Почти правда

Обычное утро в Хогвартсе не приносило особых перемен — те же голоса, те же лица, тот же запах подгоревших тостов, который тянулся от кухни. За столом Когтеврана было привычно шумно: кто-то спешно дописывал домашнее задание, кто-то беззастенчиво обсуждал чужие промахи на уроках, кто-то просто ел, не вникая в чужие разговоры.

Селин сидела напротив Килианны, ковыряясь ложкой в овсянке, которая давно остыла. Она механически подталкивала кашу к краю тарелки и даже не замечала, как сильно вцепилась в ручку столового прибора. Внутри всё ещё было тяжело — вязкий осадок после той ночи, о которой она пыталась не думать, но каждый раз, как закрывала глаза, видела одно и то же. Тот самый взгляд, те самые руки, те самые слова, после которых она, как дура, осталась в одиночестве, не зная, что делать дальше.

Килианна что-то рассказывала про младших учеников, про забавный случай с заклинанием, которое неправильно сработало у первокурсника. В другой день Селин бы слушала внимательно. Сейчас же она едва понимала значение слов, что долетали до неё.

— Селин, ты вообще слушаешь? — Килианна резко щёлкнула пальцами перед её лицом.

— Что? — Селин моргнула, вернувшись в зал, но голова оставалась будто ватной. — Прости, ты что-то говорила?

Килианна фыркнула, но не настаивала на продолжении диалога. Она слишком хорошо знала Селин, чтобы требовать от неё вовлечённости, когда та была в таком состоянии.

В этот момент дверь Большого зала открылась. Селин машинально повернула голову, когда краем глаза заметила знакомую фигуру. Малфой вошёл спокойно, с той же привычной уверенностью, с которой он всегда появлялся в любом месте, как будто всё и все здесь вращались вокруг него. По его лицу невозможно было прочитать ничего особенного — холодная сосредоточенность, лёгкая усталость, ничего нового.

Селин всё ещё злилась на него, но в момент, когда увидела, ощутила внутри неприятный толчок. Словно его появление снова сбило её дыхание, снова вывело из равновесия.

Вместо того, чтобы сразу сесть, он вдруг остановился в самом центре зала. Его взгляд застыл на Гарри Поттере и Кэти Белл. Девушка, которая недавно вернулась в Хогвартс из Больницы Святого Мунго, выглядела бледной и немного растерянной, но Гарри, судя по его выражению лица, не оставлял её в покое. Он что-то настойчиво ей говорил, а Кэти мотала головой, отмахиваясь от его вопросов.

Малфой продолжал смотреть. Выражение его лица оставалось безразличным, но по тому, как он дёрнул рукав рубашки, по напряжённой линии плеч и по тому, как потом стиснул челюсть, Селин поняла — он был на взводе, причём сильно. В нём не было обычной ленивой надменности. Он был раздражён, будто происходящее впереди задело его слишком лично.

Поттер вдруг обернулся и встретился с ним взглядом. Малфой не сдвинулся ни на шаг, он стоял на месте ровно до того момента, пока Гарри не двинулся в его сторону. Тогда Малфой просто спокойно развернулся и вышел из зала. Он не оглянулся, не сказал ни слова, но по его поведению было ясно — он знал, что Поттер пойдёт за ним.

Селин следила за всей этой немой сценой, и что-то в этом всём было неправильным. В груди неприятно сжалось. Было в этом моменте что-то, что не давало ей покоя. Её впервые за долгое время настигло отчётливое чувство: сейчас она не просто мимоходом заметила Малфоя. Сейчас наступил момент, когда ей нужно принять решение.

Она столько дней не видела его после той вечеринки. Столько раз прокручивала в голове, что сказала бы ему, если бы снова оказалась с ним наедине. Прошло достаточно времени, чтобы придумать десятки острых фраз, чтобы собрать себя обратно, чтобы снова стать той самой Селин, которая ни перед кем не прогибается.

И вот он — сейчас, в нескольких метрах, и, похоже, что-то с ним происходит. Что-то странное. Поттер почему-то увязался следом за ним, покинув своё место почти сразу.

Селин вцепилась в край стола, не двигаясь.

— Эй, ты в порядке? — Килианна заметила перемену в её лице.

— М? Да. — Селин не сводила глаз с выхода. — Прости, я... на минуту задумалась.

Внутри её разрывали две силы. Одна — привычная, та, что требовала встать, пойти и, наконец, заставить Малфоя заплатить за всё. Другая — неясная, но навязчивая тревога. Не просто страх перед разговором. Что-то другое. Беспокойство, которое цепляло внутренности и не отпускало. Словно ей в самом деле нужно быть там, где сейчас Малфой.

Минут двадцать она сидела на месте. Чувство тревоги никак не проходило, напротив, лишь усиливалось, заставляя конечности незаметно подрагивать.

Селин задумалась. Их совместные занятия по легилименции научили её многому. Они не раз вскрывали друг другу мысли — иногда даже по привычке, не сдерживаясь. Между ними была установлена некая связка, пусть и слабая, но вполне осязаемая, если приложить усилия. Она знала: проникнуть в чужие мысли на расстоянии почти невозможно. Почти. Но что, если попытаться?

Сосредоточившись, Селин попыталась мысленно ухватиться за ниточку его сознания, но в ответ ничего внятного не пришло. Только ощущения. Рваные, сбивчивые, пропитанные внутренним напряжением и нарастающим страхом. Страхом перед чем-то, что сейчас стремительно разворачивалось.

Этого оказалось достаточно.

— Куда ты? — удивлённо спросила Килианна.

— Я скоро вернусь, — коротко бросила Селин, резко встав со своего места.

Она не знала, откуда эта уверенность, но ноги сами вели её в сторону заброшенного женского туалета.

