Почти правда

Драко Малфой шел впереди, с привычно прямой осанкой, чуть приподнятым подбородком и выражением лица, которое говорило: не подходите слишком близко. Рядом с ним лениво шагал Теодор Нотт, его руки были спрятаны в карманах, движения выглядели небрежно, но взгляд оставался цепким. Блейз Забини, высокий и уверенный в себе, шел чуть сзади, но его голос звучал громче всех.

— Ну, признайтесь, парни, разве это не лучшая идея, которую я когда-либо предлагал? — начал он, разводя руками и глядя то на одного, то на другого.

— Если ты про то, чтобы тащиться в кабинет прорицания, то нет, это худшая, — скривился Теодор, скосив взгляд на Драко.

— Честно говоря, я и сам удивлен, что ты смог втянуть нас в эту чушь, — добавил Драко, его голос прозвучал с оттенком утренней усталости. — Я мог бы заниматься более важными делами.

— Какими? — ухмыльнулся Забини. — Стоять перед зеркалом и любоваться собой?

— Очень смешно, — отрезал Драко, не замедляя шаг.

Теодор хмыкнул, но промолчал, давая Блейзу продолжить свой монолог.

— Ой, бросьте. Вы просто не понимаете. Прорицание — это не про скучные уроки, это... стратегия, — произнес Забини с таким вдохновением, что это звучало почти убедительно. — Вы вообще видели, кто ходит на этот факультатив? Девочки. Сплошь и рядом девочки. И не какие-нибудь, — он снизил голос до конспиративного шепота, хотя в пустом коридоре никого не было. — А те, кто считают себя достаточно «духовными» и «чуткими». То есть самые впечатлительные. И, если повезет, наименее разборчивые.

Теодор вытащил руку из кармана и провел пальцами по виску, изображая мучительную попытку мыслить.

— Позволь угадаю. Твоя «стратегия» заключается в том, чтобы сидеть с томным видом и гадать, на ком из них жениться, пока Трелони носится с хрустальными шарами?

— Нотт, иногда твоя проницательность пугает, — усмехнулся Блейз, ничуть не смутившись. — Но ты мыслишь слишком приземленно. Речь не о женитьбе. Речь о... возможностях. Создании определенного образа — загадочного ценителя тайн вселенной.

Драко, не поворачивая головы, бросил через плечо:

— Ты хочешь сказать, что намерен два часа в неделю притворяться, что веришь в бред сивой кобылы про «зловещие ауры» и «туманные видения», ради того, чтобы произвести впечатление на пару пуффендуек? Поздравляю, Забини, ты достиг дна.

— Пару пуффендуек? — переспросил Блейз с фальшивой обидой. — Я видел там и тройку неплохих когтевранок. И, если ты не в курсе, тонкость — не твоя сильная сторона, Малфой. Это не про притворство. Это про... атмосферу. Приглушенный свет, благовония, все эти шелковые шали... Разумеется, никто не верит в эту чепуху, но все прекрасно понимают правила игры.

Теодор наконец выдавил что-то среднее между вздохом и усмешкой.

— Правила игры... Значит, твой гениальный план — конкурировать с такими же, как ты, придурками за внимание девиц в затемненной комнате, пахнущей ладаном? Звучит как особо изощренная форма мазохизма.

— Конкурировать? — Блейз громко рассмеялся. — Я не собираюсь конкурировать. Я собираюсь доминировать. Пока вы двое будете корчить презрительные физиономии где-нибудь в углу, я буду очаровывать. Легко и непринужденно.

Драко ничего не ответил, но едва заметно закатил глаза. Когда они наконец поднялись по крутой лестнице, ведущей к кабинету прорицания, воздух стал гуще, и их шаги утонули в мягких коврах, покрывающих пол. Кабинет профессора Трелони был таким, каким его всегда описывали: полутемным, с тяжелым запахом благовоний и с бесчисленными полками, заваленными странными предметами.

— Удивительно, как тут можно увидеть свое будущее, когда ты не можешь разглядеть собственные руки, — пробормотал Теодор, морща нос.

Все трое замерли на пороге. Кабинет действительно был полон студенток. Мантии разных цветов перемешались, словно радуга: красный, желтый, синий, зеленый. Девушки сидели на подушках или стояли, громко переговариваясь.

— Ну, парни, — прошептал Блейз с широкой ухмылкой. — Добро пожаловать в мой стратегический рай.

