Почти правда

Зал особняка Ноттов был погружён в мягкий полумрак – последний штрих перед тем, как в доме вспыхнут свечи, заиграет музыка, а гости начнут наполнять его приглушенными голосами и вежливыми улыбками.

Теодор стоял у окна, глядя на безмятежный зимний пейзаж. Казалось, время замерло, давая ему передышку перед неизбежной суетой вечера. Всё, как всегда: те же лица, тот же праздничный ужин, где бокалы наполняются дорогим вином, а разговоры — благородной сдержанностью. Только в этом году за привычной мишурой скрывалось нечто большее.

– Ты выглядишь не слишком гостеприимно, Теодор, – голос отца прозвучал за спиной, спокойный, ровный.

Теодор медленно повернулся. Нотт-старший был его отражением – только старше, опытнее, с осанкой человека, который привык, чтобы мир склонял голову перед ним. Он застегнул запонку на манжете и чуть склонил голову, оценивая сына.

– Этот ужин важен. Впереди перемены, и те, кто медлят, окажутся не у дел. Сегодня решается многое. Чистокровные семьи должны окончательно выбрать сторону.

– Они уже выбрали, – тихо ответил Теодор.

– Не все. Кто-то надеется отсидеться в тени, кто-то боится сделать шаг. Но война не терпит колеблющихся. Сегодняшний вечер – не просто светское мероприятие. Это демонстрация силы. Мы должны увидеть, кто действительно с нами, а кто играет в двойную игру. – Нотт-старший сделал шаг ближе, его взгляд стал жёстче. – И ты должен играть свою роль. Хватит прятаться за моей спиной. Ты не просто наследник рода Ноттов, ты Пожиратель Смерти. Люди должны видеть в тебе союзника, а не мальчишку, который стоит в стороне. Веди себя соответственно.

Теодор знал, что отец прав. В ближайшие месяцы решится судьба не только их семьи, но и всего магического мира.

Отец приблизился ещё на шаг, поправляя воротник пиджака.

– Твоя мать... – он сделал паузу, затем усмехнулся, словно вспомнил что-то далёкое. – Она бы сказала, что ты уже слишком взрослый, чтобы позволять кому-то решать за тебя. А затем добавила бы, что у тебя всё равно нет выбора.

Теодор молчал. Об этом они не говорили – никогда. В особняке не было портретов матери, не было её вещей. Только имя, которое изредка упоминалось, но никогда не становилось полноценной темой для обсуждения.

В дверях послышались первые голоса. Гости начали прибывать.

– Веди себя достойно, – бросил отец напоследок и двинулся навстречу прибывающим. Теодор остался на месте ещё мгновение, прежде чем нацепить безупречную маску вежливости и шагнуть в зал, где уже звучали приветствия.

Он сделал несколько шагов в глубь зала, когда услышал, как слуги распахнули массивные двери, объявляя первых гостей. Семья Малфоев – всегда пунктуальные, безупречные.

Нарцисса первой вошла в зал, грациозная, словно сошедшая со старинного портрета. Её волосы были уложены идеально, а платье скромно подчёркивало статус – роскошь, не нуждающаяся в криках. Рядом шёл Люциус Малфой, в своем стиле, выверенный до мелочей костюм, холодный взгляд, уверенность в каждом движении. Его внешний вид сразу давал понять, что он выше всех, и это даже не подлежало обсуждению. Драко следовал за родителями, плечи напряжены, но подбородок вскинут — точная копия отца, только с юношеским нетерпением в глазах.

– Нарцисса, Люциус, – ровным голосом поприветствовал их Нотт-старший, протягивая руку. – Рад видеть вас в нашем доме.

Нарцисса коротко скользнула взглядом по убранству зала, не проявляя никакой излишней эмоциональности, но её слова звучали с едва заметным оттенком признания.

– Как всегда, безупречно.

– Вечные традиции, – усмехнулся Люциус, принимая бокал вина из рук слуги. – Но перемены, которые грядут, куда занимательнее, не находишь?

– Именно, – коротко кивнул Нотт-старший.

Нарцисса скользнула взглядом по залу, оценочно задержавшись на сыне, который уже шагнул в сторону Теодора.

— Тео, — с обычной хрипотцой в голосе произнёс Драко, слегка вскидывая бровь.

— Мистер Малфой, — в тон ему отозвался Теодор, театрально кивнув.

— О, только не это, — Драко скривился. — Мне достаточно того, что отец так зовёт меня, когда недоволен.

— Тогда ты, должно быть, слышишь это чаще, чем хотелось бы, — заметил Теодор с лёгким смешком.

— Не без этого, — чуть улыбнулся Драко, скользя взглядом по залу. — Опять этот ежегодный фарс?

— Как всегда. Только теперь, похоже, за десертом будут подавать ещё и ультиматумы.

— Прелестно, — Драко скрестил руки на груди. — Напомни мне, почему мы должны терпеть эту скуку?

— Потому что мы хорошо воспитанные юные аристократы, — с самым невинным выражением лица ответил Теодор, беря со стола бокал. — И потому что твоя мать сейчас следит за нами так, словно в случае чего просто испепелит взглядом.