Селин почти бежала по коридору, боясь, что вот-вот случится нечто, от чего ей больше не оправиться. Сердце билось в груди с мучительной силой, отдаваясь в горле, в висках, даже в кончиках пальцев. Воздуха не хватало. Казалось, что с каждым вдохом он становится тяжелее, будто ей дышать вовсе не положено.

Мысли путались, разрывались, снова сплетались в одно — в то неясное, липкое чувство тревоги, которое невозможно было игнорировать. Она не знала, что её ждёт, но знала, что должна идти именно туда. К нему.

Поворот за поворотом. Коридор словно тянулся бесконечно, и чем быстрее она шла, тем сильнее сжимало в грудной клетке. И вдруг — шаги. Чьи-то быстрые, спутанные шаги. Гарри. Он вышел, не глядя по сторонам, с лицом, на котором застыло такое выражение, что на мгновение ей захотелось сбежать обратно. В его глазах не было ни злости, ни удовлетворения, ни даже испуга — он шёл, будто потерял связь с происходящим, с опущенными руками, с затуманенным, проваленным взглядом, и не заметил её, даже когда прошёл совсем рядом.

Селин сорвалась с места, с силой толкнув дверь, и в тот момент, когда перед ней открылся вид на кафельный пол, залитый кровью, в её лёгкие перестал поступать воздух. Её было слишком много. Красные потоки расползались все дальше, заполняя швы между плитами.

Малфой лежал в самом центре сырого помещения в луже собственной крови. Его белая рубашка уже не имела ничего общего с тем цветом, каким была когда-то — она насквозь пропиталась багрово-алыми пятнами, ткань липла к коже, и даже платиновые волосы казались темнее, пропитанные той же густой, тёплой жидкостью. Его лицо приобрело сероватый оттенок, губы посинели, а под глазами залегли тени. Грудь почти не двигалась, и только слабое, неровное дыхание подтверждало, что он ещё жив.

— Малфой... — она едва слышно выдохнула. — Драко! — уже громче, срывающимся, дрожащим голосом.

Ноги не слушались, ватные, слабые, они еле держали её, когда она бросилась вперёд, опустившись на колени рядом с ним, не чувствуя, как промокла сама, не чувствуя боли от удара о кафель.

— Драко, очнись! — она с силой тряхнула его, сдавленно всхлипывая. — Слышишь? Открой глаза, пожалуйста...

Он не отвечал.

— Нет, нет, нет... — Селин задыхалась, голова гудела, мысли били в черепную коробку, но не складывались ни в одну чёткую цепочку.

Она выхватила палочку, рука дрожала так сильно, что она едва смогла удержать её.

«Вспомни. Вспомни хоть что-то. Ты же знаешь... Ты должна знать...»

— Фините инкантатем! — заклинание сорвалось с её губ, едва оформленное, напоминающее больше мольбу.

Мягкое голубоватое сияние скользнуло по ранам, но ничего не изменилось. Кровь продолжала течь, пропитывая рукава её формы.

— Нет! Нет, пожалуйста, прошу... Эпискеи! — Она пыталась, снова и снова, хотя знала, что это не то. Ран было слишком много, а все целебные заклинания, которым их обучали были недостаточно эффективны.

Слёзы застилали глаза, горячие, они стекали по щекам, падали на его лицо, на его окровавленную рубашку, растворяясь в багровых пятнах.

— Не смей, не смей умирать, ты слышишь меня, Малфой? — она задыхалась, голос срывался, истончался, превращаясь в шёпот. — Ты не имеешь права... после всего, ты не смеешь.

Она дрожащими пальцами наложила повязки заклинанием:

— Ферула!

Белоснежные бинты вмиг обвили его грудь и руки, пытаясь удержать кровь, но ткань быстро пропитывалась, моментально темнея. Этого было недостаточно. Всего было недостаточно.

— Миртл! — она сорвалась на крик, резко обернувшись, заметив движение в дальнем углу. — Миртл, пожалуйста, прошу, позови кого-нибудь, я знаю, что ты тут! Миртл, ради всего, ты должна! Быстро! Прошу тебя!

Плакса Миртл вынырнула из своей кабинки, вжавшись в стену, с ужасом глядя на происходящее.

— Они... они всегда оставляют меня... — пробормотала она, съёжившись.

— Миртл, помоги! Он умрёт, ты понимаешь?! Позови кого-нибудь, профессор Снейп, мадам Помфри, кого угодно, пожалуйста! Лети, ты же можешь!

Миртл, похоже, наконец осознала, что происходит. Она всхлипнула и, не проронив больше ни слова, со всех сил устремилась сквозь стену, оставляя Селин одну с этим хаосом.

— Ну же... — Селин судорожно перебирала в голове, вспоминая, вспоминая, цепляясь за любую возможность, за любое знание. — Чёрт, чёрт... заклинание, я же... я же слышала...

И вдруг — вспышка, как будто в голове кто-то выкрикнул это за неё.

— Вулнера санентур, — прошептала Селин, приложив палочку к его груди. — Вулнера санентур, Вулнера санентур...

Свет закружился по его телу, медленно, будто нехотя, втягивая кровь обратно, как если бы время вдруг обернулось вспять. Красные пятна исчезали. Повязки бледнели. Глубокие порезы медленно стягивались.

Селин прижалась лбом к его груди, обессиленная, дрожащая, вся в слезах, продолжая беззвучно шептать:

— Не смей... Не смей, придурок... Только не так... Понимаешь? Только не так.

Её пальцы скользнули по его шее, проверяя пульс. Он был. Слабый, но был. Селин зажмурилась, проклиная его, себя, весь этот чёртов день.

— Ты мне это ещё объяснишь, слышишь? Ты ещё ответишь за это. Я тебе этого не прощу...

