Почти правда

В аудитории ещё царил гул голосов — ученики лениво собирали вещи после завершившегося урока. Где-то в углу спорили о чём-то двое гриффиндорцев, кто-то с грохотом захлопнул учебник, а за окном уже кружились первые снежинки.

Килианна сидела за партой, задумчиво постукивая пером по пергаменту. Она не слушала обрывки разговоров вокруг, её мысли были заняты другим.

— Я пойду в библиотеку, — сказала она, скользнув взглядом по заполненным заметкам.

Селин, сидевшая рядом, подняла бровь, откладывая чернильницу.

— Опять? За чем-то конкретным?

— Шкаф, — коротко ответила Килианна, аккуратно закрывая книгу.

Селин понимающе кивнула. Они обе знали, о чём идёт речь, и лишние объяснения были не нужны.

— Что именно хочешь выяснить?

— Как его активировать, — тихо сказала Килианна, стараясь, чтобы её голос не достиг ушей остальных. — И как точно им пользоваться.

Селин на мгновение задумалась, затем пожала плечами.

— Ну, ты знаешь, где искать, Кили.

Килианна украдкой бросила взгляд по классу, проверяя. Теодора Нотта сегодня не было. Она ещё с самого утра заметила его отсутствие — ни в Большом зале за завтраком, ни на уроках он не появился.

— Ладно, мне пора.

Селин без лишних вопросов кивнула и вернулась к своим записям.

— Не засиживайся там, — бросила она напоследок.

Коридоры Хогвартса встретили Килианну привычной прохладой. Портреты провожали её взглядами, некоторые перешёптывались, а одна дама в пудреном парике протянула руку, предлагая конфету. Когтевранка лишь покачала головой, ускоряя шаг.

Поворот, ещё один, лестница внезапно завертелась под ногами, перенаправляя её к западному крылу. Килианна привычно перепрыгнула через ступеньку с треснувшим мрамором, та с грохотом съехала вниз, но её это уже не волновало. Все здесь знали: замок жил своей жизнью, а ученики учились с ним договариваться.

Двери библиотеки, украшенные резными совами, приоткрылись с тихим скрипом. Внутри пахло старой бумагой, воском и чем-то горьковатым — настоем драконьей печени, который мадам Пинс использовала для отпугивания книжных тараканов.

Остановившись, она провела пальцем по ряду фолиантов, читая заголовки. "Основы магических порталов", "Старые зачарованные предметы", "Тайны зачарования артефактов"...Нет, не совсем то.

Килианна нахмурилась, пробегая пальцами по корешкам книг. Где-то здесь должно быть что-то более конкретное...

Она наклонилась к нижней полке, отодвигая старый, потрёпанный фолиант в сторону. Уже ближе. Осторожно вытащила другую книгу.

Раскрыв её, Килианна тут же наткнулась на строчку:

"Два лепестка моли и сжечь..."

Она резко захлопнула книгу.

— Нет, не та книга, — пробормотала, возвращая её на полку.

В этот момент за её спиной что-то мягко зашуршало. Не шаги — движение, слишком тихое, чтобы быть случайным.

— Интересное чтиво, Плаквуд, — раздался низкий голос прямо за её плечом.

Теодор Нотт стоял всего в нескольких шагах, небрежно прислонившись к книжному стеллажу.

— Ты крадёшься, как приведение, — сухо заметила она, сжимая книгу чуть крепче.

— Привычка, — пожал плечами он.

Килианна потянулась к верхней полке, пытаясь достать книгу «Порталы эпохи Тёмных искусств», но та оказалась слишком высоко. Её пальцы едва дотянулись до корешка, когда фолиант вдруг дёрнулся вверх, словно дразня. Она недовольно поджала губы и уже потянулась за палочкой, чтобы с помощью заклинания притянуть книгу, но слизеринец рядом оказался быстрее. Он взмахнул рукой, и книга мягко соскользнула с полки прямо ему в ладонь.

— Забыл предупредить, здесь книги ненавидят призывные заклинания. Страница сорок два, там всё, что тебе нужно.

Килианна замерла, оценивающе глядя на него. Глаза Нотта блеснули зеленоватым оттенком — семейная черта Ноттов.

— И как ты догадался? — спросила она, стараясь звучать равнодушно.

— Потому что я только что прочитал её, — он бросил книгу на стол рядом, и та раскрылась с глухим стуком. — Или ты думаешь, только когтевранцы умеют рыться в пыльных фолиантах?