— Вот чёрт, — Драко сделал вид, что передёрнул плечами. — Иногда мне кажется, что у неё взгляд сильнее любого Круциатуса.

— И работает, заметь, без палочки, — Теодор негромко рассмеялся и сделал глоток из бокала.

Драко фыркнул, качая головой.

— Но тут бывает и весело. Вспомни позапрошлый год — кто-то тоже очень старался нагнать драматизма, а закончилось всё тем, что один из Гринграссов нажрался огневиски и рухнул в фонтан.

Теодор усмехнулся, на мгновение отводя взгляд к огромной люстре над залом.

— В фонтан он рухнул не сразу. Сначала он с видом победителя попытался прочесть тост, взобравшись на его край.

— Ах да, — Драко хмыкнул, ухмыляясь при воспоминании, — его речь была... трогательной. В какой-то момент он начал обращаться к предкам, заявляя, что не достоин носить фамилию Гринграсс.

Теодор покачал головой.

— А потом он всё-таки потерял равновесие.

— И снёс собой поднос с устрицами.

— И двух гостей.

Семейство Забини появилось почти одновременно с Паркинсонами, сопровождаемыми неизменным флером утончённого высокомерия. За ними следовали Оливандеры, Гринграссы и семейство Крэббов. Священные 28 собирались, выстраивая сложную мозаику союзов, давних обид и молчаливых договорённостей.

— Мистер Крэбб, миссис Крэбб, — с лёгким поклоном произнёс мистер Паркинсон, протягивая руку своему давнему знакомому. — Как же летит время! Кажется, последний раз мы виделись на приёме у Розье.

— Совершенно верно, — спокойно кивнул мистер Крэбб, человек крупного телосложения, с мощной, несколько громоздкой фигурой, напоминавший своего сына Винсента. — И, насколько я помню, вы тогда так увлеклись обсуждением традиций магического судопроизводства, что мы чуть не пропустили основной тост вечера.

— Ах, традиции! — Паркинсон усмехнулся. — Именно они нас и объединяют, не так ли? Впрочем, сегодня, я полагаю, разговоры будут куда более серьёзные.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Крэбб-старший, скользя внимательным взглядом по залу.

— Время перемен, и, думаю, для всех нас важно оказаться в числе тех, кто делает правильный выбор.

Крэбб-старший бросил последний пристальный взгляд по залу и кивнул кому-то за дальним столом.

В этот момент двери распахнулись, пропуская семью Плаквудов. Как только Килианна переступила порог зала, стало очевидно, что все собравшиеся люди видели столько денег и интриг, что перестали верить в концепцию морали. Прекрасная атмосфера.

Гости негромко обернулись, оценивающе скользя взглядом по вошедшим, и Нотты, как и положено хозяевам, двинулись их встречать.

Килианна почти сразу ощутила это неприятное сжатие в груди — она знала, что так и будет. Ещё с порога уловила знакомый силуэт Теодора, и от этого внутри всё странно сжалось. Отказ в работе над шкафом, пусть и, возможно, обоснованный, да и вообще пустяковый, оставил в ней осадок — не то стыда, не то нелепого разочарования, которое даже признаваться было неловко. И почему-то именно это только сильнее подстегнуло желание избежать встречи.

Склонившись к матери, Килианна быстро прошептала что-то — формальность, за которую можно было спрятаться, и, не меняя выражения лица, свернула к столам, избегая контакта с Ноттами.

Но Теодор, конечно, понял.

Она уловила это краем глаза — он не стал останавливаться, но взгляд его на мгновение задержался на ней, анализируя, отмечая её намеренное отстранение. Килианна не хотела смотреть в ответ, но всё-таки сделала это. Слишком быстро, чтобы можно было назвать это колебанием, но достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом.

На какую-то долю секунды воздух между ними стал гуще. Теодор смотрел прямо, не моргая, без удивления, но с той невесомой насмешкой, которую можно было почувствовать, но невозможно было ухватить. Будто спрашивал: правда? вот так?

Килианна сжала губы. Что-то внутри противно зашевелилось — то ли раздражение, то ли остатки уязвлённого самолюбия.

Внезапно двери вновь открылись, и слуги громко объявили:

— Семейство Селиван!

Аой Селиван первой вошла в зал, элегантная, но с лёгкой ноткой раздражения во взгляде. Она мельком посмотрела на мужа и тихо пробормотала:

— Это твоя вина, Чарли. Если бы ты не засиживался в библиотеке так долго, мы бы приехали вовремя.

— Ну конечно, — с добродушной улыбкой ответил Чарльз Селиван, обнимая дочь за плечи. — Разве я мог позволить себе не дочитать главу "Мистерии древних чар"?

Селин тихо рассмеялась, покачав головой.

— Если бы мы вообще не приехали, думаю, это не стало бы большой потерей для нас, — пробормотала она, скользя взглядом по залу.

— Селин! — радостный голос Килианны заставил её обернуться. Килианна быстро направилась к подруге, впервые искренне улыбнувшись за весь вечер.