***

Килианна и Селин устроились на подушках в самом дальнем углу класса Трелони. Они выбрали место, откуда можно было наблюдать за всеми, не привлекая лишнего внимания. Плаквуд, подперев щёку рукой, лениво листала потрёпанную книгу по прорицанию, явно не спеша вникать в её содержание. Селиван, скрестив ноги и слегка усмехаясь, оглядывала класс, словно выискивая что-то забавное в чужих попытках сосредоточиться.

— «Семёрка чаш... олицетворяет эмоциональный обман и утекание сил в пустые фантазии», — прочла Килианна с фальшивой пафосностью и тут же скисла. — Это всё? Выдавать банальности за карту судьбы — это не магия, это развод для первокурсников.

Селин фыркнула, проведя рукой по своей идеально заплетенной косе.

— А мне нравится. Тут хотя бы не нужно успокаивать орущую Мандрагору или разбираться с какими-нибудь магическими жуками. — Она перевела взгляд на Трелони, которая как раз неловко поднималась с подушки у окна. — И потом, разве не забавно посмотреть на то, как она делает это лицо "я знаю всё про твою судьбу"?

Профессор Трелони, казалось, плыла по классу, словно на облаке.

— Дорогие мои, сегодня мы окунемся в один из самых древних методов заглядывания за завесу судьбы — гадание на картах, — начала Трелони своим высоким, немного дрожащим голосом, взмахнув руками. — Карты, как никто другой, умеют разговаривать с душой. Они знают все ваши тайны и могут поведать о вашем будущем. Если, конечно, вы будете достаточно чутки, чтобы их услышать.

Килианна обменялась взглядом с Селин, и та сделала драматический жест рукой, приложив ладонь к сердцу, будто её пронзило знание великой истины.

— Слушай карты, они шепчут, — театрально прошептала она, почти не сдерживая смех.

Киллианна хихикнула, но быстро закрыла рот ладонью, увидев, как Трелони наклонилась к ближайшей от них паре девочек. После чего профессор махнула длинным рукавом, и на партах перед студентами появились старые колоды карт.

— Метод гадания прост, но его значение велико, — продолжила Трелони, не замечая шёпота в аудитории. — Возьмите колоду, сосредоточьтесь на своем внутреннем вопросе и тяните три карты. Они расскажут вам о вашем будущем, только прошу раскладывайте их с осторожностью, — предупредила Трелони. — И помните, карты говорят правду только тем, кто к ней готов.

— Ну всё, — шепнула Селин, — готовься. Судьба идёт за нами.

Обе девушки начали раскладывать карты, старательно сверяясь с инструкциями в учебнике.

— Так, у меня здесь... Маг, Суд и... что это? Отшельник? — Килианна ухмыльнулась, откидываясь на спинку стула. — Звучит как план: я использую свой ум, чтобы пройти решающую проверку, и в итоге меня все начнут уважать как эксперта. Очевидно, у меня всё будет в шоколаде.

Селин, нахмурившись, изучала свой расклад. Её пальцы касались каждой карты, словно так она пыталась прочувствовать их тайный смысл.

— А у меня... Луна, Башня и Справедливость. — В её голосе слышалась тревога. — Звучит как нечто... неизбежное. Может, это намёк на иллюзии, которые рухнут, чтобы восторжествовала правда? Или, может, Трелони наконец-то предскажет мне не победу, а грандиозный скандал?

Прежде чем Килианна успела ответить, к ним подошла профессор. Но это была не та театральная, парящая Трелони, что была минуту назад. Ее лицо было бледным, а огромные глаза за очками стали остекленевшими и пустыми, будто увидели что-то за гранью этого мира.

— Ох... — из нее вырвался хриплый, неестественно низкий звук. Ее длинные пальцы задрожали, указывая на разложенные карты. Весь класс замер, почувствовав резкую смену атмосферы. — Разрушение... насильственный слом основ... Вам обеим предстоит пройти через огонь и падение... Но путь... ваш путь... — ее взгляд закатился, уставившись в пространство между девочками. — Он ведет во Тьму. Я вижу... я вижу дорогу, усыпанную костями, по которой вы идете рука об руку!

Она резко повернула голову к Килианне, указав на «Отшельника».

— Одиночество станет твоей клеткой! А тревога — плащом, в котором ты утонешь! Ты закроешься от мира, но мир ворвется к тебе в виде кошмаров!

Затем ее взгляд упал на Селин, на ее карту «Справедливость».

— А тебе... тебе светит звезда надежды, но чтобы дойти до нее, нужно переступить через бездну! Вы обе... вы на краю! Смерть ходит за вами по пятам, она не в картах, она в вашей судьбе! Вы сбились с пути, и дорога, которую вы выбрали, ведет к погибели!