— Нет. Просто слизеринцы обычно предпочитают... более прямые методы, — она провела пальцем по тексту.

Теодор рассмеялся.

— Прямые методы хороши, когда знаешь, куда бить. А этот шкаф... он как дикий гиппогриф. Поклонись неправильно и останешься без руки.

— Значит, ты уже пробовал?

— Может быть. — Он откинулся назад, снова надевая маску безразличия.

Внезапно книга захлопнулась сама собой, едва не прищемив пальцы Килианны.

Нотт щёлкнул языком.

— Видишь? Даже фолианты здесь ненавидят болтунов.

— Или просто чувствуют чужую надменность, — парировала Килианна, сунув книгу под плащ.

Он фыркнул, поправляя мантийную булавку с изумрудной змеёй.

— Если хочешь выжить, не повторяй ошибок на странице пятьдесят третьей. Там пропущен этап стабилизации.

Теодор повернулся к выходу, его тень скользнула по стеллажам, будто живой дым.

— И, Плаквуд...

— Что?

— В следующий раз просто попроси.

— Попросить что? — Килианна чуть прищурилась, склонив голову.

Теодор, уже сделавший шаг в сторону выхода, замедлился, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— Ну, хотя бы книгу тебе подать, — ответил он. — Это ведь проще, чем тянуться наугад.

Килианна тихо хмыкнула.

— Не думала, что ты из тех, кто так любит помогать.

— А я не думал, что ты из тех, кто стесняется просить.

Она на мгновение задумалась, разглядывая его: чуть растрёпанные волосы, складка между бровей, словно он пытался не выдать какую-то мысль.

— Ладно, в следующий раз может и попрошу, — наконец сказала она.

— Уже лучше, — кивнул он.

Килианна скептически подняла бровь.

— Но не факт, что ты согласишься помочь.

— Верно, — бросил он через плечо. — Не факт.

Килианна ещё раз взглянула на книгу в руках. В полумраке библиотеки руны на обложке поблёскивали ровным, уверенным светом. Она вздохнула, пробормотав про себя:

— Попросить, значит...

— У тебя ещё есть занятия? — неожиданно спросил Теодор, скользнув взглядом к дверям библиотеки.

Килианна задержалась с ответом, машинально поглаживая корешок книги. Она уже знала, к чему он ведёт.

— Нет, — сказала наконец. — Надо идти.

— В северное крыло, — уточнил он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Она кивнула, но тут же покачала головой:

— Но не с тобой. Сейчас не лучшее время. Если меня увидят в компании слизеринца, вопросов будет ещё больше. В последнее время, как ты сам знаешь, начали слишком внимательно смотреть на чистокровных.

Теодор усмехнулся, словно и не рассчитывал на другой ответ.

— Конечно. Я знал, что ты так скажешь.

Он сделал шаг назад, убирая руки в карманы мантии.

— Тогда иди первой. Я догоню позже.

Килианна медленно направилась к выходу, но перед тем, как исчезнуть за книжными стеллажами, на мгновение остановилась и бросила короткий взгляд через плечо. Теодор уже не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то вглубь библиотеки

— Плаквуд, — тихо пробормотал он. — Вечно всё усложняешь.

Килианна вышла из библиотеки, чувствуя, как тяжесть книги под плащом слегка оттягивает её мантию. Она бросила быстрый взгляд по коридору, убедившись, что Теодор не следует за ней, и направилась в сторону туалета Плаксы Миртл. Её шаги были быстрыми, но осторожными — она не хотела привлекать лишнего внимания.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

— Насколько часто вы взаимодействовали с Теодором Ноттом во время учёбы? — Фоули изучал её лицо, выискивая мельчайшие реакции.

Килианна откинулась на спинку стула, позволяя себе короткую паузу. Её взгляд скользнул по столу, оценивая границы этого разговора, прежде чем остановиться на следователе.

— В пределах допустимого для представителей разных факультетов. Слизерин и Когтевран редко объединяли на занятиях, за исключением факультативов, на которых мы вдвоём с ним и пересекались.

— Факультативы... — Фоули задержал взгляд на её лице, словно проверяя, стоит ли копать глубже. — Но на Древние Руны, насколько я помню, из Слизерина ходил только Теодор Нотт. Задумывались над этим?

Килианна слегка приподняла бровь, посмотрела на него с лёгким интересом, но её голос остался ровным.