И она плакала. Уже без слов, без попыток что-то исправить. Она просто сидела, обхватив его, пока не услышала шаги, торопливые, приближающиеся, а затем — голоса. Миртл всё-таки кого-то позвала. Но в этот момент для неё это уже ничего не значило. Главное — он дышал. Значит дышать могла и она.

Дверь в туалет с грохотом распахнулась, и в проёме показался профессор Снейп. Он не произнёс ни лишнего звука, не спросил, что случилось. Только шагнул внутрь, взглянув сначала на Малфоя, затем на неё.

— Мисс Селиван, — проговорил он, и голос его не требовал повторения. Ни приподнятого тона, ни агрессии, только абсолютная уверенность в том, что его послушают. — Отойдите. Сейчас же.

Селин не сразу поняла, что он обращается к ней. Она всё ещё сидела рядом с Драко, прижавшись к нему щекой, не в силах оторваться, будто если отпустит — всё начнёт рушиться заново.

— Мисс Селиван, — повторил Снейп чуть тише, но с той же непреложной твёрдостью. — Я должен помочь ему. Вы сделали всё, что могли. Теперь — позвольте мне.

Селин медленно, почти не веря в реальность происходящего, с трудом приподнялась на коленях и отодвинулась на шаг. Она не могла отвести взгляд от лица Драко. Хоть он и дышал, он оставался до пугающего неподвижен.

— Это... Поттер, — хрипло проговорила она, глядя в сторону Снейпа. — Я не знаю, что это было за заклинание... но... на нём не было живого места. Он просто... изрезал его. Словно это...

Она не смогла закончить. Снейп посмотрел на неё коротко, молча кивнул и сразу же принялся за дело. Так, словно уже знал или догадывался, что именно случилось. Его голос перешёл в быстрый, ритмичный шёпот, заклинания срывались с губ, одно за другим, звуча как мантра. Они теряли форму, не доходили до сознания, будто она слышала их сквозь толщу воды. Всё её восприятие сузилось до одного: движения его рук, света, пробегающего по телу Драко, и дыхания, которое становилось чуть глубже.

Когда Драко зашевелился, она услышала это сразу. Лёгкий, едва слышный кашель прорезал воздух. Он открыл глаза — медленно, будто каждое движение требовало отдельного усилия. Он смотрел в потолок, не осознавая, где находится.

— Сможешь встать? — спросил Снейп, спокойно, не меняя тона.

— Да, — с хрипотцой, тихо, но уверенно.

— Нужно отправиться в Больничное крыло. Тебе необходим бадьян, без него ткани не восстановятся полностью.

Селин опустила голову, прикрывая лицо руками. Грудь то ли вздымалась от рыданий, то ли просто не справлялась с попыткой выровнять дыхание. Она не смотрела на них. Не могла.

Но Малфой — он посмотрел. Смотрел на её насквозь мокрую одежду, смотрел на дрожащие руки, что сейчас полностью закрывают лицо, смотрел на палочку, что лежит рядом с ней. А потом, не проронив ни слова, пошёл вслед за Снейпом, облокачиваясь на него.

Когда дверь за ними закрылась, в помещении стало почти тихо. Почти — потому что над Селин закружилась Плакса Миртл. Визжащая и до жути обиженная Плакса Миртл.

— Почему ты так плакала?! — протянула она, зависая прямо над её головой. — Почему ты пришла сюда? Почему ты вообще... ты ведь никогда со мной не разговаривала!

Селин медленно подняла голову, опустив руки. Отвечать не хотелось, но Миртл скорее воскресла бы, чем оставила её в покое.

— Спасибо.

Миртл возмущённо фыркнула:

— Я тебе говорю, что ты игнорировала меня! А ты — «спасибо»? Это всё, что ты скажешь?

Селин снова замолчала. Несколько секунд звенящей паузы, и Миртл, не дождавшись реакции, заговорила ещё быстрее:

— Ты умоляла! А раньше... раньше ты делала вид, что меня нет! Все так делают. А теперь вдруг я понадобилась. Почему?! Почему тебе было так важно его спасти? Что, он тебе кто-то особенный?

— Я правда ценю то, что ты сделала, Миртл. Ты была очень полезна.

— Это точно! Я... я всё видела! — выпалила призрачная девочка, раскачиваясь в воздухе. — Они... они кричали. Поттер и Малфой. Поттер говорил, что это Малфой напал на Кэти Белл. А Малфой сказал ему не лезть. Он был злой, как и Поттер. А потом... потом было заклинание. Я не знаю, что за заклинание. Оно было страшное.

— Хорошо, — её дыхание стало чуть ровнее, но тело всё ещё не слушалось.

Селин встала, медленно, опираясь руками о стены, прошла мимо Миртл, и, уже взявшись за ручку двери, тихо, но отчётливо добавила:

— Я постараюсь чаще к тебе заходить, если хочешь.

Миртл замерла в воздухе.

— Правда? — прошептала она, словно не веря.

Селин коротко кивнула и вышла, оставив за собой всё: кровь, страх, и ту часть себя, которая сегодня слишком сильно захотела, чтобы он выжил.

***

Больничное крыло было пустынным: редкие свечи, расставленные по стенам, бросали тусклый свет на холодные простыни и ровные ряды коек. На одной из них лежал Малфой. Его тело ещё болело, движения давались с натугой, но он почти не замечал этого. Боль казалась чем-то фоновым, далеким, как и всё остальное. Даже случившееся несколько часов назад воспринималось не так остро, как должно было бы.

Он не думал о Поттере. Не думал о том, как тот сорвался, не думал о заклинании, которое разрывало его кожу, о чётком ощущении, что жизнь утекает сквозь пальцы. Он думал о Селин.

