Почти правда

Утро воскресенья было по-зимнему суровым. Снег хрустел под ногами, укрывая улицы Хогсмида плотным, нетронутым покрывалом.

Блейз Забини шёл по главной улице, руки засунуты в карманы длинного тёмно-зелёного плаща. Его шаги были неторопливыми, и он изредка бросал взгляды по сторонам — не в поисках чего-то конкретного, скорее, оценивая обстановку. Пэнси Паркинсон шла рядом — её короткая чёрная шубка контрастировала со снегом, волосы аккуратно уложены, на губах лёгкий оттенок сливового блеска. Они гуляли без особой цели, просто наслаждаясь тем, что можно уйти за пределы замка. Народу в Хогсмиде было немного, большинство учеников ещё только подтягивались из Хогвартса, кутаясь в шарфы и поправляя обмёрзшие перчатки.

— Мне больше нравились осенние листья, а не это снежное месиво, — буркнула девушка, слегка сморщив нос.

— Месиво, Пэнс, — протянул Блейз, — как раз то, что нужно для предстоящей тусовки. Суровый зимний сезон, настроение с привкусом беззакония.

Пэнси закатила глаза.

— У тебя всегда всё с привкусом беззакония.

— Думаю, с алкоголем мы почти решили, — сказал он вполголоса, проигнорировав выпад подруги. — Я договорился со старшим братом Грэхэма, он пронесет нам через кухню три ящика огневиски. Пиво — само собой, этим займутся Крэбб и Гойл, надеюсь, им хватит ума. Еще пару ящиков эльфийского сидра раздобуду в подвале дома.

Пэнси закатила глаза, усмехнувшись:

— "Почти решили" — это по-твоему значит, что ты всё переложил на других?

— Я делегирую, Пэнс. Это называется делегировать обязанности. — Он хмыкнул. — Но главное — атмосфера. Алкоголь — это только начало. Думаю, стоит еще добыть кое-что... для усиления впечатлений.

Пэнси бросила на него косой взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... чуть-чуть травки, может, порошок, если получится. Только для своих. Без фанатизма. Мне должен парень из Дурмстранга. Он и вышлет порошок. Говорят, эффект как от веселящий чар, только в три раза сильнее и без побочек. Ну и траву можно через Флинта, он в этом разбирается.

— Ты не боишься, что кто-нибудь проболтается? — Пэнси нахмурилась, сбивая остатки снега с подошвы обуви.

— Кто, Пэнс, старшекурсники? Они же не идиоты. — Блейз ухмыльнулся. — А если кто из мелюзги, не дай Мерлин, попытается сунуться, просто не пустим. Они будут заперты в спальнях, иначе им весь год придется прятаться от меня в страхе. Пригласим парочку особо выдающихся пятикурсников. Я даже придумал фразу для этого: «Пятикурсники — по особому настроению хозяина вечера».

— Чудесно. Значит, вечеринка в основном только для шестых и седьмых.

— По умолчанию. Но нам нужно больше народу. Хотя бы человек сорок, чтобы не вышло камерное чаепитие. — Он замедлил шаг. — Надо позвать кого-то извне. Из чистокровных, разумеется.

— Ну... — Пэнси задумчиво оглянулась на пробегающих мимо девчонок из Пуффендуя. — Килианна и Селин подойдут. Они в нашем кругу. Когтевранки, но вполне... подходящие. На ужине у Тео с ними было весело. Надо подумать, кто еще впишется.

— Согласен. — Блейз кивнул. — Селин с характером, настоящая драма-квин, и, честно говоря, мне хочется побесить Малфоя, так что зовем обязательно. А Килианна на первый взгляд кажется тихоней, а потом как выкинет что-нибудь, ахуеть можно.

— Я же говорила, что они классные. — Пэнси кивнула в сторону ближайшего здания. — Пошли в "Три метлы"? Надо согреться.

— Пошли. Выпьем по пинте — и обсудим, кого ещё позвать, — ответил Блейз. — И вечеринку надо обязательно делать в эту пятницу. Не позже. До контрольных успеем, пока всем ещё весело.

— Ммм... — Пэнси поджала губы, прикидывая.

Они вошли. Внутри было тепло и пахло хмелем, карамелью и чем-то поджаренным. У окна, за столом у камина, сидели Селин и Килианна. Перед ними стояли шесть кружек сливочного пива, две из них уже пустые. Обе были без мантий — в трикотажных свитерах с эмблемой факультета на груди. Селин что-то бурно рассказывала, активно жестикулируя, Килианна наклонялась к ней все ближе и ближе, смеясь в ответ. Кажется, они уже выпили достаточно.