Трелони вдруг резко выдохнула, ее тело качнулось, и она будто вернулась в себя. Она поморгала, смотря на перепуганных девочек и на притихший класс с недоумением, словно не понимая, что только что произошло.

— М-да... — прочистила она горло, возвращаясь к своему обычному дрожащему голосу. — Продолжайте, дорогие... просто... будьте осторожны с толкованием.

Она поспешно отошла, оставив Килианну и Селин в леденящем молчании. Воздух, пахнущий благовониями, теперь казался не просто тяжелым, а удушающим. Веселая насмешка сменилась на неловкое, тревожное недоумение.

— Ну и что это было? — наконец выдохнула Килианна.

— Просто... очередной спектакль, не обращай внимания. Я предпочитаю не воспринимать ее слова всерьез, — ответила Селин, но в ее голосе не было прежней уверенности.

После звонка, оповещающего об окончании урока, кабинет прорицания начал быстро пустеть.

— У меня двадцать минут до алхимии, — сказала Селин, поправляя ремешок своей сумки. — А у тебя? Руны когда?

— Через час, — ответила Килианна, пожав плечами. — Думаю, успеем устроить перерыв.

— Перерыв? — Селин подняла бровь, но на лице уже мелькала улыбка.

— Пойдем на задний двор. Подышим свежим воздухом. Или чем-нибудь другим, — Килианна посмотрела на нее с легкой ухмылкой.

Селин лишь покачала головой и, усмехнувшись, направилась за подругой. На заднем дворе царила прохладная тишина. Здесь, за пределами оживленных коридоров, были слышны только крики ворон, сидящих на ветках, и редкий шелест ветра. Девушки устроились под кроной старого дуба, чьи корни выпирали из земли, создавая естественное сиденье.

Килианна извлекла из кармана мантии помятую пачку сигарет.

— Только одну, пачка уже почти пустая — предупредила она, зажигая кончик палочкой.

— Как будто мы успеем выкурить больше, — фыркнула Селин, протягивая руку за первой затяжкой.

Они по очереди передавали сигарету, наблюдая, как дым лениво поднимается вверх и растворяется среди ветвей.

— Всё же Трелони умеет подпортить настроение, — пробормотала Селин, выдыхая вверх. — Неудивительно, что Грейнджер перестала ходить к ней на занятия.

— Грейнджер перестала ходить, потому что у неё аллергия на откровенный бред, — фыркнула Килианна, выпуская струйку дыма в сторону. — Но, черт... сегодня было что-то другое. Я видела, как у нее «случаются озарения», но это... это было по-настоящему, будто она в самом деле что-то увидела.

Селин не сразу ответила. Она долго смотрела на серое небо, изрезанное ветвями старого дуба, прежде чем заговорить:

— Может, и видела. Или, может, просто поддалась настроению. Хотя... — она снова затянулась и опустила голос, — с другой стороны, всё вокруг и правда меняется. "Золотое трио" почти не видно. Гарри, Рон и Гермиона будто исчезают куда-то. И не просто так.

Килианна подняла бровь, сжимая сигарету между пальцами.

— Я тоже заметила. Вечно уходят раньше всех, не появляются в зале на ужине, а если и появляются, то с видом... будто их только что выдернули с поля битвы.

— И никто не задаётся вопросом, куда они пропадают, — добавила Селин, выдыхая дым. — Все просто смотрят на Поттера и думают: "О, спаситель что-то замышляет".

— А эти новости об исчезновении маглорожденных? — откликнулась Килианна. — Сколько уже историй ходит... кто-то не вернулся на каникулы, кто-то исчез прямо из дома. И каждый раз Министерство что-то мямлит, выдумывает оправдания.

Селин резко затянулась, будто желая проглотить раздражение вместе с дымом.

— Эти оправдания даже сложно назвать правдоподобными. "Несчастный случай", "вынужденный переезд", "сбои в системе портключей" — они думают, мы идиоты? К тому же везде разная информация. В «Придире» пишут одно, «Ежедневный пророк» твердит обратное.

Килианна кивнула, её голос стал серьёзным:

— Нет дыма без огня. И если честно, меня не покидает мысль, что слухи о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть уже давно перестали быть просто слухами.

Селин тихо фыркнула, но не с привычной иронией, а скорее от бессилия.

— Думаешь, это правда? Что он действительно вернулся?

Килианна долго молчала, глядя куда-то в сторону Запретного леса.

— Если это неправда, — наконец произнесла она обдуманно, — то как тогда объяснить всё остальное? Исчезновения, нападения... Ты же сама чувствуешь. Все трещит по швам.