Это не поддавалось логике. Он должен был думать о мести, о гневе, о том, как восстановить своё имя, как сохранить лицо, как объяснить, что произошло. Он должен был строить планы, прятать слабость, оправдывать себя. Но всё, что вытесняло из него даже боль, — это её образ.

Он вспоминал ту ночь на вечеринке, когда просто взял и ушёл, оставив Селин после того, что между ними произошло. Сделал вид, что всё было пустым местом, хотя всё внутри гудело от напряжения. Тогда ему казалось, что это был правильный ход. Уйти молча, не объясняясь, оставить всё неясным. Сегодня он поступил так же.

«Если бы не мисс Селиван, возможно, было бы уже поздно» — слова Снейпа звучали в голове снова и снова.

Она спасла ему жизнь, а он снова отвернулся и ушёл. И что теперь? Что она о нём думает? Считает его трусом? Убеждён, что он мерзавец, которого больше нечем оправдать? Наверняка её ненависть к нему только усилилась. И всё же, несмотря на это, она его спасла. Он не понимал, почему, имея на руках все причины отвернуться, она осталась, почему не позволила умереть. Потому что, если бы роли поменялись, он бы не стал себя спасать.

Он откинул одеяло, медленно опустил ноги на холодный пол и встал, чувствуя, как тянет под рёбрами. Боль была терпимой, а желание поговорить с ней хотя бы сейчас — нет.

И, как бы это ни было странно, стоило ему выйти в коридор, как он увидел её. Селин шла в его сторону, и, кажется, совсем не ожидала встретить его на ногах. В её взгляде мелькнуло откровенное удивление, почти растерянность. Он тоже не скрывал, что не ожидал её появления здесь и сейчас.

— Тебе нельзя вставать, — сказала она, останавливаясь в нескольких шагах от него.

Он едва заметно усмехнулся.

— Всё же передумала и пришла меня добить, Селиван?

Селин растерялась.

— Я... — она на мгновение опустила глаза. — Наверное, да. Сама не знаю, зачем пришла.

— Хорошо, но давай не здесь. Хочу напоследок прогуляться.

Он на секунду задержал взгляд на её лице, затем, не говоря больше ни слова, подошёл ближе и осторожно взял её за руку, ведя за собой.

Они шли молча. Через коридоры, по лестницам, вверх, всё выше, пока не достигли Астрономической башни. Селин остановилась у перил, глядя вниз, туда, где угадывались огоньки вдалеке. Драко стоял рядом.

— Спасибо, — наконец произнёс он.

— Почему Поттер это сделал? — её голос стал строже, она задала вопрос в лоб, не заботясь о его благодарности. — Скажи честно. Не ври. Только не сейчас. Это ты виноват в том, что случилось с Кэти?

Драко вздохнул, посмотрел на звёзды перед тем, как ответить, будто ища в них ответ. Потом мягко взяв её за талию, подвёл к телескопу.

— Посмотри сюда. — Он настроил окуляр. — Видишь? Вон там — созвездие Андромеды. Андромеда была дочерью царя Кефея и царицы Кассиопеи, — продолжал он, голос звучал тихо, почти завороженно. — Кассиопея однажды похвасталась, что её дочь прекраснее нереид — морских нимф. Разгневанные нимфы пожаловались Посейдону, и тот наслал на царство морское чудовище. Чтобы спасти свое царство, Кефей и Кассиопея приковали Андромеду к скале, обрекая на гибель. Но Персей, увидев её, сразил чудовище и освободил её. В мифе все говорят о Персее, о том, какой он герой. Но никто не говорит об Андромеде, никто не восхваляет, не жалеет её.

Он переключил окуляр, двинув телескоп в другую сторону.

— А это — Дракон. По-латыни — Draco. Меня назвали в честь этого созвездия. Оно огибает Малую Медведицу, извивается словно змей, свернувшийся вокруг оси мира.

Селин молча прильнула к телескопу, и теперь в поле её зрения попала цепочка звезд, изогнутая в причудливую спираль.

— В греческой мифологии, — продолжил Драко, — это Ладон, страж золотых яблок в саду Гесперид, дочерей Атланта. Их сад находился на краю мира, а плоды, которые там росли, давали бессмертие.

Он замолчал, давая ей представить: дремучий сад на краю света, где деревья склоняются под тяжестью плодов, отливающих золотом. И среди них — исполинский дракон, чешуя которого темнее ночи.

— Гера поручила Ладону охранять деревья, — продолжил Драко. — Он был бессмертным, неуязвимым... и бесконечно преданным.

— Пока не появился Геракл, — тихо добавила Селин.

— Да, после того, как Геракл убил дракона, Гера поместила Ладона на небо. В награду за верность.

Селин оторвалась от телескопа и посмотрела на него.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Малфой медленно повернулся к ней, положил руки ей на талию, придвинув ближе к себе.

— Иногда всё кажется сложнее, чем есть на самом деле. И иногда лучше не лезть туда, куда тебя не просят, Селиван. Иногда это единственный способ выжить. Понимаешь? Не задавай вопросов, ответы на которые не готова услышать. Нет, я не трогал Кэти. Поттер – придурок, возомнивший себя Гераклом, совершающем "подвиги". Эти разборки – не твоего ума дело. Я ответил тебе сейчас лишь в благодарность за спасение, не более.

— Это не тебе решать, — резко бросила Селин, выпрямляясь. Её голос стал твёрже, в нём исчезла мягкость, которая едва пробилась в предыдущих словах. — Ты уже впутал меня во все это. Довольно поздно просить меня держаться в стороне.

Он чуть отстранился, взглянул на неё с прищуром, будто не ожидал такой лобовой реакции.