— Мне сложно сказать, что именно заставило его выбрать этот курс. Рунами мало кто интересуется, особенно в Слизерине, скорее это больше специфика Когтеврана. Я полагаю, это скорее вопрос любопытства или стремления выделиться, хотя в рунах, как оказалось, он был силён, даже, если не прикладывай много усилий для этого.

Фоули чуть наклонился вперёд:

— А вне занятий? Насколько часто вы пересекались вне занятий?

Килианна задержалась на секунду.

— Случайные пересечения на мероприятиях. Рождественский бал, официальные приёмы. Наши семьи вращались в одной среде, но прямых точек соприкосновения не было.

— У вас было предвзятое отношение к нему?

Она чуть приподняла бровь, словно оценивая вопрос.

— Предвзятость требует как минимум наличия эмоционального отклика. Нотт не делал ничего, что требовало бы симпатии или её отсутствия. Он просто существовал в пространстве.

Фоули сделал вид, что обдумывает её ответ, прежде чем бросить:

— Но в какой-то момент он оказался в вашем поле внимания, не так ли?

Её губы чуть приподнялись в улыбке:

— Любопытство, мистер Фоули, имеет неприятную привычку разрушать даже самые стабильные системы.

***

Туалет Плаксы Миртл встретил Килианну привычной тишиной, нарушаемой лишь каплями воды, лениво стекавшими в одну из раковин. Воздух здесь всегда был влажным, с лёгким запахом плесени и старой магии, пропитавшей стены. Она уже знала, чего ожидать.

— Я так и знала, что найду тебя тут, — сказала Килианна, остановившись перед одной из кабинок.

Из-за двери донёсся негромкий смешок, затем щелчок зажигалки. Через мгновение из узкой щели просочился лёгкий сероватый дым.

— Какая проницательность, — отозвалась Селин, выдыхая струю дыма. — Что, Килианна Плаквуд, пришла читать мне лекцию о вредных привычках?

— Да, конечно, но сначала я тоже затянусь, — хмыкнула Килианна, облокачиваясь на стену.

В ответ раздался ещё один смешок, затем дверь скрипнула, и Селин, всё так же сидя на крышке унитаза, протянула ей сигарету. Килианна взяла её двумя пальцами, сделала неглубокую затяжку, чувствуя, как горьковатый дым першит в горле. Они молчали пару минут, лишь передавая сигарету друг другу.

— Так, значит, ты снова идёшь к шкафу, — первой заговорила Селин, сломав тишину. Она не спрашивала, скорее констатировала факт.

Килианна кивнула, стряхивая пепел в пустую керамическую чашку, оставленную здесь кем-то давным-давно.

— Да. Мы с Ноттом вроде бы договорились продолжить работу.

Селин фыркнула.

— С Ноттом, — повторила она с лёгким скепсисом. — Знаешь, в прошлый раз ты задержалась дольше, чем надо, и я начала волноваться.

Килианна прикусила губу. Она знала, что Селин не из тех, кто беспокоится по пустякам. Если уж та об этом заговорила, значит, действительно переживала.

— Я справлюсь, — сказала она, возвращая сигарету подруге.

Но Селин покачала головой, выпуская тонкую струю дыма.

— На этот раз я не пущу тебя одну.

Килианна хотела возразить, но увидела решимость в глазах подруги. Селин была упряма, и спорить с ней было бесполезно.

— Давай уже, пока Миртл не начала ныть о своей смерти.

Две когтевранки шагали по коридору северного крыла, прячась в тени массивных колонн. Хогвартс в этот час был наполнен гулким эхо шагов, но здесь, в более уединённой части замка, царила полная тишина.

— Они явно не будут в восторге от того, что я пришла, — тихо заметила Селин, небрежно крутя в пальцах зажигалку.

— Знаю, — коротко ответила Килианна.

— Тогда почему ты всё равно взяла меня с собой?

— Потому что ты всё равно бы не отстала.

Селин усмехнулась, признавая правду, и убрала зажигалку в карман мантии.

Перед одной из дверей Килианна замедлила шаг, провела пальцами по её тёмному дереву. Заперто. Она уже собиралась было достать палочку, но не успела — изнутри раздался щелчок, и дверь приоткрылась сама по себе.

— Вовремя, — пробормотала она и, толкнув створку, вошла внутрь.