— «Вспомнил солнце — вот и лучик»... Ну или хотя бы пара молний, — поддел Блейз с ухмылкой. — Не упустим шанс разбавить их тесный круг своими персонами?

Он уже направился к когтевранкам, не дожидаясь согласия Пэнси.

— Какие мы сегодня социальные, — пробормотала она, закатывая глаза, но пошла следом.

— Вы как всегда в точку, — сказал он когтевранкам, с лёгким поклоном подсаживаясь. — Мы вот только вспоминали, с кем бы хотелось приятно провести время...

— Ну, конечно, и сразу подумали о нас, — усмехнулась Селин, отставляя кружку. — Кто бы сомневался.

— Что за подозрительность? — протянула Пэнси, усаживаясь рядом с Килианной. — Мы вообще-то приглашаем вас на мероприятие года! Будет... насыщенно.

— В пятницу у нас будет вечеринка в гостиной Слизерина. Только для старших курсов, чисто свои, ну, вы понимаете. Думаю, вам стоит быть там. — Продолжил Блейз.

— Надо подумать, — протянула Селин, наклоняясь вбок ближе к Забини, — а Джинни Уизли ты уже позвал?

Он фыркнул.

— Ещё нет. Её я предпочту пригласить... в более интимной обстановке. Без свидетелей и охраны в виде её рыжеголовых братьев, если Мерлин будет милостив.

— Ты чудовище, Забини, — рассмеялась Пэнси.

Они ещё немного посидели, болтая: обсуждали преподавателей, обменялись парой слухов. Пэнси поделилась подробностями прошлых вечеринок. Девочки взамен поделились пивом, и Блейз, взяв одну из кружек, кивнул одобрительно:

— Качественная работа. Шесть штук на двоих — вы, кажется, настроены на весёлое воскресенье.

— Это только разминка, — сказала Килианна.

Когда кружки опустели, компания медленно поднялась.

— Мы подумаем, — сказала Селин. — Но если вечеринка окажется скучной, вся вина на тебе, Забини.

— Я принимаю ответственность, — галантно поклонился Блейз. — Ждем вас в пятницу.

Селин и Килианна развернулись и направились к выходу. Пэнси посмотрела им вслед, проговорив:

— Они придут.

— Конечно, придут, — сказал Блейз. — Такие вечеринки не пропускают.

На улице стало ощутимо холоднее, и Селин затянула на себе меховую накидку, вздрогнув от внезапного порыва ветра.

— Вот тебе и "зимняя пара", — проворчала она, кутаясь.

Они шли в сторону замка, на проулках Хогсмида всё ещё гуляли ученики, лениво тащившиеся с мешками сладостей и походной неорганизованностью выходного дня.

— А вообще, — начала Килианна, — ты заметила у Пэнси на шее эти миленькие... эм... автографы страсти?

Селин мгновенно обернулась.

— Засосы? На шее!? — прошипела она. — Да ладно...

— Я не утверждаю, что это точно засос, — с невинным видом протянула Килианна, — но фиолетовое пятнышко под завязкой шубы явно не результат плохого макияжа.

Селин фыркнула, задумчиво сверяя в уме возможных виновников.

— Слушай, а не Забини ли? Они сегодня так и светились от счастья.

— Забини? — Килианна на мгновение закусила губу, скрывая улыбку. — Звучит правдоподобно. Вряд ли Пэнси стала бы терпеть кого-то менее... презентабельного. Ах, воскресенье, Хогсмид, гормоны вместо мозгов.

Селин бросила на неё косой взгляд, и уголки её губ потянулись в ухмылку:

— Говорит та, которую на прошлой неделе поцеловал Теодор Нотт. А раз уж мы об этом...

— Селин, — сухо заметила Килианна, — я уже трижды пересказывала тебе эту сцену. Боюсь, при четвёртом разе у тебя начнётся ложно-сенсорная симуляция.

Они свернули за угол, навстречу им шли третьекурсники с пакетами из «Сладкого королевства», жующие мармелад и весело спорящие о чём-то своём. Мантия чуть зацепилась за край забора, но Килианна и не подумала поправить её. Мысленно она уже давно была не здесь.

