сказала Килианна, не опуская глаз.

— Мы не знали, для чего он им, если вы об этом, — добавила Селин.

Фоули не отреагировал на её тон, но в голосе появилась лёгкая насмешка:

— Учитывая последствия... не чувствуете ли вы ответственность за своё содействие?

Килианна вздохнула.

— Я чувствую стыд, — тихо сказала она. — За то, что позволила себя использовать. За то, что моя помощь — каким бы ни был её масштаб — пошла на пользу Пожирателям.

Она слегка поёжилась.

— Это... ощущение, будто тебя втянули в преступление, даже если ты не знала, что совершается.

Фоули перевёл взгляд на Селин.

— А вы, мисс Селиван?

— Вина лежит на тех, кто действует осознанно. Кто обладает полнотой знаний и определённым намерением. — Голос её был холоден. — Мы же... мы были втянуты и обмануты. Я не ощущаю вины. Скорее, это можно назвать злоупотреблением доверия.

Селин чуть дёрнула плечом, добавив:

— И если вы хотите во что-то это перекрасить, то не тратьте время. Мы не пособницы. Мы — жертвы чужой игры.

Фоули медленно кивнул.

— Вам не кажется, что позиция "нас использовали" — чересчур удобна?

Селин опустила взгляд на собственные руки, слегка наклонив голову так, чтобы избежать взгляда следователя.

— Мы помогли, как уже сказали, из любопытства. Всё выглядело как нечто скрытное, возможно, запрещённое, но в пределах школьной дерзости. Не более.

Килианна добавила:

— И я повторю ещё раз: на момент работы со шкафом невозможно было предугадать, что твои одногодки окажутся в рядах Пожирателей Смерти. Нотт и Малфой... они были учениками, как и мы. Немного замкнутыми, немного таинственными, но всё в рамках нормы. Не было поводов думать, что они втянут нас в войну.

— Вы — умные девушки. Ранние достижения в зельях, дополнительные курсы, углублённое изучение рун. Сложно поверить, что вы не заподозрили, что происходит.

— Быть умной не значит быть вездесущей. Или вечно подозревающей. Мы видели только часть картины. Остальное — дорисовывали те, кто хотел использовать нас в своих целях. — Проговорила Селин.

Повисла пауза.

— Перейдём к следующему вопросу, — сказал Фоули, листая бумаги перед собой. — Вы были в школе в день смерти Альбуса Дамблдора?

— Да, — ответили обе.

Он поднял глаза на Селин.

— Вам известно, кто был причастен к его убийству?

Брюнетка чуть откинулась на спинку стула.

— Вы на что-то намекаете, мистер Фоули?

— Я спрашиваю о Драко Малфое, — сказал он. — Какова его роль в произошедшем?

Селин выдержала паузу.

— Если вы хотите знать о его поступках, вам стоит вызвать на допрос самого Малфоя.

— Так вы отказываетесь отвечать?

— Я отказываюсь распространять слухи, — отчеканила она.