Комната была большой, но захламлённой: старые парты, сломанные стулья, ржавые светильники, и в самом центре, окутанный полупрозрачной тканью, стоял тот самый шкаф. У дальней стены, скрестив руки на груди, стоял Теодор Нотт. Он приподнял бровь, увидев их, но ничего не сказал. Зато тот, кто сидел на одном из столов рядом, тут же выпрямился, а его выражение стало недовольным.

— Ну, конечно, — процедил Драко Малфой, спрыгивая со стола и меряя Килианну ледяным взглядом. — Ты ещё и притащила с собой свидетеля?

Селин ухмыльнулась, прислоняясь плечом к косяку.

— Привет, Малфой. Рада тебя видеть.

Драко скривился.

— Тебе что, так нравится совать нос в чужие дела?

Селин улыбнулась ещё шире, наклоняя голову чуть набок.

— Очень нравится, спасибо, что спросил.

— Давай так, Селиван, — процедил он, шагнув ближе. — Мы тут не в игры играем. Если ты пришла только для того, чтобы вставлять свои идиотские комментарии, можешь развернуться и уйти.

— А если не уйду? — весело спросила она.

Малфой чуть подался вперёд, словно готовый продолжить конфликт, но тут вмешался Нотт.

— Хватит, — его голос прозвучал спокойно, но достаточно жёстко, чтобы привлечь внимание обоих. — У нас нет времени на детские разборки.

Малфой раздражённо дёрнул плечом, бросив на Нотта взгляд, но отступил на шаг назад.

— Отлично, — с явным недовольством бросил он. — Но если она нам помешает...

— Она не помешает, — спокойно сказала Килианна, проходя вглубь комнаты.

Малфой что-то пробормотал, но больше не возражал.

Нотт перевёл взгляд на Килианну.

— Теперь, когда все успокоились, можем, наконец, заняться делом?

Килианна кивнула.

— Давайте разберёмся, как работает этот шкаф.

Девушка наклонилась ближе к шкафу, изучая выгравированные на дверцах руны. Они тянулись вдоль краёв, скрытые в завитках узоров, некоторые из них мерцали слабым голубоватым светом.

Большую часть Килианна уже разобрала — удалось выделить ключевые последовательности, выяснить, какие символы служат фиксированными точками, а какие меняются в зависимости от воздействия.

Килианна нахмурилась, вглядываясь в рунный орнамент. Она не просто читала знаки — она искала систему, пытаясь выделить закономерности в их расположении. В её голове выстраивалась логическая схема: сначала базовые символы, отвечающие за структуру зачарования, затем — дополнительные слои, маскирующие истинное предназначение артефакта.

Что-то здесь было не так. Большинство рун имели зеркальные пары, но одна выбивалась. Та самая, из-за который она поспешила закончить работу в прошлый раз. Она казалась правильной, но её расположение нарушало общую симметрию.

Килианна достала перо и быстрыми, методичными движениями начала записывать последовательности символов, выстраивая их в строки. Она глубоко вдохнула, откинувшись назад, и в очередной раз перевела взгляд на тревожащий её символ.

Нотт тогда не дал ей чёткого ответа, но его реакция говорила больше, чем слова. Тёмная магия требовала силы и готовности — но что, если дело было не только в этом?

— Селин, взгляни на этот ряд, — она подвинула лист к подруге, указывая на цепочку рун. — Похоже, как раз здесь зашифрован ключ к замку пространства. Видишь этот символ? Он должен отражаться в другой части узора, но его инверсия отсутствует.

Селин, отложив найденную среди заваленных бумагами столов книгу, подошла ближе. Она провела кончиком палочки по знакам, оставляя серебристый след диагностического заклинания.

Она нахмурилась. В этих узорах было что-то... знакомое. Как будто она уже сталкивалась с этим принципом.

Но где?

Она попыталась вспомнить: свитки с записями о старых ритуалах, эссе по магической лингвистике, трактаты о древних защитных чарах... Нет, не то. Это ощущалось иначе, не просто теория, а что-то из практики.

Селин слегка закусила губу, вглядываясь в руны. Ощущение не отпускало. Не просто символы. Не просто структура. Это было нечто, требующее завершённости.

Как химический элемент, ожидающий связи.

Как алхимическая реакция.

Мысль вспыхнула в сознании внезапно, и она замерла.

— Подожди-ка... — пробормотала она, выпрямляясь.

Килианна удивлённо вскинула бровь.