Она не хочет говорить о том поцелуе — не сейчас. Они уже обсуждали это. Подробно, с разбором полётов, с вопросами, на которые не было ответов. Сейчас — только тишина. Всё уже отгремело, и можно было только наблюдать последствия.

С тех пор они с Теодором не пересекались. Будто Хогвартс внезапно стал слишком большим, а он слишком ловким. Иногда в её периферийном зрении мелькали его каштановые волосы, ускользающий отблеск макушки, как мимолётная галлюцинация. Пару раз она мельком видела его затылок в толпе. Всё.

Она, конечно, тоже не искала встречи. Не потому что боялась — хотя да, и потому тоже. А потому что не могла просчитать, что скажет, если увидит его. Что сделает. Что почувствует.

Теодор Нотт был... сложным. Чересчур, возможно. В нём была эта отстранённость, за которой скрывалось слишком много. Привычка держаться в тени, читать людей молча, как страницы книги, быть почти невидимкой — всё это делало его опасным. Он не говорил лишнего. Не разбрасывался словами, как Забини. Не использовал свою привлекательность, как Малфой. Не был откровенен, как Пэнси.

Нотт не нуждался в признании. Не искал контакта. Он был, как замкнутый круг, как ловушка с одним входом, и попасть внутрь означало потерять путь к выходу. И в этом была его сила. Он не пытался стать понятным. Не пытался понравиться. Он знал свою цену. И умел выбирать моменты, когда использовать эту загадочность в свою пользу.

И это странным образом притягивало. Девушки со старших курсов — даже те, кто обычно предпочитал шумных, напыщенных ловеласов — часто задерживались взглядом на Нотте. Иногда пытались заговорить, подходили с глупыми предлогами, просили помощи с заклинаниями. Кто-то явно флиртовал, кто-то вел себя ненавязчиво, но всегда находилась та, кто хотела попробовать пробиться сквозь его отстранённость.

Но Килианна не могла сказать с уверенностью, была ли у него когда-нибудь девушка по-настоящему. Никто не хвастался поцелуем с ним в общей спальне, никто не уводил его в укромный уголок. И даже те, кто казался особенно настойчивым, через какое-то время сдавались, оставляя за собой странное ощущение тщетности.

Казалось, он создавал вокруг себя невидимую черту, которую никто не осмеливался пересечь. А может, просто не хотел, зная, что там, за этой чертой, не окажется ничего, кроме пустоты и равнодушия.

Килианна знала, почему он поцеловал её тогда... в подсобке. Ни одна часть её не питала иллюзий на этот счёт. Это был не порыв страсти, не желание сблизиться, не романтическая слабость, как иногда любит думать отчаянная юность. Это было от бессилия. Он поцеловал её, потому что не знал, что делать, когда его загнали в угол. Когда все привычные маски больше не спасали. Когда она хладнокровно, шаг за шагом дожимала его до границы, где оставались только инстинкты.

Нотт специально сделал это слишком. Нарочно перешёл грань. Не чтобы соблазнить, не чтобы притянуть, а чтобы оттолкнуть, пробить.

Теодор знал. Конечно, знал. Он чувствовал её слабости. И выбрал именно это — не магию, не слова, а телесность, потому что понимал: против неё у неё нет защиты.

Она пыталась разложить свою реакцию по полочкам. Логически. Как всегда. Но каждая гипотеза разбивалась об то самое "слишком". Об зубы, впившиеся в губу. Об пальцы, сжавшие её волосы у корней. Об его ладонь, с силой вцепившуюся в её бедро. Об то, как её тело, предательски живое, откликнулось на это — вспышкой жара, пульсацией где-то слишком глубоко.

Килианна понимала Нотта. Понимала, почему он сорвался. Понимала, что он хотел этим сказать — не словами, а жестом. И всё же... он знал, насколько это будет сильнее, чем нужно. И всё равно сделал.

Она смутилась от этих мыслей, щеки невольно окрасились лёгким румянцем.

— ...Кили? — Голос Селин вернул её к настоящему.

Когтевранка моргнула, поняв, что они уже подошли к замку.

— Мне пора, — продолжила Селин, останавливаясь перед входом в замок. — Я обещала быть в теплице к полудню.

— Всё ещё за то «знаменитое» выступление на занятии со Снейпом? — сочувственно усмехнулась Килианна.

— Увы. Грядки зовут, — театрально вздохнула Селин, поёживаясь от очередного порыва ветра. — Увидимся позже.