— Кили! — Селин с лёгким вздохом облегчения шагнула ей навстречу, и они мгновенно обнялись, как будто не виделись целую вечность.

Аой и Чарльз Селиван тепло улыбнулись Килианне.

— Килианна, дорогая, — мягко произнесла Аой, — Надеюсь, твои родители в добром здравии?

— Да, спасибо, миссис Селиван, — вежливо ответила Килианна. — Они здесь, где-то в зале, беседуют с мистером Оливандером.

Чарльз с улыбкой кивнул.

— Рады видеть тебя, Килианна. Прекрасно выглядишь и всё так же напоминаешь мне твою мать в юности, кажется даже больше, чем раньше.

Килианна чуть смущённо улыбнулась, а затем снова повернулась к Селин, обменявшись с ней быстрым понимающим взглядом. Этот вечер обещал быть долгим, но, по крайней мере, теперь у них была компания друг друга.

Гости плавно переместились в обеденный зал. Семьи рассаживались за длинными столами, следуя негласному порядку: старшие занимали центральные места, их супруги — рядом, а младшее поколение оказывалось ближе к дальним концам.

По залу скользили слуги, безмолвно расставляя блюда, наполненные изысканными угощениями. Дичь, томлёная в вине, нежнейшие пироги с зачарованной начинкой, которая изменяла вкус в зависимости от предпочтений гостя, лучший алкоголь. Всё было устроено безупречно.

Когда все разместились, громкий, но ровный голос раздался у центрального стола:

— Дамы и господа, позвольте мне вновь поприветствовать вас в моём доме.

Глава семьи Ноттов, высокий мужчина с резкими чертами лица и проницательным взглядом, поднялся, держа в руках бокал вина.

— Мы все знаем, насколько важны традиции, скрепляющие наши семьи. С годами меняются времена, меняются обстоятельства, но неизменным остаётся одно: понимание того, кто мы и какую роль играем в этом мире. И, смею надеяться, этот вечер позволит нам вновь укрепить связи, которые определяют не только настоящее, но и будущее.

Он сделал паузу, обведя взглядом гостей, задержавшись на нескольких из них дольше, чем на остальных. Едва уловимое движение — почти незаметное поднятие брови, лёгкий наклон головы — этим все было сказано.

Теодор понял намёк. Это был знак. Их присутствие здесь, за этим столом, больше не требовалось. Наступало время обсуждений, в которые им, подросткам, пока не было хода.

Он чуть заметно кивнул, не подавая виду, что осознаёт этот молчаливый приказ. Затем, словно ничего не произошло, он наклонился к Малфою и негромко произнёс:

— Думаю, нам пора.

Селин и Килианна сидели рядом, следя за тем, как сверстники покидают столы и направляются к выходу из зала. Обе девушки не спешили следовать их примеру. Вставшие первыми были исключительно слизеринцы — их однокурсники, которые всегда держались сплочённой группой. Селин и Килианна обменялись взглядами — лёгкая заминка, мгновение нерешительности.

Однако Малфоя такой расклад явно не устраивал. Он подошел сзади, не слишком аккуратно дернув Селин за локоть, чтобы раздраженно прошептать ей на ухо:

— Селиван, тебе правда нужно специальное приглашение, чтобы встать? Поднимайся и иди за мной.

Она вздрогнула, но не успела даже возмутиться. Вместо этого, всё её внимание приковал сам факт прикосновения. За все годы в Хогвартсе Малфой никогда не касался её намеренно. Никогда.

Эта мысль застряла в голове, и прежде чем она осознала, что делает, ноги сами понесли её вперёд. Она шагала за ним почти автоматически, не отрывая взгляда от его руки, которая всё ещё удерживала её.

Они поднимались по лестнице, направляясь в верхние залы поместья. Слизеринцы шагали слаженно, без суеты. В какой-то момент Теодор, шедший впереди, замедлил шаг. Незаметно, непринуждённо, так, что это не выглядело намеренно. Через несколько секунд он поравнялся с Килианной.

— Дорогая Килианна...

— По-моему, в последнем диалоге ты назвал меня "дешёвым переводчиком", а сегодня я уже дорогая, — бесстрастно перебила она, даже не взглянув в его сторону.

Теодор усмехнулся, но не поспешил оправдываться. Вместо этого он плавно вернулся к теме, ради которой, собственно, и заговорил:

— Согласись, не очень вежливо не поздороваться с хозяином дома.

Он произнёс это без малейшего укора, но с той уверенностью, с которой люди обычно высказывают очевидные вещи.

Килианна чуть склонила голову, размышляя над этим, и только тогда коротко взглянула на него.

— Надеюсь, ты не сильно страдал из-за этого, — ровно произнесла она, на долю секунды задержав взгляд на его лице, прежде чем снова перевести его вперёд.

Теодор не ответил, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он не стал развивать тему. Просто чуть ускорил шаг, снова вырываясь вперёд, словно этот разговор вообще не имел особого значения.