— С тобой невозможно договориться, — сказал он и, закатив глаза, добавил: — Ты наивна, если думаешь, что можно совать свой нос куда угодно, не сталкиваясь с последствиями.

— Я знаю, что Люциус — Пожиратель. Я видела это в твоей голове, даже не пытайся отрицать это.

Он едва заметно усмехнулся.

— Серьёзно? Ты копаешься у меня в мозгах без спроса, а теперь ещё и бросаешься обвинениями, будто имеешь на это право? Не пересекай черту.

— А чего ты ожидал, Малфой? — огрызнулась Селин. — Ты не оставил мне выбора, когда начал играть в тайны. И раз уж на то пошло, мне наплевать на то, чем занимается твой отец. Я не верю в наследственные приговоры. Мне лишь важно знать, что твои руки чисты.

— Ну же, — сказал он тише. — Задай вопрос. Ты ведь не успокоишься, пока не получишь ответ.

Селин смотрела на него, будто надеясь, что он сам всё скажет, и ей не придется говорить это вслух, но он молчал.

— Скажи... Ты тоже стал одним из них?

— Нет, — он смотрел ей прямо в глаза.

Селин смотрела в ответ, не отрываясь, словно пыталась уловить мельчайшее колебание в голосе, жестах, дыхании, но он был абсолютно спокоен.

— Хорошо, — сказала она, почти шепотом. — Потому что, знаешь... после всего, что было, я думала, что не смогу ненавидеть тебя сильнее. Но если бы ты оказался частью этого, мне бы всё-таки удалось. Поддерживать абсолютное зло — значит быть им. Других вариантов нет.

Его губы чуть дёрнулись в знакомой полуухмылке. Но во взгляде мелькнула тень сожаления, будто ему по-настоящему могло стать неприятно от её слов.

— Ты слишком много на себя берёшь, — проговорил он. — Мы с тобой не в отношениях, Селиван. С чего вдруг ты печешься о моей карме?

Селин чуть приподняла подбородок. Её глаза полыхнули.

— Я и не собиралась вступать с тобой в какого-либо рода отношения. Не льсти себе.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Я рад это слышать. Я тоже не в восторге от тебя.

Он сказал это без издёвки, но с улыбкой, что выглядела почти мило. И в то же время он не убрал руки с её талии. Наоборот, подтянул чуть ближе. Это было неправильно, противоречиво, но в этом и был он — вся суть его характера: сказать одно, а делать другое.

Селин вдруг тихо рассмеялась.

— Ты правда думаешь, что можешь вот так меня обескуражить?

Он чуть склонился к ней, и в его голосе появилось то, что звучало редко — тепло.

— Я благодарен тебе за спасение. Правда. Ты могла не делать этого.

— Знаю, — ответила Селин. — Но сделала.

— Почему? — внезапно спросил Малфой, пристально изучая её лицо. — После всего... почему ты меня спасла?

Она встретила его взгляд, губы искривились в едва уловимой усмешке.

— Если ты и умрёшь, то только от моей руки, — произнесла она абсолютно серьезно.

Малфой замер на секунду, затем рассмеялся — низко, с лёгкой хрипотцой.

— Кажется, это далеко не самая худшая смерть, — пробормотал он, меняя тему. — Как проходят отработки у профессора Стебль?

— Ты наглый придурок. Мне приходится делать всё самой. Хотя наказание, напомню, обоюдное.

— А ты что думала? — он ухмыльнулся. — Что слизеринский принц будет марать руки, разгружая горшки? Я появился там в первый раз лишь для отчетности.

— Ты в целом редко появляешься в школе, — заметила она. — А твой друг Нотт, кажется, вообще забыл, где находится Хогвартс.

Он приподнял бровь:

— Переживаешь за меня или за него?

— Мне просто нужно составить расписание, чтобы никогда не пересекаться с вами в пределах этой школы.

— Сейчас здесь нечего делать, — беззлобно ответил он. — Всё скучно, всё тускло. Я не вижу смысла тратить время на бесполезные занятия.

— Ну, понятно, — фыркнула Селин.

Он чуть кивнул в сторону лестницы:

— Нам пора обратно, пока Филч не начал повторный обход, — сказал он, снова беря её за руку, как будто это было само собой разумеющимся. Как будто это было нормально для людей, не состоящих ни в каких отношениях и более того не терпящих друг друга.

Они шли молча, пока не дошли до входа в гостиную Когтеврана. Селин остановилась перед дверью, проверяя время на циферблате наручных часов.

— Уже полночь... — тихо пробормотала она, словно для себя. — Я совсем забыла.

— О чём?

— Кажется, наступил мой день рождения, — нехотя ответила Селин. — Сегодня же 21 февраля?

Он замер на мгновение, словно прокручивая это в голове, а потом с лёгкой улыбкой произнёс:

— С днём рождения, неугомонная Селиван.

— Спасибо, придурок, — она усмехнулась, разворачиваясь к стражу, чтобы выслушать загадку.

— Эй, мне полагается поцелуй от именинницы, — в его тоне угадывалась привычная дерзость.

Селин обернулась в полном недоумении.

— С чего вдруг? Это ты мой должник. — Её голос звучал уверенно, но щёки мгновенно вспыхнули.

Он подошёл ближе, почти вплотную, посмотрел на неё сверху вниз, не отрываясь от глаз, продолжая ещё больше смущать её. Его ладонь легла ей на спину, вторая — на талию, и он медленно потянул её к себе, давая ей время отступить.

— Потому что я так хочу, — спокойно сказал он.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но Малфой уже наклонился к ней, и его губы коснулись её губ. Сначала осторожно, почти призрачно, будто он проверял, позволит ли она. В следующую секунду он углубил поцелуй, чуть сильнее прижав её к себе, и от этого Селин почувствовала, как внутри неё будто бы что-то перевернулось — в животе вспыхнуло тёплое, острое, знакомое волнение, появляющееся только рядом с ним.