Селин медленно убрала палочку, чуть сощурившись.

— В зельеварении есть ингредиенты, которые не активируются сами по себе. Они... словно ожидают чего-то, с чем могут вступить в резонанс. — Она прикусила губу, сосредотачиваясь на мысли. — Например, эссенция чёрной лилии. Без катализатора она почти инертна. Но стоит добавить что-то, что с ней срезонирует, скажем, настойку эктоплазмы, и происходит реакция.

Килианна задумчиво перевела взгляд на руны.

— Ты хочешь сказать, что им нужен резонансный отклик, чтобы активироваться?

Селин слабо улыбнулась, в предвкушении распутывания головоломки.

— Именно! Эти символы связаны между собой, как алхимические элементы. Они ждут чего-то, что вызовет их отклик. Либо с другим магическим предметом, либо с определённым типом магии.

Килианна замерла.

Внезапно всё сложилось воедино.

Резонанс. Отклик. Магическая вибрация, запускающая процесс.

Она снова вернулась к той руне, которая не давала ей покоя с самого начала. Тогда, при разговоре с Ноттом, её подозрения оставались лишь догадками. Он не подтвердил её теорию, но и не опроверг, оставив её в тревожном состоянии неопределённости. А сейчас — сейчас у неё был ответ. Селин только что озвучила его.

Эта руна не просто выбивалась из общего узора. Она была ключом. Но ключом, который отзывался не на обычную магию.

Руна действительно отзывалась исключительно на тёмную магию.

— Килианна? — позвала её Селин, заметив её внезапную сосредоточенность.

Килианна быстро взяла себя в руки, её лицо осталось непроницаемым.

— Да, ты права, — спокойно ответила она, снова взглянув на руны.

Селин удовлетворённо кивнула, углубляясь в расчёты.

Килианна чуть подалась вперёд, едва заметно касаясь плеча подруги. Голос её стал в разы тише:

— Селин, я думаю...

— Ох, как трогательно, — раздался с другого конца комнаты голос Драко, растянувшийся на подоконнике, — Когтевранский клуб изгоев объединился против зловещего шкафа. Не хватает только чая и жалоб на несправедливость мира. Вы, когтевранки, теперь только с нами общаетесь? Ваши однокурсники, кажется, вас как прокажённых избегают.

Килианна резко отпрямилась, сжав челюсти. Момент был упущен.

Селин замерла, не отводя взгляда от символов. Она знала, что это провокация, но игнорировать его было невозможно. 

— Не переживай, Малфой, — ответила она, намеренно медленно протягивая слова. — Мы не умрём от одиночества. Но если тебе так хочется почувствовать себя нужным — пожалуйста, продолжай. 

Драко усмехнулся, подойдя ближе. Его тень накрыла записи, над которыми они работали. 

— О, я не сомневаюсь, что вы найдёте утешение в своих книжках и зельях. Но разве не забавно? — Он кивнул в сторону Килианны, которая всё ещё водила палочкой по рунам. — Даже ваши «мудрые» когтевранцы бегут от чистокровных, как от чумы. Видимо, страх заразен. 

Килианна на мгновение оторвалась от шкафа, переводя свое внимание на Малфоя.

— Страх — это не чума, Малфой. Он рождается из невежества, — произнесла она ровно. — И если наши однокурсники боятся, это их выбор. Мы не собираемся их осуждать. 

Теодор, до этого молчавший, вдруг встрял, скрестив руки на груди: 

— Чистокровные всегда были мишенью для предрассудков. Но это не повод опускаться до уровня тех, кто видит в нас угрозу.

Его слова прозвучали как укор, но Селин почувствовала подвох. 

— То есть вы предлагаете нам замкнуться в своём кругу? — спросила она, наконец подняв голову. Её карие глаза сверкнули. — Как благородно. 

— Это не предложение, Селиван, — Драко склонился над ней, его дыхание едва не коснулось её щеки. — Это констатация факта. Чистокровные должны держаться вместе. Иначе мы рискуем раствориться в этом... болоте. 

Селин подскочила, её движения были резкими, но голос оставался спокойным: 

— Болото, говоришь? А я думала, мы все часть одного мира. Или вы, слизеринцы, уже решили, что ваш «чистый» островок — единственное достойное место? 

Теодор, всё ещё наблюдавший за Килианной, вдруг повернулся к ним. Его лицо оставалось бесстрастным: 

— Вы смешиваете понятия, Селин. Речь не о превосходстве, а о выживании. Когда начинается охота на тех, кто отличается, лучше быть среди своих. 