— Министерство точно не справляется, — согласилась Селин. — С каждым месяцем всё больше запретов, комиссий, комиссаров... а толку никакого. Они тратят время, чтобы выглядеть уверенными, вместо того чтобы действительно навести порядок.

Повисла пауза. Две девочки сидели в тишине, слушая, как ветер шевелит ветви над ними.

— Мама хочет, чтобы я перевелась в Махотокоро, — внезапно сказала Селин.

Килианна удивлённо повернула к ней голову:

— Серьёзно?

— Да. Говорит, что в Японии спокойнее. Что Европа снова катится к катастрофе и лучше держаться подальше от британской политики. — Селин слабо усмехнулась. — Отец, конечно, против. И я тоже.

— Потому что это глупо, — спокойно произнесла Килианна. — Сбежать — не значит спастись. Если всё действительно настолько серьёзно, это тебя не обойдёт стороной, хоть ты в Японии, хоть в Австралии.

— Вот именно. — Селин затушила сигарету и вздохнула. — К тому же в Японии меня никто не ждёт. Ладно, никуда я не уеду. Давай поднимайся, перерыв окончен. — Она протянула руку Килианне, и та ухмыльнулась, принимая её.

— Сразу видно, решительный человек, — заметила Плаквуд, поднимаясь на ноги и отряхивая юбку. — Ещё минуту назад обсуждала побег на другой конец света, а теперь сама гонит меня с места.

— Ага, — отозвалась Селин, поправляя ремешок сумки на плече. — Потому что мне пора на алхимию.

***

Селин вошла в кабинет, толкнув тяжелую дверь. Внутри, как всегда, стоял знакомый запах реагентов — чего-то древесного, землистого и металлического, с ноткой серы.

Алхимия была узкоспециализированным предметом. Её преподавали только на последних курсах, и набор открывался лишь при достаточном количестве желающих. Таких обычно оказывалось немного: алхимия требовала терпения, системности и настоящей увлечённости. Чаще всего сюда попадали те, кто показывал особые успехи в зельеварении, так как предметы были тесно переплетены. Большая часть нынешнего курса состояла из членов клуба профессора Слизнорта, сформированного совсем недавно. Но, конечно, были и обычные зеваки, записавшиеся на курс за компанию.

Оглянувшись, Селин заметила, что её приятельницы по факультету, Полумны Лавгуд, сегодня не было. Они обычно сидели вместе, и соседство Полумны, с её странными, но удивительно спокойными рассуждениями, делало занятия менее сухими. Видимо, Лавгуд снова решила пропустить урок по какой-то своей причине — возможно, заявив, что «магическая гармония реагентов нарушается присутствием мозгошмыгов», или просто засмотревшись на что-то у окна и забыв о времени. С лёгким разочарованием Селин поняла, что первой парте предстояло пустовать только для неё одной. Она привычным движением достала книги, аккуратно разложила пергаменты, чернильницу и перо, проверив, чтобы всё лежало идеально ровно.

В классе уже сидели Забини, Булстроуд, Лоуренс, Малфой и другие. Драко расположился рядом с Блейзом и что-то говорил вполголоса, заставляя друга смеяться. Лёгкий смешок снова разрезал тишину, и Селин нахмурилась. Его присутствие раздражало — впрочем, как и всегда. Она и не вспомнила бы, когда именно это началось: раздражение будто сопровождало их знакомство с самого начала, но все же не отметить факт его присутствия вновь она не могла.

Они знали друг друга давно. Оба из чистокровных семей, оба поступили в Хогвартс в один год, и ещё до школы им доводилось пересекаться на светских раутах. Первое знакомство произошло именно там, когда родители представили их друг другу.

Селин уже было углубилась в свои мысли, когда раздался громкий звон — кто-то за её спиной уронил котел. Она повернулась и встретилась взглядом с Блейзом, который ухмыльнулся, не пытаясь скрыть свою улыбку.

— Тэйлор снова решила продемонстрировать чрезмерную усердность, — с полным сарказма тоном произнес он, поднимая взгляд.

Селин лишь закатила глаза, предпочитая не обращать на него внимания, и раскрыла учебник, переворачивая страницы до нужной закладки.

Профессор Мордаунт вошел в кабинет с хлопком закрывая дверь. Преподаватель алхимии был человеком с характером. Высокий, с проницательными карими глазами, он никогда не повышал голос. Его спокойная, почти ледяная манера говорить внушала уважение или страх, в зависимости от того, кто был перед ним.