Он целовал её не спеша, запоминая каждое ощущение — мягко, трепетно, но с нарастающей уверенностью. Его рука скользнула вверх по её спине, другой он держал её за талию, не позволяя отдалиться. Её пальцы невольно сжались на его запястьях, и на мгновение Селин позволила себе раствориться в этом — в ощущении близости, в лёгком, почти невыносимом волнении, в еле уловимом дрожании внутри.

Она почувствовала, как его дыхание смешалось с её, как его губы чуть медленнее, чуть осторожнее продолжали движение, будто он наслаждался каждым мгновением.

Он целовал её так, словно делал это уже тысячу раз.

Одна его рука осталась на её талии, другая поднялась к шее, пальцы вцепились в волосы у затылка, слегка запрокидывая её голову. Он изменил угол, углубляя поцелуй. Затем оторвался ровно на секунду, посмотрел на неё, на её губы, что были слегка приоткрыты, на пылающие щеки, на дрожащие ресницы.

— Молчи, — пробормотала она прежде, чем он успел что-то сказать.

Драко усмехнулся и снова наклонился.

На этот раз поцелуй стал требовательнее. Его язык настойчиво скользнул внутрь, и Селин невольно ответила — сначала неуверенно, потом с той же медленной жадностью.

Он прижал её к стене, не прерывая поцелуя. Его пальцы спустились к её бёдрам, подхватили её, приподняли так, чтобы их тела плотнее соприкасались.

Селин впилась пальцами в его плечи.

Он оторвался, оставил лёгкий укус на её нижней губе, потом прижался губами к шее, вылизывая её так, что на ней явно расцветут его отметины. Потом медленно, не спеша, опустил её обратно на землю.

— Не становись Андромедой.

И, не дожидаясь ответа, ушёл, оставив Селин стоять перед стражем, с раскрасневшимися щеками и бешено колотящимся сердцем. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Наконец, глубоко вздохнув, Селин вошла в гостиную, поднимаясь по винтовой лестнице наверх. В комнате было тихо, лишь слабый свет ночника освещал спящую фигуру Килианны, свернувшуюся под одеялом.

Она медленно разделась, натянула пижаму и упала на кровать, уставившись в потолок.

Как он это делает?

Сегодня утром она готова была его убить. Потом — спасти. А теперь... теперь он снова заставил её сердце биться чаще, снова оставил её с этой дурацкой надеждой, что между ними может быть что-то большее.

Она сжала кулаки, чувствуя, как тепло разливается по щекам при воспоминании о его губах на её шее.

Мысли жгли её изнутри, заставляя ворочаться в постели. Он знал, как надавить, как вывести её из равновесия — и добился своего. Смущение пульсировало в висках, но усталость медленно брала верх. Последнее, о чём она успела подумать перед тем, как сознание растворилось во тьме:

Манипулятор. Наглый, расчётливый манипулятор.

***

Утро началось с того, что на неё буквально навалилась Килианна.

— С днём рождения, именинница! — Она с разбегу прыгнула к ней на кровать и встряхнула её за плечи. — Вставай! Ты как можешь вообще спать, когда у тебя сегодня праздник?

— Спокойно, — пробурчала Селин, переворачиваясь на спину. — Ты с ума сошла.

— Где ты вчера была? Я тебя целый день не видела.

— Я потом расскажу, — пробормотала она. — Ради Мерлина, дай поспать ещё пять минут.

Килианна не успокоилась.

— Нет, серьёзно, где ты была? Просыпайся немедленно!

— Да блять, ладно-ладно. Почему ты не даешь мне поспать даже в мой праздник?!

Килианна рассмеялась, содрав с Селин одеяло, чтобы у той больше не было причин лежать в постели:

— Ну, мы вчера почти весь день не разговаривали, так что у меня много накопилось.

— Я буду нависать над тобой пока ты спишь и пугать до усрачки, помяни моё слово, — угрожающе ответила Селин.

Спустя некоторое время сборов, девушки спустились на завтрак. Селин машинально направилась к своему привычному месту, но остановилась, заметив на столе небольшую коробку.

Родители?

Она тут же схватила её, раскрыла упаковку и замерла. На черном бархате подушки лежало настоящее сокровище – изящный золотой браслет, где каждый гранат сверкал, словно застывшая капля крови. Тончайшее плетение цепочки, идеальная огранка камней, благородная простота линий – все говорило о безупречном вкусе и... поразительном знании её предпочтений.

Кончики пальцев сами потянулись к украшению, и когда холод металла коснулся кожи, по телу пробежала странная дрожь. Она перевернула браслет, ловя блики света на гранях, и вдруг заметила то, что пропустила сначала.

Под бархатной подложкой прятался небольшой пергамент, на котором чьей-то аккуратной рукой было нарисовано созвездие Дракона.

— Ого! Это от родителей? — Спросила Килианна.

— Я... не знаю, — ответила она, сжимая коробку. — Мне нужно кое-что проверить. Поговорим позже, обещаю.

Не дожидаясь ответа, Селин сорвалась с места, сунув коробку в карман мантии. Пальцы непроизвольно сжимались вокруг подарка, ощущая сквозь ткань его угловатые очертания. Она шла, почти не замечая окружающих, прямо во внутренний дворик – то самое место, где по утрам собирались слизеринские старшекурсники, вечно опаздывающие на завтрак.

Сердце бешено колотилось, и Селин злилась на себя за это. Зачем она так спешит? Почему этот чертов браслет так её взволновал? Она должна была просто отдать его и уйти. Просто и ясно.

