Аккорд

    Соник держал меня за руку и вёл. Только теперь он вёл меня не на площадку, а к себе домой.
    — Идем, я покажу тебе, как я играю на гитаре!
    Мимо нас прошёл мужик, и дым от сигареты, которую он курил, неприятным запахом попали в мои лёгкие.
    — Фу, сигареты это такая гадость, — скорчил я лицо.
    — Да, они такие вонючие, как их можно кушать?
    — Их не кушают, их курят.
    — Как курочки?
    — Что?
    — Ко-ко-ко.
    — Ты такой глупый.
    — Сам ты глупый! Идем быстрее.
    Он потащил меня еще быстрее. Когда мы оказались перед дверью его дома, он её открыл и велел мне разуваться.
    — Разувайся тут. Мама новый ковер купила и ругает, если разуваться на нём.
    Я сделал так, как мне сказал Соник. Осторожно снял обувь и поставил ровно туда, куда он мне указал. Я не хотел, чтобы меня ругала мама Соника. Он провёл меня к себе в комнату, которая была на втором этаже. Я был в их доме часто и мне нравилось быть здесь. Здесь было красиво. Хоть и не так красиво, как у нас дома. Но я ему не сказал об этом, а то ещё обидеться на меня и не будет разговаривать или играть со мной. Тогда я целый день буду сидеть за уроками. А я не хочу так, я хочу играть с Соником. С ним весело, а делать уроки скучно.
    Мы зашли к нему в комнату и там снова был бардак, как и в прошлый раз, и в позапрошлый, и позапозапрошлый...
    — Тебя мама что, не ругает за бардак? — удивленно спросил я.
    — Ругает, — махнул он рукой, — но я редко делаю порядок. Мне лень.
    — Лень это плохо.
    — Кто сказал? Мне же не плохо, — сказал Соник и пожал плечами. Почему он всегда такой неправильный? Это же плохо.
    — А откуда ты знаешь, что тебе не плохо? Может быть, плохо, просто ты еще не почувствовал, — сказал я, немного подумав.
    Он тоже задумался. А когда придумал, что ответить, сказал:
    — Ну если мне сейчас не плохо, значит я могу не делать порядок, пока мне не станет плохо.
    Я нахмурился и подумал о том, что Соник ничего не понимает. Я всегда так думал, но я не хотел, чтобы он знал, что я так думал. Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы подвергать её риску. Я вычитал это слово в книжке — "подвергать риску". Когда я узнал его значение, то сразу сказал об этом Сонику, но он тогда сказал, что его легко можно заменить на "угрожать", но предложение "я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы угрожать ей" звучало не очень правильно.
    — Все-таки ты был не прав тогда.
    — Когда — тогда?
    — Тогда, когда сказал, что словом "угрожать" можно заменить "подвергать риску".
    — С чего ты взял? Вот смотри, "я подвергаю тебя риску" и "я угрожаю тебе". Одно и то же.
    — Все равно звучит как-то неправильно, — нахмурился я.
    — Опять ты хмуришься, сколько можно хмуриться? — заныл он, — Потом всегда с таким лицом будешь ходить.
    Я тут же перестал хмуриться. Он рассмеялся с этого, и я снова чуть не нахмурился. Тогда он наконец взял свою коричневую гитару, которая лежала в углу комнаты, и показал мне.
    — Смотри какая!
    Я хотел взять её в руки, но он притянул её к себе.
    — А если сломаешь?
    — Я не сломаю, честно.
    — Ну-у-у, ладно-о-о-о, — он протянул мне гитару, и я аккуратно взял её. Она была тяжелее, чем я думал, — Но только потому, что ты мой друг. Другим я бы не дал.
    Мне было всегда приятно слышать такие слова от него. Потому что это позволяло мне быть уверенным в том, что я действительно являюсь его лучшим другом, и что я важнее ему других его друзей. Я всегда знал это, но все равно слышать это было очень приятно.
    Я провёл пальцами по струнам, очень легонько, но они задребезжали и издали звук. Я широко раскрытыми глазами смотрел на неё, потому что впервые вижу гитару вживую.
    — Давай я покажу тебе, как я уже научился.
    — Давай, — я отдал ему гитару, и мы сели на его диван.
    Он взял гитару и левой рукой начал ставить пальцы на струны. Это, наверное, было тяжело. Потом он перевёл взгляд на свою правую руку и ударил ею по струнам. А потом еще раз. И еще. Это было красиво, но очень медленно, но все равно красиво. Я с восхищением смотрел на своего друга.
    — Это так красиво! — сказал я ему, когда он закончил и поднял на меня взгляд счастливых глаз, — Ты молодец. Я бы тоже хотел научиться играть, как ты.
    — Я тебя научу когда-нибудь, — пообещал он, а потом указал на свою левую кисть, которая до сих пор зажимала струны, — Вот смотри, это называется аккорд.
    Я уже где-то читал это слово, но не понял тогда, что оно значит. Теперь знаю.