— Добрый день, — произнес он, входя в кабинет. Его голос был четким и ровным. — Прежде чем мы начнем, я хочу напомнить: алхимия — это не магия ради удовольствия. Это искусство, требующее сосредоточенности и координации. Сегодняшняя тема: соединение нестабильных элементов в рамках теории равновесия магических формул.

Профессор медленно прошелся перед рядами парт, его пальцы, сложенные за спиной, слегка постукивали друг о друга.

— Ввиду сложности и объёма предстоящей работы, — его голос, ровный и холодный, заставил класс замолчать окончательно, — практическое задание будет выполняться в парах. Они же, в свою очередь, будут распределены случайным образом. Задание, которое я вам даю, является объемным и рассчитано на глубокое изучение. Полностью выполненный отчет вы сдадите мне на следующем занятии. Сегодня же вы должны начать работу, сформулировать основную гипотезу и выстроить первоначальный каркас магико-математических выкладок. В конце урока я проверю ваши наброски.

По аудитории пронесся сдержанный ропот. Селин внутренне содрогнулась. Парная работа означала зависимость от кого-то ещё, необходимость координировать действия и, что хуже всего, возможные компромиссы.

— Задание, — профессор четко вывел волшебной палочкой в воздухе несколько сложных символов, которые зависли, мерцая золотым светом, — не подразумевает практического синтеза. Ваша цель — разработать и математически описать формулу равновесного состояния при попытке соединения магической природы огня и воды на уровне их первичных эфирных составляющих.

Махнув палочкой, он заставил листок с именами студентов вылететь из стопки бумаг. Листок скользнул в воздухе, а профессор начал читать вслух:

— Блейз Забини и Ханна Аббот. — Несколько стульев задвигались, и парочка зашепталась между собой.

— Грэхэм Монтегю и Милисента Булстроуд.

Селин, слушая список, машинально выпрямила спину, предчувствуя неладное.

— Селин Селиван и Драко Малфой.

— Конечно, — пробормотала когтевранка под нос, вновь закатывая глаза, но, сохраняя спокойствие.

Разочарование девушки было почти физическим. Она не могла назвать себя бесконечной зубрилкой или той, кто живёт ради выполнения заданий. Наоборот, часто откладывала на потом то, что можно было бы сделать сразу, находя тысячи причин заняться чем-то другим. Но были предметы, которые по-настоящему её увлекали. Алхимия входила в их число. И тогда в ней просыпалась та самая когтевранская черта — настойчивая любознательность, желание докопаться до сути, разложить по полочкам, понять глубже. Ради этого она готова была сидеть часами и вникать в тонкости.

А теперь... в паре с Малфоем о какой серьёзности могла идти речь? Она заранее знала: вместо продуктивной работы её ждут язвительные реплики и пустые насмешки. И всё же сквозь привычное раздражение пробился знакомый, навязчивый электрический ток. Она всегда испытывала это странное волнение при близости Драко, сколько себя помнила. Оно было такой же частью их редкого общения, как и взаимные колкости. Она научилась скрывать эти эмоции за идеальной маской равнодушия, отточенной за годы их знакомства, но от себя самой спрятаться не могла.

Словно подслушав её мысли, со стороны Малфоя донесся едва слышный вздох, больше похожий на шипение. Селин ощутила, как по спине пробежали мурашки. Осознание того, что некоторое время они проведут в вынужденном союзе, заставило её сердце учащённо забиться — предсказуемо и досадно. Это была насмешка судьбы, не иначе.

— Прошу занять места так, чтобы вам было удобно работать. Приступайте, — голос профессора не оставлял пространства для дискуссий.

Скрежет отодвигаемого стула вывел её из оцепенения. Драко, с преувеличенно неохотным видом, подошел к её парте и бесцеремонно опустился на место, где обычно сидела Полумна.

— Мисс Селиван, — лениво протянул Малфой, усмехнувшись, — какое удовольствие работать с вами.

— Постарайся только не лопнуть от ехидства, Малфой, — бросила Селин, не отрывая взгляда от раскрытого учебника. Она чувствовала его насмешливый взгляд на себе, но решила игнорировать его. — Задание, между прочим, действительно не из простых.

Она пододвинула поближе к себе тяжелый учебник, вчитываясь в мелкий шрифт нужного параграфа. Однако через секунду длинные пальцы Драко легким, но уверенным движением передвинули книгу ровно в центр стола.

Селин перевела взгляд на него, вопросительно вздернув бровь. Малфой даже не утрудился объяснить свой поступок, он лишь многозначительно посмотрел на открытую страницу, давая понять, что тоже намерен читать, либо, по крайней мере, создавать видимость плодотворной работы. Именно тогда она заметила, что с собой у него не было ровным счетом ничего — ни учебников, ни пергамента для записей. В руках он лениво вертел лишь одно перо.