Она развернулась и зашагала по направлению к теплицам. Шаги отдавались в ушах монотонным гулом. Её раздражение, до этого тлеющее в фоновом режиме, теперь разгоралось с новой силой.

Наказание — это уже само по себе пытка. Но когда оно общее с Малфоем — это совершенно другой уровень мучения.

После того занятия она бы предпочла неделями обходить его стороной, но теперь Снейп сделал невозможное возможным: регулярные совместные встречи, где нельзя просто уйти или проигнорировать. На очередной тренировке профессор, как и обещал, озвучил приговор. И по его лицу в тот момент было отчётливо видно, какое садистское удовольствие он получал от этого. Его губы чуть дрогнули в подобии улыбки, а глаза холодно сверкнули, когда он с ледяным спокойствием объявил: «Раз вы не в состоянии вести себя, как цивилизованные волшебники, придётся научить вас и этому».

Месяц. Целый месяц. Им с Малфоем предстояло работать в теплице под руководством Помоны Стебль, выполнять любые её указания, заниматься пересадками, поливами, рыхлением почвы и всем, что может придумать самый безобидный на вид, но пугающе деятельный преподаватель травологии.

Снейп будто точно знал, насколько Селин не выносит весь этот грязный, липкий, зелёный ад. Будто специально выбрал самый болезненный для неё способ отработки. Противный хруст земли под ногтями, запах перегноя, комья грязи на мантии... Тошнотворный кошмар. Ещё и Малфой в придачу к капризным растениям. Увы, деваться было некуда.

Теплица номер два уже виднелась в паре метров от центральной дорожки. В ноздри бил запах влажной почвы, пахло чем-то прелым и густо-растительным. Селин замедлила шаг, мысленно готовясь к предстоящему.

— А вот и ты, дорогуша! — бодро раздалось из глубины теплицы, едва та вошла внутрь.

Профессор Стебль, как всегда, выглядела как победитель в номинации «Хаос в юбке»: шляпа перекошена, платье покрыто пятнами земли и разводами зелёного сока, седые волосы торчат во все стороны, а под ногтями — столько грязи, что можно вырастить собственный мини-огород.

— Доброе утро, профессор, — сдержанно выдала Селин, изо всех сил стараясь не морщиться.

Она уважала профессора Стебль. Правда. Она была доброй женщиной, искренне преданной своей науке и студентам. Но... образ жизни у неё был, мягко говоря, невыносимо органичный.

— Сегодня ты начнёшь с пересадки бадана душистого, — просияла Помона. — Вон тот ящик. Ужасные проказники, но такие ароматные, если правильно ухаживать. Горшки там, земля тут. Инструменты на полке. А мистер Малфой...

Она огляделась и всплеснула руками.

— ...опаздывает, как всегда. Ну ничего, ты пока начинай. Только надень перчатки — они капают ядом, если злятся.

Ядом. Прекрасно.

Селин натянула перчатки, села на стул у ящика и уставилась на саженцы. Тонкие, изогнутые стебли, издающие едва уловимый запах, злобно шевелились, словно чувствовали её неприязнь.

«Малфой, конечно, не ядовитый куст. Но неприятный — точно так же», — мрачно подумала она, аккуратно взяв первый саженец.

Прошло порядка часа. Она уже успела пересадить большую часть и обмазаться грязью по локоть, когда за её спиной послышались шаги.

— Как мило, что вы всё же соизволили появиться, мистер Малфой, — раздался голос мадам Стебль, на этот раз без привычной мягкости.

— Простите, профессор, — Драко небрежно стянул шарф с плеч, явно не особенно раскаиваясь. — Возникли... обстоятельства.

Стебль скрестила руки на груди, изучая его недоверчивым взглядом.

— Как интересно. Надеюсь, они не помешают вам выполнить сегодняшнее задание. Вам нужно слаженно пересадить все оставшиеся саженцы, затем подготовить два ящика земли с подкормкой и промыть тепличный инвентарь. Всё должно быть готово к вечеру. Если сработаетесь — управитесь быстрее. А мне, к сожалению, нужно по делам. И помните: это работа в паре, мистер Малфой.

— Как скажете, — кисло буркнул он, и Стебль, поправив шляпу, поспешно удалилась, пробормотав что-то о срочной встрече с мадам Помфри.

Селин не повернулась. Не дернулась. Не сказала ни слова.