Дойдя до просторной гостиной, Селин словно очнулась — осознание того, что она всё это время позволяла Малфою тащить себя за собой, нахлынуло с раздражением. Она резко выдернула руку из его хватки и отступила на шаг, скрестив руки на груди.

— Ну ладно, ты привёл меня сюда, — бросила она, стараясь звучать невозмутимо. — И что дальше? Тут хотя бы наливают выпить?

Малфой чуть приподнял брови, словно только сейчас действительно посмотрел на неё. До этого он вёл её почти машинально, без особого интереса, просто не задумываясь, отпустить ли. Но теперь Селин говорила с ним так, будто не просто бросала вызов, а делала это, зная, что он его примет.

— Ты хочешь выпить, Селиван? — его интонация была на удивление заинтересованной.

Если бы она сказала что-то другое, он, возможно, оставил бы её здесь, с её вечным сарказмом и задранным подбородком. Он не собирался задерживаться. Да и зачем? Но вот эта её манера — говорить так, будто его общество её тяготит, хотя сама же и привлекает его внимание — пробудила азарт.

— Я тебе устрою.

Он развернулся и направился к столику, заставленному бутылками. Селин последовала за ним, наблюдая, как Драко плавным движением разливает виски по бокалам. Он протянул ей один, взгляд его был выжидающим.

— Надеюсь, такая заучка умеет пить.

— Заучка? Малфой, некоторые просто рождаются одарёнными.

— А эти твои одарённые сейчас с нами в одной комнате?

Её губы тронула усмешка. Она сделала глоток, позволяя теплу виски растечься внутри.

— Вау, Малфой. А я думала, у тебя атрофировано чувство юмора. Приятно видеть проблески. Но, знаешь, твоя компания мне уже порядком наскучила.

— Неужели? — в его голосе скользнул фальшивый укол разочарования. — А я-то думал, ты только и ищешь поводы оказаться рядом.

Она расхохоталась, запрокинув голову.

— Слушай, с каждым разом ты шутишь все лучше и лучше, неужели это я так на тебя влияю?

Он чуть склонил голову, наблюдая за ней с тем самым выражением — неулыбчивым, но насмешливым.

— Да..? Интересно, а что же ты тогда делала у подсобки? Признай, Селин, ты не могла от меня оторваться. Сколько ты там простояла? Пять минут? Десять? Дольше?

— Ты чертовски самоуверен.

Она старалась, чтобы её голос звучал ровно, но внутри всё кипело. Она совершенно не хотела возвращаться к той чертовой подсобке. Воспоминание о том, как он прижимал ту девчонку к стене, его пальцы в её волосах... Почему это до сих пор сводит скулы в болезненном спазме? Она сделала большой глоток, надеясь, что алкоголь смоет это мерзкое чувство.

Селин не планировала стоять и наблюдать. Просто так вышло. Просто её занесло туда будто по какому-то идиотскому импульсу, который она не хотела анализировать.

— А ты чертовски плохо врешь.

Когтевранка закатила глаза, сделала ещё глоток и, не отвечая на его последнюю реплику, оглядела гостиную. Атмосфера здесь давно уже разогрелась: кто-то громко смеялся, кто-то напивался быстрее, чем следовало бы. Килианна уже сидела с Паркинсон, обе с бокалами, и, судя по выражению лица подруги, вечер обещал быть насыщенным.

Внезапно голос Блейза Забини разрезал общий гул.

— Так, хватит просто пить! — Он, уже явно перебравший, поднял бутылку над головой, едва не расплескав её содержимое. — Давайте сыграем в «Правду или выпивку»? Правила простые: либо отвечаешь честно, либо выпиваешь тройную порцию огненного! — провозгласил он, разливая по бокалам что-то явно крепче сливочного пива. — Кто первый?

Килианна хмыкнула, делая очередной глоток. Судя по скорости, с которой она опустошала бокал, она либо не собиралась отвечать вообще, либо планировала отвечать так, чтобы всем стало неуютно. Впрочем, здесь это было не страшно.

Впервые за долгое время — возможно, с момента, когда в школе начали шептаться о пропажах маглорожденных, — они с Селин чувствовали себя не посторонними, не под подозрением, не чужими. Никаких косых взглядов, никакой настороженной тишины.

Первый вопрос был брошен в сторону Паркинсон.

— Пэнси, ты когда-нибудь заглядывалась на Северуса Снейпа?

— Омерзительно, — она скорчила гримасу, но, сделав глоток, театрально закатила глаза. — Чисто гипотетически, будь он лет на двадцать моложе и убери этот вечно жирный эффект с волос...

— О, так ты прям об этом раздумывала? — усмехнулся Блейз.

— Никаких комментариев, — отрезала Пэнси, поднося бокал к губам.

Следующий вопрос был адресован Гойлу, которому суждено было отвечать на что-то из разряда «Какой самый странный слух о тебе ходил?»

— Якобы я съем человека, если сильно проголодаюсь, — смущённо пробормотал Гойл и пожал плечами. — Ну, знаете, метафора же.

— Конечно, — кивнула Пэнси, сдерживая ухмылку. — А ещё есть слухи, что в каком-то семейном древе Гойлов затесался тролль. И не из-за магии.