Глубоко вздохнув, словно принимая тяжелое решение, Селин со сдержанным шлепком бросила на его половину стола пару чистых листов.

— Как великодушно с твоей стороны, Селиван, — протянул Драко с притворной почтительностью. — Я тронут.

— Не обольщайся. К сожалению, результат этой работы зависит не только от меня, — отрезала она, возвращаясь к своим записям.

Селин погрузилась в работу с почти маниакальным упорством. Сначала она набросала схему взаимодействия элементов на черновике, затем принялась выводить сложные алгебраические формулы. Первый листок быстро заполнился тесными, но аккуратными строчками. На втором то и дело появлялись зачёркнутые фразы и вычисления, которые она с сильным нажимом перечёркивала и тут же вписывала новые — будто подавляя внутреннее раздражение, она вымещала его на пергаменте.

Драко за всё это время не написал ни строчки. Он сидел, облокотившись на руку и подперев ладонью подбородок, его взгляд медленно скользил со страниц учебника на Селин и обратно. Он наблюдал за тем, как она кусает губу, сосредоточенно хмурясь над очередным уравнением, как её пальцы крепко сжимают перо. Было ясно, что она сталкивается со сложностями — логика формул упрямо не хотела складываться в идеальную картину. Но предложить помощь он не торопился. Её упрямая сосредоточенность, это нежелание сдаваться или даже просто признать, что она может ошибаться, казалось, развлекало его куда больше, чем все остальное.

Страница перед девушкой превратилась в хаотичное нагромождение формул, каждая следующая попытка казалась еще безнадежнее предыдущей. Наконец, ее терпение лопнуло. Резким движением она скомкала исчерканный листок, засунув его в сумку.

— Неужели наша прилежная когтевранка испытывает трудности? — раздался над её ухом голос Малфоя, пропитанный наигранным сочувствием. — Мир рушится?

Селин сделала глубокий вдох и с деланным спокойствием взяла новый лист, уткнувшись в него взглядом, полным мнимого понимания. Она бы скорее призналась в колдовстве перед маглами, чем попросила у него помощи.

И тут случилось неожиданное. Драко вдруг протянул руку, взял её еще не уничтоженный полуисписанный черновик, хотя теперь не испытывал недостатка в собственных листах, и, не говоря ни слова, начал что-то выводить на свободном поле. Селин смотрела на него, не в силах скрыть удивление.

Спустя какое-то время к их парте подошел профессор Мордаунт. Он молча взял испещренный записями пергамент, пару минут изучая его, наконец произнес:

— Интересный ход мысли. Вы двигаетесь в правильном направлении. Итоговая формула является рабочей. Продолжайте в том же духе к следующему занятию.

Профессор кивнул и отошел. Селин застыла в ступоре, ее глаза широко распахнулись. Она снова посмотрела на пергамент, на элегантные, уверенные символы, выведенные рукой Малфоя рядом с ее собственными нервными каракулями. Они действительно складывались в логичную, стройную систему.

Драко тем временем уже поднялся с места.

— Что ж, — бросил он через плечо с той же язвительной ухмылкой, — все же, к твоему счастью, результат работы зависит не только от тебя.

Он уже делал первый шаг к выходу, когда Селин опомнилась.

— Малфой, постой!

Он обернулся, подняв бровь с преувеличенным вопросом.

— Нам... нужно написать отчет, — выдохнула она, стараясь звучать уверенно. — Предлагаю встретиться завтра в библиотеке после занятий.

Драко медленно кивнул, его взгляд скользнул по ней с ног до головы, задерживаясь на ее все еще разгоряченных щеках.

— Да, конечно, Селиван, — он сделал небольшую театральную паузу. — Умираю от предвкушения.

***

Протокол допроса

Дата: 17 июля 1998 года

Фоули, делая заметку на пергаменте, поднял на Селин спокойный взгляд.

— Мисс Селиван, вы упомянули совместные занятия с Драко Малфоем. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее? О каких именно занятиях шла речь?

Селин, сидевшая с безупречно прямой спиной, слегка отвела взгляд в сторону.

— Алхимия. Узкоспециализированный факультатив для старшекурсников. И, по какой-то злой шутке судьбы или нелепому стечению обстоятельств, мы оказались на нём одновременно.

— Почему «злая шутка»? — уточнил Фоули, его голос оставался ровным и деловым. — С чем было связано такое... негативное отношение к совместному посещению?