Она даже не посмотрела в сторону появившегося Малфоя — просто продолжила с завидным упорством пересаживать очередной саженец бадана. Ее пальцы, затянутые в грубые перчатки, методично разминали плотный земляной ком, освобождая хрупкую корневую систему. Запах влажной глины и листьев щекотал ноздри, смешиваясь с горьковатым ароматом самого растения.

Она ощущала его присутствие сзади. Её спина будто ловила вибрации его дыхания, взгляд в затылок был почти ощутимым. Но Селин упрямо делала вид, что работает в одиночестве. Чем дольше он не получал от неё никакой реакции, тем спокойнее ей становилось. Она не собиралась снова ввязываться в его игры.

Драко молча обошёл стол, на котором в хаотичном порядке были раскиданы семена, перчатки, пустые горшки и куски ткани. Он остановился в метрах двух от Селин, и облокотился на край стола. Несколько секунд просто смотрел на неё, не моргая.

На удивление, она выглядела... не ужасно. Хотя вся в грязи, с прядями, прилипшими к вискам, в мантии, испачканной до локтей, она почему-то не казалась неопрятной. Даже наоборот. Что-то упрямо притягательное, цепкое было в том, как она стойко продолжала работать, игнорируя его существование.

— Похоже, Стебль решила сделать из тебя живое удобрение, — бросил он, но голос звучал глухо, без привычной едкости.

Селин не среагировала, не дала себе сорваться. Он ищет слабое место, провоцирует — привычка, выработанная годами. И, быть может, даже неосознанная.

— Ты вообще помнишь, что умеешь колдовать или тебе просто нравится копаться в грязи? — не унимался он. — Зачем марать руки, если можно сделать это за секунду? — саженцы сами начали погружаться в землю, но Селин резко взмахнула палочкой, остановив его заклинание.

— Стебль говорила: растения чувствуют магию. Ручной труд — знак уважения, — она намеренно сильно бросила ком земли в горшок, чтобы брызги грязи попали на его одежду. — В отличие от некоторых, я предпочитаю уважать труд, даже если он мне не по вкусу.

— Уважение к трудотерапии, как способу наказания... впечатляет, — скривился Малфой, злобно отряхивая подол мантии. — Но звучит как отговорка для мазохиста.

Селин отвернулась, поставив пересаженный куст в ряд.

— Я не ожидаю от тебя помощи. Просто не мешай. У нас ещё тренировка со Снейпом сегодня, и я бы не хотела из-за тебя снова попасть под раздачу.

Он медленно подошёл ближе, не говоря ни слова. Потянул к себе стул, звук ножек против пола отозвался резким скрипом. Селин мельком взглянула и замерла, чуть не выронив лопатку: Малфой сел почти вплотную, едва ли не касаясь её плеча.

— Удобно устроился? — буркнула она, но продолжила работать. Он молчал.

— Передай мне саженцы, — наконец сказал Малфой, протянув руку.

— У тебя есть руки, — отозвалась она. — Воспользуйся.

— Неужели у тебя что-то отвалится, если хоть раз сделаешь, как просят?

Селин прикусила язык. Глубоко вдохнула. Всё внутри требовало немедленного ответа, но вместо этого она молча передала ему этот гребанный саженец. И, когда её пальцы коснулись его ладони, он резко сжал её.

— Видишь, это не так сложно, Селиван.

Его голос был нарочито ровным, но рука дрожала. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но она почувствовала это — мелкую дрожь и холод, обычно горячей, ладони.

— Малфой, я смотрю, тебе всё же не терпится получить по лицу, — прорычала Селин, отдернув руку.

Он ничего не ответил. Только отвёл взгляд, будто забыл, зачем вообще начал этот разговор.

Они возились с оставшимися поручениями ещё пару часов. Работа шла молча. Иногда Селин бросала на него короткие взгляды — и каждый раз внутри что-то сжималось от странного ощущения.

Он был... другой. Как будто кто-то выкрутил регулятор громкости, приглушив всё: язвительность, самодовольство, даже фирменную надменную браваду. Он молчал, сосредоточенно работал, не шутил, не цеплялся к ней. Его движения были точны, но в них сквозила какая-то машинальная отрешённость. Словно он делал всё вслепую. Словно тело работало само по себе, пока разум блуждал где-то далеко.

С каких пор Малфой вообще работал?

Он, который всегда находил способ увильнуть, отмахнуться, переложить грязную работу на других — теперь копался в земле, не моргнув глазом? Без язвительных комментариев, без этого вечного «Ты серьёзно думаешь, что я стану этим заниматься?»