— Пф, — скривился Гойл, но тут же задумался.

— Ну да, это объяснило бы твой внушительный аппетит, — протянул Забини.

— Так, Блейз, — перехватила инициативу Паркинсон, — представь, что тебе осталось жить сутки. Что ты будешь делать?

— О, это легко, — Блейз ухмыльнулся, откидываясь на спинку дивана. — Трахнул бы Джинни Уизли.

В комнате на секунду повисло ошеломлённое молчание, прежде чем все разразились смехом.

— Ну хоть перед смертью обеспечу ей историю, которой можно будет похвастаться, — невозмутимо добавил Блейз.

Паркинсон закатила глаза:

— Боже, Забини, хотя бы раз используй фильтр между мозгом и ртом.

— Так у меня всё равно сутки, надо отрываться по полной, — пожал плечами Блейз.

— Очень прагматично, — кивнула Селин.

Очередной вопрос полетел к Малфою.

— Драко, что ты думаешь о полиамории?

Он на секунду прищурился, глядя на задавшего вопрос, потом лениво облокотился на подлокотник кресла.

— Зачем ограничивать себя одной, когда вокруг столько девушек?

— Это философия или оправдание? — осведомилась Паркинсон, чуть склонив голову.

— Разве важно? — Малфой приподнял брови.

— Ну и что же, выходит, ты не веришь в любовь? — продолжила Пэнси, накручивая локон на палец.

— О, а теперь стало похоже на драматичный момент, — хмыкнул Блейз.

Малфой усмехнулся, чуть качнув головой.

— Нет, не верю.

— Неужели ты никогда не влюблялся, Малфой? — протянул Забини, покручивая бокал в руке. — Брось, даже такой циник, как ты, хоть раз да испытывал это чувство.

— Любовь — просто слово, которое люди используют, чтобы придать значимость своим желаниям, — произнёс он бесстрастно. — Я предпочитаю не тратить на это время. Зачем искать что-то эфемерное, когда можно просто брать то, что предлагают?

Кто-то из слизеринцев понимающе ухмыльнулся, кто-то фыркнул. Блейз скептически качнул головой, а Килианна молча сделала ещё один глоток огневиски.

— Ты хочешь сказать, что тебе вообще всё равно? — Пэнси прищурилась, сверля его взглядом.

— Абсолютно, — спокойно подтвердил Малфой, скрестив ноги и лениво откинувшись на спинку кресла.

Селин чувствовала, как к горлу подступает ком. Откуда он взялся? Обида? Злость? Скорее всего, всё вместе. Внутри словно что-то разрывалось, растекаясь ядовитым разочарованием. Она уже выпила достаточно, чтобы эмоции вспыхивали быстрее, чем разум успевал их осмыслить.

Селин резко поднялась, несколько голов повернулись в её сторону, но она не удостоила их взглядом. Ноги сами понесли её прочь. На миг ей показалось, что кто-то идёт следом, но на это было всё равно. Пусть хоть весь слизерин увяжется за ней, сейчас ей хотелось только одного — подальше отсюда.

Самое отвратительное было в том, что она не могла перестать возвращаться к своим иллюзиям. К этому чертову детству, где общение с Малфоем не сопровождалось горечью разочарования. Где все было до смешного просто. Но потом они поступили в Хогвартс, и их пути разошлись буквально в первый же вечер. У каждого появилась своя компания, свои обязательства перед факультетом, свои друзья. Малфой, с жадностью новичка, рвущегося завоевать положение, сразу же начал выстраивать связи с подходящими людьми. Он перестал замечать её — или делал вид, что перестал. Мимоходные кивки в коридорах, короткие формальные фразы, если их сталкивали вместе. Селин стала для него просто ещё одной девочкой из Когтеврана, дочерью знакомых родителей, не более.

По мере взросления она с ужасом осознала, что её мысли о нём из дружеских незаметно перетекли в романические. Только с её стороны, конечно. Он казался ей наглым, самоуверенным, но от этого ещё более привлекательным. Каждая их случайная встреча потом по сто раз перебиралась в голове, обрастая несуществующими намёками и надеждами. За все эти годы она успела романтизировать его образ настолько, что уже не осознавала, каков Драко был на самом деле.

А потом розовые очки разбились о первые же слухи о его бесконечных интрижках. Раз за разом, новая девушка, новый шёпот по коридорам. И с каждым разом ее наивная влюбленность выветривалась, сменяясь жгучим раздражением, а затем и почти лютой неприязнью. Все это, конечно, только укреплялось их постоянными язвительными стычками и принципиальными разногласиями по поводу взглядов на мир.

Селин шла быстро, даже не зная, куда направляется, но далеко уйти ей не дали.

Рывок — и кисть обожгло чужое касание. Снова. Второй раз за вечер, не перебор ли? Спина больно ударилась о стену. Серебристый блеск глаз в полумраке, чуть хриплое дыхание — он явно не просто так бросился за ней.

— Что тебе нужно? — громче, чем хотелось бросила Селин.