— Понимаете, мистер Фоули, — голос Селин стал суше, — Драко Малфой был невообразимым придурком. Пожалуй, именно с этим всё и связано.

— Вы упомянули, что были знакомы давно, ещё до Хогвартса. Он всегда был таким, как вы говорите, «невообразимым придурком»? Или ваше отношение основано на чём-то конкретном? — детектив скрестил руки на груди, проявляя неподдельный интерес.

Селин на секунду задумалась, её пальцы непроизвольно постучали по ручке кресла.

— Нет, не всегда. В детстве он был... более сносным. С возрастом он превратился в этакого брюзжащего аристократа, помешанного на своём статусе и считавшего ниже достоинства проявлять хоть каплю искреннего интереса к чему-либо, кроме собственной персоны.

— Интересно, — Фоули сделал новую пометку. — А вы себя не ассоциировали с такими аристократами? Ведь вы из тех же кругов.

На губах Селин промелькнула короткая, едкая усмешка.

— Слава всем высшим силам, я одарена здравым смыслом. Быть рождённой в определённой семье — не приговор и не дает право быть невыносимым человеком. Я всегда находила эту позёрскую важность и вечное брюзжание невероятно утомительными.

Фоули кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание.

— Судя по вашему рассказу, отношение мистера Малфоя к вам тоже было не самым добродушным, — продолжил Фоули, слегка склонив голову. — Возможно, вы тоже представали перед ним не в самом выгодном свете? Может, ваша собственная манера поведения провоцировала такую реакцию?

Селин неожиданно прыснула от смеха.

— О да, поверьте, мистер Фоули, я была самой настоящей занозой в его заднице, — выдохнула она, вытирая пальцем уголок глаза. — В своей упёртости и отказе подыгрывать его величественным закидонам я ему, пожалуй, ничем не уступала.

***

Килианна успела заскочить в кабинет Древних Рун, отодвигая со лба выбившуюся прядь тёмно-русых волос. Она задержалась на перерыве, возясь с записями из книги, которую недавно стащила из библиотеки. Вернее, ненадолго «позаимствовала». Вернее, пусть попробуют отобрать. Знания, которые давно сочли забытыми. Именно это и привлекло её.

Класс был забит до отказа её однокурсниками, большинство из которых представляли Когтевран. Хотя тут затесались и студенты с других факультетов. Например, на переднем ряду Гермиона Грейнджер, гриффиндорка с синдромом академической обречённости, методично изгрызала кончик пера, сверля взглядом учебник так, будто от её понимания зависела судьба магического мира, возможно, так и было на самом деле. В углу, ближе к выходу, Симус Финниган что-то шептал соседу, который уже вовсю трясся от усилий не заржать в голос. Килианна краем глаза заметила, как тот бедолага прикрывает рот рукой.

Она медленно провела глазами по классу, надеясь наткнуться на что-то достойное внимания. Ничего. Обычная скукотища. Вдохновляющая, ошеломляющая, великолепная скукотища.

Профессор Батшеда Бабблинг, строгая ведьма с резкими чертами лица, как раз объясняла сложную схему расшифровки древнего рунического текста. На доске аккуратным почерком был выведен отрывок текста, сопровождаемый пояснительными заметками.

Киллианна погрузилась в работу, аккуратно выписывая переводы рун на пергамент. Её движения были точными, почти механическими, но в них сквозила уверенность, выработанная годами практики.

Рядом с ней сидела Лаванда Браун, которая, наоборот, выглядела заметно растерянной и то и дело обращалась к Килианне с приглушённым шёпотом за советом. Килианна, не отрываясь от своей работы, коротко кивала или показывала пальцем на нужный отрывок текста.

— Посмотри сюда и подумай ещё раз, — бросила она вполголоса, явно не желая полностью отвлекаться.

Род Плаквудов, к которому она принадлежала, всегда славился своим мастерством в рунной магии — чем-то, что её предки, казалось, превратили в спорт для снобов. Возможно, поэтому вся эта наука для неё была не просто увлечением, а чем-то личным.

Она потёрла висок, прикидывая, можно ли умереть от интеллектуального перенапряжения. Если да, то к концу недели на её месте останется только милый маленький надгробный камень с надписью "Она просто хотела знать больше".

Дверь в кабинет с грохотом открылась, и все головы разом повернулись. В проёме стоял Теодор Нотт, как всегда выглядящий так, будто его появление в классе нечто совершенно случайное. Его волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалось лёгкое пренебрежение. Он неспешно вошёл и быстрым кивком поприветствовал профессора Бёрнстоу.

— Мистер Нотт, — голос профессора был одновременно удивлённым и строго осуждающим. — Решили удостоить нас своим присутствием?