Повернув за последний угол, Селин замедлила шаг. Перед ней открылся солнечный дворик, окруженный каменными арками. Именно там, у привычного места у стены, где обычно собирались слизеринцы, она разглядела знакомую высокую фигуру в зеленой мантии.

Малфой.

Он стоял облокотившись о колонну, обсуждая что-то с Блейзом. Но Забини, едва заметив Селин, направляющуюся прямо к ним, резко замолчал, хлопнул друга по плечу с многозначительным «удачи» и поспешно ретировался.

— Зачем ты это сделал? — без приветствия бросила Селин.

Малфой медленно повернул голову, встретился с ней взглядом.

— Что именно?

— Браслет, — она протянула коробку, держа её перед собой, — Я не могу его принять.

— Можешь, — спокойно сказал он. — Я не люблю быть должным. Это за то, что ты меня спасла. Просто подарок, ничего больше.

— Нет.

— Тогда я его выброшу, — он пожал плечами. — Раз тебе не нужно, значит никому не нужно.

Селин замерла. В глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Ты... — она нахмурилась. — Ты же не посмеешь.

Малфой медленно достал из кармана мантии волшебную палочку.

— Хочешь проверить? — его голос звучал спокойно, но в серых глазах читалась стальная решимость. — Три... два...

— Ладно! — она резко прижала коробку к груди. — Черт возьми, ладно!

Он убрал палочку, довольная ухмылка тронула его губы.

— Ну вот и славно.

Селин тяжело дышала, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Ты невыносим, — прошипела она.

— Знаю, — он наклонился чуть ближе. — Но теперь это твой невыносимый браслет.

Она прикусила губу, потом выдохнула.

— Он очень красивый. Спасибо.

Всё это время за ними, с другого конца коридора, наблюдала Вивьен Торн. Она следила за ними с того момента, как Селин вошла во дворик. Смотрела, как Забини ушёл, как Селин подошла, как они разговаривают. Вивьен уже давно слышала эти слухи — в Слизерине её со всех сторон подзадоривали, говорили, что Малфой увлёкся Селиван, что эта чёртова когтевранка крутит ему голову. Вивьен тогда смеялась в ответ. Смеялась, потому что была уверена — это невозможно.

У неё были факты. Они спали вместе. Не раз. Он всегда к ней возвращался. Даже если на мгновение терял интерес — она знала, как вернуть его. Она знала, как заставить его прийти. Она умела правильно накраситься, правильно надеть форму, правильно говорить.

Но сейчас? Сейчас она стояла и смотрела, как Селин держит какую-то коробку, похожую на подарочную. Как смотрит на Малфоя. И как он смотрит на неё в ответ — спокойно, сосредоточенно, не отводя взгляда.

Он никогда так не смотрел на Вивьен.

Никогда.

И этого стерпеть она не смогла. Быстрыми шагами она направилась к ним. Не останавливаясь, она обняла Малфоя за шею и поцеловала в щёку.

Малфой резко отшатнулся.

— Торн, ты совсем охренела? — его голос прозвучал грубо, без всякого намека на шутку.

Вивьен даже не дёрнулась. Её явно не смущал его тон. Напротив — её улыбка стала ещё слаще, ещё нарочитее, будто она специально хотела вывести Селин из равновесия.

— Ну что ты, Малфой, — произнесла она медленно, с расстановкой, с приторной улыбкой, чтобы Селин точно всё слышала. — Нам же было так хорошо на днях. Ты разве забыл? Я уже успела соскучиться.

Её взгляд скользнул в сторону Селин, и на губах появилась ещё более гадкая улыбка.

— Ой, а это кто? — Вивьен сделала шаг вбок, будто только сейчас заметила её. С нескрываемым интересом, она провела по ней взглядом сверху вниз, не стесняясь долго задерживаться, оценивая каждую деталь её образа, будто видела её впервые, хотя прекрасно знала, кто Селин такая.

Торн специально говорила медленно и громко. Специально смотрела только на нее, будто выталкивала когтевранку из этого разговора. Будто говорила: он мой, тебе тут не место.

— Драко, познакомишь меня? — Вивьен снова обернулась к Селин. — Прости, я просто не привыкла, что он общается с такими... эм, интересными девочками.

Вивьен медленно, с напускной заинтересованностью, потянулась к коробке, которую Селин всё ещё держала в руках.

— Ой, а это что? Такой милый подарочек. Покажешь?

Селин резко отдёрнула коробку, отходя в сторону.

Малфой в тот же момент схватил Вивьен за предплечье, сжав его так сильно, что на миг лицо слизеринки скривилось от боли.

— Съеби, Торн. Я не шучу.

— Да брось, Драко, — Вивьен театрально надула губы, будто он обидел её без повода. — Я просто хотела познакомиться поближе. Разве это не упущение, что за столько лет в стенах одной школы, мы так и не пообщались?

Малфой продолжал сжимать её руку, игнорируя её слова, пока она наконец не попыталась освободиться сама.

— Ты мне руку сломаешь, — пожаловалась Вивьен, но даже это звучало наигранно.

— Если не уйдёшь, может быть.

— Ладно-ладно, что, теперь даже вспомнить нельзя, как было весело? — Вивьен продолжала гнуть своё, игнорируя его злость. Её голос оставался приторно милым.

— Я снова повторять не стану.

Вивьен медленно, с напускной обидой, отступила.

— Ну как знаешь, Драко. Если вдруг соскучишься — ты знаешь, где меня найти.

Она бросила последний взгляд на Селин, развернулась и ушла.

— Что это было? — жёстко спросила Селин.

Малфой повернул к ней голову.

— Ты что, продолжаешь спать с ней? — голос Селин дрогнул, но она стояла, не отводя взгляда, не выдавая внутреннего напряжения.