Селин не знала, что именно её тревожило: это молчание или то, как сильно оно не походило на него. «Словно подменили», — подумала она, выпрямляясь и вставая с места.

— Экскуро! — она взмахнула палочкой, нарушая тишину. Инструменты взмыли вверх: лопаты, секаторы, щипцы закружились, выстроившись в ровную линию. Потоки воды и мыла вспыхнули в воздухе, чистя всё до блеска.

— Театрально, — пробормотал Малфой, достав пачку сигарет. Он вытянул одну и зажал между пальцев.

— Здесь нельзя курить, — автоматически сказала Селин, наблюдая, как он пытается поджечь её дрожащей рукой.

— Кого это ебёт? — отозвался он, делая первую затяжку. Затем, не глядя на неё, протянул сигарету в её сторону. — Ну же. Я знаю, что ты хочешь.

Селин скривилась.

— Новую дай. После тебя я в рот ничего брать не стану.

Он тихо рассмеялся, выдыхая дым.

— Забавно. Многие, наоборот, мечтают взять что-нибудь в рот после меня.

— Ты мерзкий, Малфой.

— А ты правильная девочка, — протянул он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Вот только вся твоя «правильность» — фарс. Ты из тех, кто цепляется за правила, лишь бы не признать, как сильно хочется их нарушить. — Смотри-ка, даже грязь к тебе липнет. Буквально. Может, пора перестать притворяться святой?

Селин резко вскинула голову. Её пальцы вцепились в край стола, оставляя отпечатки на полированной древесине.

— Я не притворяюсь. И уж точно не играю в святость, — процедила она. — Просто не считаю, что вседозволенность это хорошо, но тебе, конечно, не понять. Ты ведь никогда не задумывался, где кончается свобода и начинается обычная распущенность.

Он усмехнулся — криво, с каким-то странным холодом в глазах. Сигарета дрожала в пальцах, оставляя пепел на мантии.

— Я не считаю нужным загонять себя в рамки. В отличие от тебя. Ты же вся из них состоишь, Селин. — Он медленно поднялся, подойдя ближе. — Сними корсет из принципов. Хоть раз. Тебе понравится.

Она фыркнула, скрестив руки на груди.

— Если ты всерьёз в это веришь, значит, ты глупее, чем кажешься. Я не живу по чьим-то правилам, Малфой. Мной движут только собственные убеждения. Всё, что я делаю, — мой личный выбор, и я ни в чем себя не ограничиваю.

— Да неужели? — Голос стал тише, но от этого было только тяжелее. — Может, ты и права. — Ещё шаг. Теперь он стоял так близко, что запах табака и его парфюма смешивался с её дыханием.

Малфой поднял руку. Осторожно, почти нежно, коснулся пальцами её лица. Провёл по скуле, скользнул вдоль линии челюсти... и замер у губ. Большим пальцем надавил на нижнюю — не грубо, но ощутимо.

— Подумай ещё раз, — прошептал он, наклоняясь так, что губы едва не коснулись её уха.

Селин не ответила. Она не могла.

В горле пересохло, пальцы сжались в кулаки. Кожа вспыхивала под его прикосновением. Сердце стучало где-то в районе висков. И почему-то, несмотря на всю злость и сопротивление, ей казалось, что пошевелись она сейчас — весь мир разрушится под ногами. Всё тело отзывалось пульсом, жаром, странным предательским трепетом в животе.

— Мне... Мне нужно идти. Мы... У нас... — она сбилась, голос дрогнул. — Тренировка у Снейпа. Я... я опаздываю.

Она почти выскочила из теплицы, не оглядываясь. Малфой замер на секунду, его пальцы, только что касавшиеся её кожи, сжались в пустоте. Дверь захлопнулась, а он всё стоял, будто вкопанный, пока тишину не разорвал его собственный хриплый выдох.

— Блядство.

Руки впились в виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль, что донимала его с самого утра. Веки сомкнулись — за ними плясали пятна света, смешанные с её лицом: упрямым, покрасневшим, с губами, дрогнувшими под его прикосновением. Он хотел её разозлить, лишь бы забыться, а теперь чувствовал, будто провалился еще сильнее.

Сигарета, брошенная на пол, тлела у ног. Малфой пнул её сапогом, рассыпая пепел по плитке, и рванул к выходу.

«Кретин. Полный кретин», — мысленно рычал он, шагая через двор.