— Охота? — Возразила Килианна. — Вы говорите так, будто маглорожденные — звери, а не люди. 

— Люди? — Драко фыркнул. — Те, кто готов предать своих же из-за слухов? Да, очень «человечно». 

Селин сжала кулаки, чувствуя, как гнев поднимается к горлу. Она ненавидела его умение выворачивать всё наизнанку. 

— Они боятся, Малфой. Так же, как вы боитесь всего, что не вписывается в ваши идеальные рамки, — её голос дрогнул, выдавая эмоции, которые она пыталась скрыть. — Но страх не оправдывает жестокость. 

Драко замер, его серебряные глаза сузились. Казалось, он хотел продолжить, но Теодор опередил его: 

— Жестокость — это когда твои же друзья отворачиваются от тебя. А мы... — он сделал паузу, словно выбирая слова, — мы просто предлагаем не ждать удара в спину. 

Килианна вздохнула, отложив палочку. Её взгляд скользнул по лицам собеседников, анализируя каждую деталь: 

— Если мы начнём делить мир на «своих» и «чужих», мы проиграем ещё до начала войны. Страх порождает ненависть, а ненависть — разрушение. Вы действительно хотите жить в таком мире? 

Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь потрескиванием магии шкафа. Селин смотрела на Драко, пытаясь разгадать, что скрывается за его маской презрения. Может, тот же страх, что гложет её? 

— Мир уже такой, Плаквуд, — наконец произнёс он тише. — Просто не все готовы это признать. 

— Знаешь что, — Селин обращалась к нему, в её голосе зазвучала горькая ирония, — может, вы правы. Может, чистокровные и должны держаться вместе. Но если это значит стать такими же жестокими, как те, кого мы осуждаем... — Договорить ей не дал Малфой.

Драко чуть прищурился, его лицо на мгновение потеряло обычную надменность.

— Тогда тебе будет тяжело, Селиван, — негромко сказал он, но в его голосе не было привычного яда. Только странная усталость. — Ладно, хватит трепаться — наконец огрызнулся он.

Он медленно подошёл к шкафу, пальцы скользнули по руне, которая не давала покоя Килианне. Его голос прозвучал нарочито небрежно:

— Вы всё усложняете. Резонанс, катализаторы... — Он повернулся, поймав взгляд Селин. — Но ты же знаешь, Селиван: иногда свету нужна тьма, чтобы проявиться. Как вашей чёрной лилии — без гниения почвы она не расцветёт.

Селин замерла. В его словах сквозила та самая алхимическая метафора, которую она сама использовала. Девушка резко подняла голову:

— Ты говоришь о тёмной магии как катализаторе?

Драко фыркнул, уже направляясь к двери:

— Называйте как хотите. Но если ваш «чистый» разум боится даже собственной тени... — Он бросил последний взгляд на руны. — ...тогда этот шкаф так и останется деревянным уродцем.

Дверь захлопнулась. Нотт провёл палочкой над спорной руной. В воздухе вспыхнули багровые искры.

— Он намекнул достаточно прозрачно, — пробормотал он. — Обратный принцип: свет активируется через контакт с тьмой. Как щёлочь, требующая кислоты для реакции.

— Всё верно, — пробормотала Килианна, делая последние пометки. — Это сложная цепь, но теперь она мне понятна.

— Мне нужно отойти, — произнесла Селин. Голос звучал буднично, почти равнодушно.

Килианна вскинула бровь, но промолчала. Нотт лишь хмыкнул, вновь сосредоточившись на рунах.

Селин вышла в коридор, но вместо того чтобы направиться к башне Когтеврана, она пошла следом за Малфоем. Его шаги эхом отдавались в пустых переходах. Он двигался уверенно, привычным маршрутом добираясь до подземелий.

— Малфой, подожди, — негромко, но твёрдо бросила она, ускоряя шаг.

Он обернулся резко, и серебристые глаза блеснули раздражением.

— Что ещё?

Селин не дала себе времени на колебания.

— То, что ты сказал о тёмной магии, было умно, — произнесла она ровно, нехотя признавая правду.

Малфой не отреагировал. Он просто стоял перед ней, с его привычной отрешённостью, которая с годами стала только показательнее.

— И что теперь? — продолжила она, не давая ему уйти от ответа. — После того как вы получили ответ, что дальше? Наша помощь больше не нужна?