— Что и требовалось доказать, Селиван, — протянул он, чуть склонив голову, разглядывая её слишком внимательно. — Из тебя вышла никудышная лгунья.

Его пальцы все ещё сжимали её запястье, не больно, но настойчиво.

— О чем ты? — прошипела она, пытаясь высвободиться.

Малфой ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ни капли веселья.

— Ты так демонстративно убежала, как будто тебе не всё равно. А ведь ты говорила, что я для тебя пустое место, верно? — Он чуть склонил голову к плечу, наблюдая за ней с холодным, но изучающим интересом. — Так отчего же такая реакция?

Селин сжала зубы, дёрнула рукой ещё раз. Бесполезно.

— А тебе-то какое дело? Зачем ты вообще пошёл за мной? — она смотрела в его глаза, не отрывая взгляда.

Драко чуть сжал губы, но ничего не сказал. Лишь молча смотрел на неё, словно взвешивая что-то в голове.

— Ну же, Малфой, — усмехнулась она, чувствуя, как в голосе проступает сарказм, несмотря на пылающее внутри бешенство. — Что, не можешь выкрутиться? Не можешь найти удобный ответ? — Она шагнула ближе, их разделяли считанные сантиметры. — Непривычно, да?

Его пальцы чуть сильнее сжались на её запястье, но уже в следующее мгновение он отпустил её так резко, будто обжёгся.

— Ты не ответила на мой вопрос, — голос его был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Чего ради весь этот спектакль, а, Селиван? Или...

Он прищурился, а затем усмехнулся, медленно качнув головой.

— Неужели ты влюбилась? — в его голосе звучало нечто насмешливое, но в глазах было нечто иное — испытание, почти вызов. — Я знаю этот взгляд.

Селин замерла, её дыхание на секунду сбилось. Влюбилась? Какое нелепое слово. Не применимое к нему. К ним.

Она смотрела на него, сжав кулаки.

— Ничего ты не знаешь, Драко Малфой, — её голос звучал низко, почти шипяще.

И прежде чем он успел что-то ответить, прежде чем эта усмешка на его лице стала ещё самодовольнее, она толкнула его в грудь, заставляя отступить на шаг. Драко не сопротивлялся — кажется, он сам ожидал этого.

Селин развернулась и ушла, оставляя его стоять там, в холодном полумраке коридора.

Малфой провёл рукой по волосам, выдыхая. Какого чёрта вообще происходит? Он раздражённо тряхнул головой, но ощущение не уходило — цеплялось за сознание, как назойливая песня. Её взгляд. Её проклятое упрямство. Она выводила его из себя. Всегда выводила. И всё же, поймав себя на том, что сам слишком часто ищет её в толпе, выругался сквозь зубы.

***

Килианна, которая тоже выбежала за Селин, уже порядком устала блуждать по этим бесконечным коридорам. Она замедлила шаг, прикрыв глаза, чтобы хоть немного собраться. Коридор Ноттов был длинным. Настолько длинным, что у Килианны закралось подозрение: может, он специально заколдован, чтобы гости, уходящие по нужде, терялись в вечности и больше не возвращались.

Она хмыкнула, сделала шаг, потом ещё. Алкоголь тёплой волной растекался в крови, мысли были лёгкими, как пух, а шаги слишком уверенными для такого состояния.

— Селин? — негромко позвала она.

Двери. Слишком много дверей. Но не заглянуть в парочку из них было бы просто невежливо.

Первая рассмотренная комната оказалась утомительно идеальной — книги, порядок, никакой драмы. Скука. Дальше — ещё одна комната. Заглянула и тут же резко захлопнула, отступая на шаг назад.

— Ага. Это было лишним, — сказала она.

Она вышла за Селин. Точно. Кажется.

Килианна остановилась, взялась за голову и пробормотала:

— Блять.

В голове сразу зазвучал строгий внутренний голос: «Подсобраться сейчас надо, подсобраться. Давай, Килианна Изабель-Роуз Плаквуд, руки в ноги и идём».

Она кивнула самой себе и пошла дальше.

Коридор уже начинал казаться враждебным. Настолько, что Килианна была почти готова выйти с ним один на один. Даже без волшебной палочки. Пусть попробует, мерзавец.

Но вот, наконец, почти последняя дверь. Она вошла и впервые за весь этот вечер ей не захотелось ничего разглядывать. Комната была слишком...слишком правильная. Слишком холодная. Слишком наполненная каким-то невидимым грузом, который она не собиралась на себя примерять.

Зато вот балкон уже казался слишком соблазнительным.

Как только Килианна вышла туда, её накрыло острым, абсолютно бескомпромиссным желанием закурить. Она тяжело выдохнула.

— О, ну конечно. Отлично. Просто замечательно, — пробормотала Килианна, устремляя взгляд в темноту ночи, будто именно оттуда ей сейчас выдадут пачку сигарет и зажигалку.

Теодор Нотт не был человеком, который суетится по пустякам. Но когда трое человек исчезли одновременно и уже слишком давно, он ощутил лёгкое раздражение.