    — А это называется лад. А это баррэ, правда я еще не научился его зажимать. Но научусь!
    — Это так круто! Мне нравится, что ты теперь гитарист.
    — Что такое гитарист? — спросил он, убирая гитару в сторону.
    — Гитарист — это человек, который круто играет на гитаре, — объяснил я.
    — А-а-а, ну да! Я теперь гитарист! Даже?
    — Да.
    — Классно! Я всем своим друзьям скажу, что я теперь гитарист. Пойдем со мной, скажешь им, как я классно играю на гитаре, — он встал с кровати и попрыгал на месте. Он был так счастлив, что мне захотелось еще кучу раз сказать, как он хорошо играл на гитаре.
    — Нет, я не пойду к ним, — я остался сидеть на месте, скрестил руки на груди и нахмурился. А потом вспомнил, что хмуриться нельзя, и перестал.
    — Почему? — Соник перестал прыгать и подошёл ко мне и потянул меня за руку, чтобы я встал, — Пошли! Ну пожалуйста, Шедс.
    — Я не хочу идти к твоим друзьям.
    — Почему?
    — Потому что они... Они тупые! — я снова сказал плохое слово, но в этот раз мне не было совестно, потому что его друзья правда были тупые.
    — Что? — Соник перестал тянуть меня за руку, и топнул ногой, — Они не тупые! Сам ты тупой!
    — Я не тупой!
    — Тупой! Уходи из моей комнаты, тупой.
    Я встал и вышел из комнаты, на ходу стирая слезы, которые застелили глаза. Почему Соник сказал, что я тупой? А своих друзей защитил! Значит, его друзья для него важнее, чем я. Значит, я вовсе не его лучший друг, и он обманывал, когда говорили, что я его лучший друг.
    Я вышел из его дома, одел свою обувь и специально потоптал на том ковре, на котором он сказал, что топтать нельзя. Пускай его теперь мама поругает. Так ему и надо будет.
    Я не хотел возвращаться домой, хотел ещё немного погулять, но гулять теперь было не с кем, поэтому я гулял один. А когда устал гулять, сел на скамейку у нашего дома. Отсюда можно было увидеть площадку, и я смотрел на то, как Соник со своими тупыми друзьями о чем-то болтают и улыбаются. И Соник тоже улыбается. Ему с ними веселее, чем со мной, потому что когда он был со мной, он не улыбался, а сейчас, с ними, улыбается. Я снова чуть не заплакал, но сдержал слезы. Только нахмурился. И мне было все равно, что у меня всю жизнь потом будет такое лицо, я буду всегда смотреть на него только с таким хмурым лицом. И не буду больше улыбаться с ним.
    Я устал смотреть на них и снова начал гулять один. Гулял, гулял, гулял, но не подходил близко к площадке. Пусть Соник думает, что мне весело без него.
    — Шедс, — услышал я сзади его голос, но не стал оборачиваться. Продолжал гулять, — Шедс.
    Он обогнал меня и теперь ходил спиной вперёд передо мной. Я специально опустил голову, чтобы не смотреть на него и не отвечал. Я сделал вид, что его не существует.
    — Шедоу-у, ну извини меня, — сказал он таким голосом, что я уже хотел простить его. Он взял мою ладонь в свою и потряс её, — Ну пожалуйста.
    Соник наклонил голову, чтобы видеть мое лицо, и я отвернул голову в другую сторону. Он поцеловал меня в щеку. Мне понравилось.
    — Шедоу, ты не тупой, правда! Извини, что я назвал тебя так. Ну пожалуйста.
    Я наконец-то поднял на него глаза, но больше не хмурился. И, когда немного подумал, сказал:
    — Я прощу тебя, если ты сделаешь это еще раз.
    — Что сделаю? — тут же оживился Соник и выпрямился.
    Вместо ответа я указал пальцем на свою щеку, куда он поцеловал меня. И он снова поцеловал меня, продолжая держать мою руку.
    — Теперь ты простил меня?
    — Да, простил.
    — Ура-а-а!!! — он улыбнулся и запрыгал вокруг меня. Значит, он счастлив со мной. Но и с ними он тоже счастлив. И как понять, кто ему дороже?
    — Соник, а с кем ты больше счастлив? Со мной или с другими твоими друзьями?
    Он остановился, посмотрел сначала на меня, потом в сторону площадки, на которой до сих пор играли его другие друзья, и снова на меня.
    — Наверное с тобой, — ответил он, немного подумав.
    — Наверное?
    — Ну точно-точно. Я больше счастлив с тобой. Мне нравится играть с тобой. Ты же мой лучший друг.
    — А если бы я не был твоим лучшим другом, с кем бы ты был больше счастлив?
    — Ну я не знаю. Ты бы всегда был моим лучшим другом.
    — Честно?
    — Честно-причестно.
    — Ну ладно тогда.

_______________________________________________
Как же мне нравятся такие пипики-ежики
тгк: https://t.me/sfrbiekk
1488 слов