— Драко? — чей-то голос окликнул его у входа в замок, но он проигнорировал, врезавшись плечом в дверь. Лестница, ведущая к подземельям, была пуста. Малфой шёл быстро, не разбирая дороги — привычный маршрут до кабинета Снейпа был выучен с первого курса, но сейчас путь казался длиннее обычного. Ни одного ученика, ни одного голоса, даже привидения не мелькнуло — только приглушённый треск факелов и гул в ушах.

Малфой зашел в кабинет, резко захлопнув дверь. Селин сидела за первой партой, уткнувшись в учебник по легилименции. Он прошел мимо, рухнув на последний стул, так что деревянная спинка скрипнула под его весом. Закрыл глаза. Как будто в этом был хоть какой-то смысл.

Тик. Так. Тик. Так.

Часы на стене отсчитывали каждую секунду. С каждой новой минутой раздражение в груди расползалось всё шире. Пульсация от висков сползала к шее.

Прошло, наверное, минут сорок. Может, больше. Снейпа всё не было.

Малфой сжал челюсть. Он не мог больше. Это тиканье. Это ожидание. Эта чёртова тишина. Он вскочил, прошёлся до доски и обратно. Потом снова. Шаги отдавались глухим звуком по каменному полу. Было слышно, как он сжимает и разжимает пальцы.

— Да что с тобой такое? — сорвалось у Селин, когда он в очередной раз прошёл мимо неё.

Он повернулся в её сторону. Глаза были напряжённые, уставшие, зрачки чуть расширены.

— Мы начнём без него, — бросил он. — Хватит терять время.

Она хотела было возразить — сказать, что это глупо, но вместо этого согласилась. Он был не в себе, и... это был шанс узнать, что с ним происходит. Она не могла позволить себе упустить его. Не сейчас.

Малфой смотрел на Селин слишком пристально. Ни слова — только тяжёлый, неестественно спокойный взгляд. Она не сразу поняла, что происходит, — до того, как лёгкое покалывание в теменной зоне не стало нарастать. Через секунду всё стало ясно: он уже копался в её голове. Без предупреждения. Без заклинания. Просто так — будто имел право.

Внутри его сознания раздалось эхо её мыслей — сбивчивых, тревожных.

Он странный сегодня. Тише обычного. Глаза... какие-то тусклые. Что-то случилось. Он... он выглядит потерянным. Мысли, полные напряжения, беспокойства, непрошеной жалости — он считал все это. Видел, как она пыталась понять его, как задавалась вопросом: почему он такой, что с ним?

— Не смей. — Голос Малфоя сорвался. — Я не нуждаюсь в сочувствии. Не просил. Не намекал. Так какого чёрта ты вообще...

Дверь с грохотом распахнулась. В кабинет вошел профессор Снейп. Обычно ледяной, мертвенно-сдержанный, сегодня он выглядел так, словно его терпение держалось из последних сил. Лицо заострилось, глаза блестели злобным напряжением, складка между бровями пролегла особенно резко. Ни следа хладнокровия, ни капли обычной невозмутимости — он был на взводе.

— Занятие отменяется. Селиван — вон. Малфой — останьтесь.

Селин замерла.

— Профессор... Но мы уже начали.

— Немедленно.

Селин сжала зубы. Она не привыкла отступать, но в этом взгляде не было компромиссов. Она нехотя кивнула, начав собирать книги. Она не могла понять, что именно, но что-то определённо было не так. Атмосфера была настолько напряжённой, что воздух словно гудел от недосказанности. Малфой весь день был как на иголках, а теперь добавился Снейп. Взвинченный, мрачный. Что-то случилось. И это было важно. Очень.

В голове мгновенно вспыхнула отчаянная, почти безумная идея. Пока Малфой не ждёт. Пока он не блокирует сознание. Сейчас — или никогда.

Повернувшись чуть вбок, будто поправляя сумку, она незаметно сжала палочку в руке. Прикрыла движение телом.

— Легилименс, — едва слышно выдохнула она, почти беззвучно, направив палочку на Малфоя.

Её сознание ударило волной хаотичных образов.

Тяжёлые портьеры. Высокие потолки. Тусклый свет. Малфой-мэнор. Она узнала его сразу — была там однажды на приёме.

В центре комнаты стоит Люциус Малфой. Бледный. Растерянный. Он бормочет что-то, обращаясь к силуэту у окна. Это была высокая фигура в черном плаще. Мертвенно-серая кожа, длинные пальцы с острыми ногтями, ужасающие глаза с вертикальными зрачками. От него хочется бежать. Кричать. Исчезнуть.