Нотт оставил гостей, медленно прошёл по коридорам, вглядываясь в приглушённый свет ламп. Драко нигде не было, Селиван тоже, но это было полбеды. Килианна Плаквуд, похоже, окончательно заблудилась или решила навсегда слиться в тьме, как призрак из старинных романов.

Повернув за угол, он заметил приоткрытую дверь на балкон. Ветер чуть шевелил тёмные шторы, а в проёме, привалившись к перилам, стояла Килианна. Сигналы её состояния были очевидны: рассеянный взгляд, лёгкая качка, запоздалая реакция.

Теодор прислонился к косяку двери на балконе, доставая сигарету. Пламя зажигалки осветило его лицо ровно настолько, чтобы она увидела, как его взгляд скользнул вниз — к расстегнутой на шее пряжке платья.

— Вы трое пропали слишком надолго. Хоть предупреждать надо.

— Просто коридоры у вас в доме подозрительно длинные. — Девушка приподняла подбородок, ловя его взгляд.

— Знаю. Все так говорят.

Она снова уставилась на Теодора, словно пытаясь сообразить, серьёзен он или нет.

— Лжец, — наконец объявила Килианна.

Он коротко рассмеялся.

— Ладно, ты первая, кто так сказал.

— Надеюсь, ты ценишь этот уникальный опыт.

— Разумеется, — он снова сделал затяжку и выдохнул в сторону. — Теперь буду предупреждать гостей.

Килианна откинулась на перила балкона, с лёгкой улыбкой наблюдая, как сигаретный дым растворяется в темноте.

— Дашь? — девушка наклонила голову, взгляд скользнул от сигареты к его губам, задерживаясь на секунду дольше необходимого.

Теодор медленно выдохнул дым, не отрывая от нее глаз. Вместо ответа он протянул сигарету, специально развернув фильтр так, чтобы её пальцы коснулись его кожи.

Девушка посмотрела на него с едва заметным удивлением. Ожидала ли она, что он полезет за новой? Возможно. Но «бери, что дают», так что она взяла сигарету, не сводя с него глаз, и прижала к губам. Вкус был чуть горьковатый, с примесью чужого дыхания и тех мыслей, что ещё секунду назад обитали у него в голове.

Между ними повисло что-то невидимое, неразрешённое. Как нераспечатанное письмо, которое хочется сжечь, но рука не поднимается.

Килианна сжала губами фильтр, коротко перевела взгляд на его руки — пальцы чуть шевельнулись, будто он собирался что-то сказать, но передумал.

Вместо этого он просто спросил:

— Значит, ты уже не в обиде?

Она моргнула. Обида? Какая обида?

Секунда ушла на то, чтобы воспроизвести в голове события дня, но алкоголь и лень взяли своё — обрывки воспоминаний сложились в некую расплывчатую картину, и Килианна осознала, что, похоже, действительно намеревалась с ним не разговаривать в этот вечер.

Ну и чёрт с ним.

— Я тебя не очень понимаю, — сказала она, разглядывая его профиль.

Нотт чуть усмехнулся, принимая обратно тлеющий фильтр, с отпечатком её помады.

— Конечно, — кивнул Нотт, ни капли не удивившись. — Я знаю. Тебя это раздражает, ведь когда не понимаешь — не можешь контролировать.

Он выдохнул дым в сторону, а девушка, глядя на него, поняла, что в этом было слишком много правды.

Она прищурилась, не торопясь с ответом, словно обдумывая, насколько ей вообще хочется продолжать этот разговор.

— Ты что, сейчас пытаешься мне что-то внушить? — бросила Килианна.

Теодор неторопливо затянулся, выждал пару секунд и выдохнул дым, не отводя от неё взгляда.

— А это работает?

— Нет.

— Тогда нет, — пожал он плечами.

Они замолчали. Где-то в углу тихо щёлкнуло, возможно, охранное заклинание на окне, среагировавшее на ночной порыв ветра. Килианна сделала вид, что не заметила.

— Я видела тебя недавно в библиотеке, — произнесла она спустя мгновение. — Ты брал какую-то книгу у Долгопупса.

Теодор чуть приподнял бровь. От неожиданности или от лёгкой настороженности — неясно.

— Правда? — спросил он с притворным удивлением. — Надо же, какой у тебя зоркий глаз.

— Просто неожиданно, — она проигнорировала его иронию. — Обычно ты не замечен за... милыми беседами.

— Долгопупс хорошо разбирается в ботанике, — ответил он. — Я искал сведения о редких сортах мандрагоры. Он знал, где искать. В этом нет ничего странного.

— Нет, — протянула она. — Просто обычно ты... выбираешь себе определённый круг. И в него как-то не входит человек, который пишет статьи о влиянии полевых трав на устойчивость зелий.

Он бросил взгляд в сторону, как будто там, в темноте за окнами, скрывался более разумный собеседник.

— Долгопупс — славный малый. Не лезет не в своё дело, не врёт без нужды, читает много интересного. Не вижу проблемы.

— Просто непривычно, — Килианна пожала плечами. — Сложно представить вас двоих в одном предложении. Хотя, может, это моя предвзятость.