— Я не обязан тебе отчитываться, — бросил он.

Селин сделала шаг ближе.

— Ты спал с ней, когда был со мной?

Малфой молчал несколько секунд. Потом коротко ответил:

— Я могу спать с кем хочу. Ты не моя девушка.

Селин усмехнулась, качнув головой.

— Верно. Ты не забываешь мне об этом напоминать.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

— Мисс Селиван, — детектив Фоули пролистал несколько страниц, остановился на нужной и вновь поднял взгляд на неё. — Давайте вернёмся к инциденту в Хогвартсе, когда Гарри Поттер применил на Драко Малфое неизвестное на тот момент заклинание. Вы ведь были свидетелем?

— Да, — спокойно ответила Селин.

— Расскажите, что за заклинание было применено. У него довольно... необычные последствия. Сведений о нём в школьной программе нет.

— Это правда, — Селин чуть сдвинула брови. — Позже стало известно, что это было заклинание «Сектумсемпра». Оно наносит резаные раны. Я выяснила это во время одного из занятий по легилименции с профессором Снейпом. Гораздо позже я узнала, что сам Поттер нашёл заклинание в учебнике, принадлежавшем «Принцу-полукровке». — Она ненадолго замолчала. — Этим принцем был Северус Снейп.

— Интересно, — Фоули чуть склонил голову. — И как вам удалось спасти Малфоя? Заклинание, по свидетельствам, оставляло серьёзные повреждения.

— Я использовала всё, что знала, — спокойно ответила она. — Любое целебное заклинание, которое могло остановить кровотечение или поддержать его в сознании. Просто... делала всё, что могла.

— Позвольте задать прямой вопрос. Почему вы это сделали?

Селин чуть нахмурилась.

— Потому что не могла иначе.

— Вы могли уйти, — спокойно сказал он. — Могли сделать вид, что опоздали. Могли просто не вмешиваться. Почему вы этого не сделали?

— Потому что я бы не смогла жить с тем, что бросила его умирать, — сказала Селин. — Я не знаю, что вы хотите услышать, но у меня не было второго варианта. Там был только он и лужи крови.

Фоули склонил голову набок.

— У вас были личные чувства к нему?

— У меня было много чувств. — Селин говорила ровно.

— Вы спасли его из-за них?

— Я спасла его, потому что не могла иначе. И потому что он не заслуживал умирать так. Даже если он... — она на секунду замолчала, — был не самым приятным человеком в волшебном мире.

— Удивительно, — Фоули сложил руки. — Иногда вы говорите о нём так, будто вам хотелось, чтобы он исчез. А иногда — так, будто вам было важно, чтобы он остался.

— Иногда было и так, и так... одновременно.

Фоули на мгновение задумался, потом продолжил:

— А что стало мотивом нападения со стороны Гарри Поттера? В отчётах упоминается, что причиной конфликта стало подозрение в причастности Малфоя к нападению на Кэти Белл. Что вы можете сказать об этом?

Селин на секунду отвела взгляд, но вернулась к нему уверенным тоном:

— Тогда я поверила словам Малфоя. Он убедил меня, что не имеет к этому отношения.

— А сейчас? — уточнил Фоули. — Что вы думаете об этом теперь?

Она замолчала на несколько секунд.

— Сейчас я знаю, что он мне лгал. Но думаю, что у него не было выбора. Думаю, он не мог поступить иначе.

Фоули приподнял бровь, но не перебил. Немного полистав бумаги, он продолжил:

— Вы упомянули, что вам было безразлично, что отец Малфоя, Люциус, был Пожирателем смерти. Напомню, мисс Селиван, Люциус Малфой был не просто Пожирателем. Он был одним из ближайших соратников Волдеморта. Он творил ужасные преступления. Вас это действительно не волновало?

Селин склонила голову чуть вбок, её голос прозвучал сухо:

— Кому, как не вам, знать, — начала она, — что в нашем обществе..., — она сделала лёгкую паузу, — есть устои, которые заставляют со временем привыкать, что в биографиях некоторых родственников не так много славных подвигов.

— Тогда позвольте уточнить. Мы уже касались этой темы, но всё же. Может, вы тоже предпочитаете закрывать глаза на возможные преступления своих родственников? Вы говорите так, будто и в вашей семье есть сомнительные страницы.

— Оставьте мою семью в покое, — Селин посмотрела на него холодно. — Они никогда не совершали ничего, за что их можно осудить.

— Хорошо. Тогда вернёмся к Малфою. Вы действительно поверили ему, когда он сказал, что не является Пожирателем Смерти?

Селин сжала губы.

— В тот момент... Мне хотелось в это верить.

— И всё же... вы сблизились с Малфоем младшим. Насколько я могу судить, с вашей стороны не было корыстных целей в этом общении. Но как насчёт него? Вы считаете, он действительно общался с вами потому, что питал романтические чувства?

Селин неожиданно усмехнулась и тихо рассмеялась.

— Малфою просто было удобно. Он умел пользоваться людьми и общался не только со мной. Как выяснилось, он вполне комфортно проводил время в компании многих девушек.

— Но не все эти девушки впоследствии стали Пожирателями Смерти, — заметил Фоули, приподняв бровь. — Как думаете, он вас вербовал?

— Малфой тут ни при чём. Решение стать Пожирателем я приняла сама.

Фоули чуть наклонил голову.

— То есть он не пытался втянуть вас? Не склонял, не подводил к этому шаг за шагом?

— Нет, — она ответила слишком быстро, но тут же, будто спохватившись, добавила с более сдержанной интонацией: — Он вообще мало что говорил.

Фоули, задержал на ней взгляд, после чего сделал заметку в документах, подмечая, что иногда люди торопятся отвечать, когда не уверены в ответе.