В углу комнаты стоит короткий, сутулый человек с редкими грязно-русыми волосами и лицом, напоминающим крысиное. Его левая рука отсутствует, вместо нее торчит серебристый протез. Он нервно грызет ноготь на правой руке, озираясь по сторонам.

Последний образ был самым ярким:

Теодор Нотт сидит на каменном полу в общей гостиной Слизерина. Его плечи трясутся, лицо скрыто в ладонях. Глухой, сбивчивый шёпот — едва различимые слова.

Селин уловила лишь обрывки. Он обращается к Малфою:

— Ты понимаешь?.. Его забрали. Отца... посадят в Азкабан.

Селин резко отшатнулась, вернувшись в реальность. Почти потеряла равновесие, едва удержавшись на ногах. Увиденное так сильно потрясло, что было сложно переварить образы, сложив их в единую картину.

Малфой медленно обернулся, метнув на нее взгляд. Он знал. Он понял. Весь сжался, но не сказал ни слова. И это было страшнее любых угроз.

Селин глотнула воздух, понимая, что только что переступила черту. Позже ей обязательно достанется за эту выходку. Возможно, не сегодня, не завтра — Малфой умел ждать. Но когда-нибудь он напомнит ей об этом моменте. Заставит пожалеть. Это она знала точно.

Снейп сделал шаг к ней.

— Уходите. Сейчас же.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

Фоули стучал пером по полям листа, не отрывая взгляда от собственных заметок.

— Ваши занятия легилименцией. Как долго вы практиковали её под руководством Северуса Снейпа?

Селин поправила прядь волос, заправляя её за ухо.

— С профессором Снейпом — примерно два месяца. Остальное время — самостоятельно.

— Самостоятельно? — переспросил он, поднимая брови.

— Да. Я практиковалась в свободное время. Читала дополнительные материалы, пробовала различные техники. Тренировалась на Килианне, на случайных однокурсниках, даже на преподавателях, если хватало смелости.

Он кивнул, делая пометку.

— И каких успехов вы достигли в этой практике?

— Научилась различать структуру мыслей. Улавливать эмоции, читать фрагменты сознания — особенно в моменты, когда человек уязвим. Владею основами ментальной защиты. Не на уровне мастера, но достаточно, чтобы отразить неумелую попытку вторжения.

— То есть, можно сказать, что вы преуспели и в чтении, и в защите мыслей?

— Можно, — подтвердила она, слегка усмехнувшись.

Он ненадолго замолчал, потом спросил:

— Использовали ли вы эти способности позже, уже в период, когда... — он слегка помедлил, — вы присоединились к Пожирателям Смерти?

— Да, — прозвучало почти равнодушно.

— Часто?

— Когда было нужно. Скажем так — обстоятельства заставляли. Это действительно полезный навык в условиях, где доверять нельзя никому.

Фоули прищурился.

— Уточню: вы применяли легилименцию к союзникам?

— И к союзникам. Иногда — к тем, кто сомневался. Чтобы понять, стоит ли ждать предательства. Или наоборот — чтобы убедиться, что можно положиться.

Фоули молчал дольше обычного, потом перелистнул страницу.

— В деле указано, что в последний год вашего обучения в Хогвартсе вы часто взаимодействовали с Драко Малфоем. В рамках отработок, совместных заданий, общих обязанностей.

Селин не ответила сразу. Он ждал.

— Да, — сказала она наконец. — Это правда. Мы часто пересекались.

— Применяли ли вы легилименцию в его отношении?

Она чуть прищурилась.

— Пыталась.

— С какой целью?

— Тогда — чтобы понять, что с ним происходит. Он был другим. Нервным. Закрытым. Я искала ответы.

— И нашли?

Селин отвела взгляд, ей явно не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Не совсем. Малфой был силён в окклюменции. Гораздо сильнее, чем я ожидала. Если я что-то и узнавала — то не больше того, что и так лежало на поверхности. Он был... закрыт.

— И всё же, — Фоули слегка подался вперёд, — вы не смогли вычленить ничего, что было бы полезно для дела?

Она вновь выдержала паузу, потом пожала плечами.

— Ничего нового. Ничего, что могло бы помочь вам или кому-либо ещё.

— Вы уверены? Лжесвидетельство карается по закону.

Селин спокойно встретила его взгляд.

— Абсолютно.