Он лишь фыркнул, продолжая смотреть на нее так, словно она была лишь частью какой-то неважной картины, которую он уже видел раньше и не считал нужным воспринимать всерьёз.

— Вы сделали всё, что требовалось, так что можешь передать своей подруге, что ваша работа здесь завершена, — произнёс он, и в его голосе не было ни радости, ни злости, только скучная констатация. — А мы с тобой можем вернуться к нашим привычным отношениям. Снова приветствую в мире, где у нас нет повода общаться.

— Удобно, — пробормотала она, чуть наклоняя голову, — продолжать друг друга игнорировать, как мы это делали много лет. Но не думай, что можешь воспользоваться нашей помощью и просто так уйти от ответов.

— Ты думаешь, я тебе что-то должен? — он шагнул вперёд, и между ними почти не оставалось расстояния. Его дыхание было едва уловимым, но её кожа покрылась мелкими мурашками. — Селиван, если хочешь что-то узнать, так иди и подумай. Ты же у нас любишь додумывать, делать выводы и судить других по ним.

Его взгляд стал настолько колючим, от чего Селин пришлось сделать шаг назад. Рука непроизвольно сжала кулон на шее, словно этот маленький металлический кусочек мог её защитить.

— Не лезь не в свои дела, Селиван, — произнёс он, голос теперь звучал почти угрожающе. — Я сказал тебе всё, что тебе нужно было знать.

Несмотря на всё своё желание докопаться до истины, девушка не рисковала больше давить на него. Каждая их попытка поговорить заканчивалась тем, что Селин приходилось отходить от этого "общения" еще пару дней.

— С годами ты стал ещё хуже, — выдохнула она, уже не пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Не помню, чтобы в детстве ты был таким мудаком.

На его губах появилась усмешка — надменная, холодная.

— Ты в детстве тоже подавала надежды на адекватность, пока не прогнулась под свою либеральную повестку. — Он склонил голову чуть набок. — Откуда это вообще в твоей голове? Неужели твой папаша научил любви к полукровкам и грязнокровкам?

Селин вспыхнула мгновенно, кровь ударила в лицо.

— Зато твой папаша не научил тебя элементарным манерам, — выпалила она. — Ты не видишь дальше собственного носа. Чистокровность не делает никого лучше!

Серебряные глаза сузились. На мгновение казалось, он скажет что-то ещё, но вместо этого он медленно выдохнул и отступил на шаг.

— Когда-нибудь твоя наивная позиция тебя погубит, — произнёс он негромко и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл дальше.

— Да пошёл ты, — крикнула ему в спину Селин, но её голос прозвучал глухо в пустом коридоре.

Селин резко развернулась и побрела прочь в сторону своей комнаты. Каблуки отчаянно стучали по каменному полу, выбивая яростную дробь, в такт которой в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Полный придурок! Безнадежный, самовлюбленный, ядовитый придурок!»

Он всегда был таким. Но раньше... Раньше она почему-то позволяла себе обманываться. В глубине души она лелеяла глупую, наивную уверенность, что под этой напускной холодностью и колкостями скрывается кто-то нормальный. Тот, с кем ей когда-то было весело.

Мысленно она перенеслась назад, в их детство. Они не были друзьями, но их семьи общались на разных светских приёмах, просто потому что так было принято. И на таких встречах они, два ребенка в море скучающих взрослых, неизменно оказывались рядом.

Она видела его на свадьбе какой-то троюродной тетки, где они оба изнывали от скуки в углу. Драко, скривившись, сказал что-то едкое о прическе жениха, и Селин, вопреки всем внушаемым правилам приличия, фыркнула так громко, что на них обернулась половина зала. Они с трудом сдержали хохот, прячась за колонной, и его смех тогда не был колючим и ядовитым, он был легким и беззаботным. Когда-то они играли в прятки в бесконечных залах Малфой-мэнора, и он общался с ней без этой язвительной усмешки, что была у него сейчас.

Её родители часто говорили ей после таких вечеров: «Драко милый мальчик. И вы очень похожи». Она тогда закатывала глаза, всячески отрицала это и дико смущалась, чувствуя, как краска заливает её лицо. Она злилась на них, на себя, на эту нелепую ситуацию. Но где-то в самом потаённом уголке души ей почему-то было приятно, что они видят в них что-то общее.

Когда же всё изменилось?