— Не мог пропустить такой увлекательный урок, профессор, — ответил парень, садясь на свободное место в самом конце класса. Его голос был настолько расслабленным, что казалось, он просто издевался над всеми присутствующими.

Несколько учеников тихо хихикнули, но профессор, бросив на них ещё один строгий взгляд, продолжила объяснять материал.

Взгляд Нотта бродил по кабинету, цепляясь за случайные детали: старинные тома на полках, покрытые пылью, лёгкое, почти раздражающее движение пера в руках Гермионы на переднем ряду, загнутый край ковра у двери, будто кто-то постоянно за него цепляется ногой. Он отметил, как на стекле окна напротив кто-то рисовал пальцем незатейливые узоры — детская привычка, которой он почему-то втайне завидовал.

На соседнем ряду две девчонки — одна из них, кажется, Кайла Моррис — шептались, прикрываясь книгами, время от времени кидая многозначительные взгляды. Кайла, не особенно задумываясь, постоянно закидывала ногу на ногу, заставляя край её юбки чуть приподниматься. Восхищённый зритель уже нашёлся — какой-то парнишка напротив, который с отчаянной осторожностью пытался под разными углами ловить момент, но выглядел при этом до смешного нелепо.

На миг его взгляд задержался на трещине в подоконнике, возле которого сидела Килианна Плаквуд, подперев щёку рукой.

Внимание Нотта то и дело возвращалось к её столу. Её сосредоточенность контрастировала с общей атмосферой в классе, где некоторые ученики лишь делали вид, что работают. Губы парня чуть дрогнули в улыбке, когда он заметил, как она едва заметно шевелила губами, проговаривая переводы про себя.

Теодор подался вперёд, пытаясь уловить сам процесс её размышлений. Не только когтевранка, но и обстановка вокруг неё казалась важной: лёгкий скрип её стула, отблеск солнечного света на её пергаменте, едва слышное шуршание рукава её мантии, и как она то и дело поправляет волосы, чтобы они не мешали работе.

Его собственный пергамент остался чистым, но ему и не было дела до своих заданий — сейчас его интересовала динамика происходящего вокруг.

Его мысли прервал голос профессора Бабблинг:

— Мистер Нотт, может быть, вы поделитесь с нами своими соображениями по поводу третьей строки текста на доске?

Теодор откинулся на спинку стула, его лицо не выдало ни тени смущения.

— Конечно, профессор, — сказал он, вставая. Слизеринец медленно прошёл к доске, мельком взглянув на текст.

— Полагаю, это намёк на защитные чары, использовавшиеся против тёмных ритуалов. Вероятно, кельты предпочитали обезопасить себя ещё до того, как кто-то решит их проклясть.

Профессор нахмурилась, затем прищурилась:

— Почти верно, мистер Нотт. Но было бы ещё лучше увидеть ваши правильные ответы записанными на пергамент.

— Разумеется, профессор, — с лёгким поклоном ответил он, возвращаясь на своё место с тем же невозмутимым выражением лица. На этот раз он великодушно решил заняться своими заданиями, хотя иногда всё ещё искоса поглядывал в сторону Плаквуд.

Время урока неумолимо подходило к концу, и в комнате воцарилась тишина, та самая, которая возникает, когда все делают вид, что увлечены делом.

Килианна сдвинула свой пергамент, раздражённо фыркнув, когда один угол завернулся вверх. Пальцы скользнули по краям, выправляя даже мельчайшие неровности — почти бессмысленное действие, но зато давало ощущение контроля.

— Конец урока, — наконец объявила преподаватель. В аудитории тут же раздались вздохи облегчения, сопровождаемые шорохом пергаментов и глухими хлопками закрывающихся учебников.

Килианна, не спеша, сунула свои записи в рюкзак.

Теодор мельком взглянул в её сторону — движение едва уловимое, но ощутимое. Будто собирался что-то сказать, но передумал. Их взгляды пересеклись на одно неуловимое мгновение — короткий, напряжённый диалог без слов, в котором оба упорно не хотели быть первыми. Килианна чуть дёрнула плечом, делая вид, что ничего не заметила, и первой отвела глаза.

Коридор встретил её хаосом: гул голосов, топот шагов, обрывки разговоров, разлетающиеся во все стороны. Кто-то, торопясь, задел её локоть.

— Прости, — бросили невпопад.

— Всё нормально, — отозвалась она так же машинально, подтягивая лямку сумки, которая снова норовила сползти.

И вскоре, подхваченная людским потоком, она исчезла в шумной веренице студентов.