Теодор чуть усмехнулся, уголки губ едва заметно дрогнули.

— Твоя предвзятость — это, знаешь ли, почти очаровательная вещь. Почти.

Он снова перевёл взгляд на неё, прищурившись.

— Но вряд ли это то, что мешает тебе представить нас вместе в одном предложении.

Килианна наклонила голову, изучая его, пытаясь понять: поддразнивает он её или говорит всерьёз.

— Нет? А что тогда мешает?

— Ты слишком хорошо умеешь видеть в людях то, что хочешь. — Его голос звучал мягко, почти вкрадчиво. — Иногда, даже то, чего там нет.

— А ты — слишком старательно пытаешься, чтобы никто не видел, что тебе что-то интересно.

— Это называется «осторожность», — отозвался он. — Она продлевает жизнь.

Он выдержал паузу.

— У тебя, Плаквуд, вообще с воображением интересно. То слишком буйное, то избирательно замкнутое.

Она чуть усмехнулась, не обидевшись.

— А ты — прямо эталон объективности, да?

Он бросил взгляд на неё.

— Я просто знаю, что люди многослойнее, чем кажутся. Даже Долгопупс.

Она хмыкнула, но уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Внезапно волна опьянения накатила с новой силой — алкоголь ударил в виски, заставив мир поплыть. Килианна схватилась за перила балкона, едва удерживая равновесие.

— Чёрт, — прошипела она, отталкиваясь от поручня и шатаясь к двери в спальню.

Теодор молча наблюдал, как она плюхается на кровать, даже не снимая туфель. Шёлковое покрывало смялось под ней, а волосы рассыпались по подушке хаотичными прядями.

— Не задерживайся, — пробормотала Килианна, прикрыв глаза ладонью. Голос звучал глухо. — Мне надо побыть одной.

Нотт застыл на пороге.

— Что?

— Ну, ты же понимаешь, — она лениво махнула рукой, укладываясь поудобнее. — Время, пространство, уединение...

Он обвел комнату взглядом, чувствуя как вдруг оказался здесь лишним.

— Будут ещё какие-нибудь пожелания? Плаквуд, а ты вообще в курсе, где находишься?

— В горизонтальном положении, — она зевнула.

— Это вообще-то моя комната и моя кровать.

Она резко открыла глаза и медленно моргнула, осознавая смысл сказанного.

— А.

Пауза. Килианна снова зевнула, и уголки её губ дрогнули в слабой ухмылке.

— Кажется, ты теряешь хватку, Нотт...

Теодор прищурился.

— Я... — она прикрыла глаза, голос стал тише. — Выкурила твою сигарету... Теперь лежу в твоей постели... — Голос её замедлялся, слова начинали слипаться. — Обычно это ты... пользуешься... людьми...

Он едва заметно вздохнул, приглушая свет взмахом палочки. Ну и ладно. Пусть спит.

Но стоило ему развернуться к двери, как она вдруг пробормотала:

— Было бы славно найти Селин, может, у неё завалялось парочка отрезвительных зелий...

Теодор замер.

— Селин!?

Он не успел даже толком удивиться, как Килианна резко подскочила с кровати, будто её ударило током. В темноте послышался глухой стук — то ли она задела прикроватный столик, то ли сама себя.

— Чёрт! — Она схватилась за голову, пытаясь справиться с нахлынувшим головокружением. — Так, стоп... Я же её искала...

— Рад, что ты вспомнила об этом до того, как окончательно решила завладеть моими жилыми метрами.

Килианна подняла на него взгляд.

— Ты мне не помогаешь, Нотт.

— Я даже не пытаюсь.

Теодор скользнул по ней взглядом, отмечая растрепанные волосы, сползшую с плеча бретельку платья. Пока одной рукой открывая перед ней дверь, другой он поправил лямку, вернув её на место — не потому, что его это смущало, а потому, что Нотт знал. Знал, как важно для неё, чтобы всё было идеальным.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

— Как часто проводились подобные ужины? — спокойно спросил Фоули, переводя взгляд с одной девушки на другую.

Килианна чуть приподняла бровь:

— Мистер Фоули, не вам ли не знать? Вы же тоже из чистокровных, должны понимать.

Фоули не выразил никаких эмоций, лишь коротко кивнул.

— Для протокола, — уточнил он.

Селин сделала вид, что вздохнула.

— Достаточно часто, чтобы не считать, — ответила она.

— Это традиция, — добавила Килианна.

Фоули скрестил руки на столе.

— И в чём суть традиции?

— В поддержании связей, — спокойно отозвалась Килианна.

— В обсуждении дел, — добавила Селин.

— Политических?

— В том числе.

— Магических?

— Само собой.

— В каком формате?

— Ужины, балы, собрания, — спокойно перечислила Селин. — Всё в зависимости от повода.

— Что обсуждали на том ужине?

Килианна выдержала паузу:

— Всё то же, что и всегда. Политика, семейные дела, немного магии.

Фоули чуть прищурился.

— Ничего необычного?

Селин качнула головой.

— Для кого как.