3 глава
Увидеть его — словно почувствовать, как твое собственное прошлое встало перед тобой и заставило пройти через него снова. С дикой скоростью. Примерно это я ощутил в больнице, когда столкнулся с ним взглядом. Детские годы встали перед моими глазами, но почти сразу покрылись густотой годов школьных.
Его глаза слегка расширились, словно в этот момент с ним случалось то же, что случалось со мной. Мы были на расстояние довольно большом, чтобы увидеть цвет глаз друг друга, но этого и не требовалось. Потому что я знал его наизусть. Я искал его в каждом уголке нового города, подсознательно, сам того не замечая. Я не хотел снова смотреть в них, но теперь, когда я все же посмотрел, я подумал о том, что это, возможно, было неизбежно. Мы могли прятаться друг от друга вечно, хоть и пытались. Хоть и забыли, что пытались. Хоть и забыли друг друга. Во всяком случае мы бы встретились когда-нибудь, и да помог бы нам Хаос, если бы нам пришлось сказать друг другу хоть слово. Потому что, я уверен в этом, мое горло не смогло бы издать ни букву, ни звука, ничего. Примерно как сейчас. И все же, я благодарил кого угодно в этом мире, что он не стоял близко, и что я не увидел цвета его глаз. Таких зелёных, таких ярких, прямо как в детстве, глаз, изредка всплывающих в моем сознании первое время.
— Пройдите, пожалуйста, — сказали ему, и он отвлекся. Наш контакт прекратился. Он больше не смотрел на меня. Хотел бы я сделать то же, но был не в силах отвести взгляд. Он направился в кабинет, на мгновение бросив на меня взгляд из-за плеча. Словно молния.
Мое внимание переключилось на его ногу. Он хромал. Я моргнул. Наваждение прошло, словно с моих глаз содрали плёнку. Я мотнул головой. Сердце до сих пор бешено стучало, и звук этот отдавался в висках громким эхом, которое я не мог предотвратить. Весь шум вокруг неожиданно превратился в гул, словно все подстроились под такт моего сердца. Это было ужасно. Слушать отовсюду то, что происходит у тебя внутри — будто весь мир знает все твои секреты, все твои тайны, которые всплыли наружу сквозь толстый слой из кожи, мышц, сосудов. Я спрятал лицо в ладонях. Почувствовал, что рядом со мной кто-то прошёл. Это был он. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять это. Потому что я снова переместился в прошлое. Настолько далёкое, насколько помнила моя голова. Она помнила все. Даже его имя, которое я так мечтал забыть, и забыть которое у меня так и не вышло. Поэтому я сделал вид, что забыл, и со временем эта ложь стала частью меня. Я жил с ней все это время, не осознавая, что с каждым днем она становилась сильнее, чтобы в один день ударить меня с такой мощью, какую я не ожидаю от обычного состоящего из пяти букв слова. Мои мысли выдавали мне только это слово — его имя. Соник, Соник, Соник...
Воспоминание обрушилось на меня, словно ливень на сухую землю посреди ясного солнечного дня. Быстро, резко, неожиданно, оставил после себя кучу луж и неприятный осадок в виде грязи. Это ощущалось почти так же, только умноженное на сотню. И умноженное на боль. Потому что каждое новое воспоминание плавно переходило в следующее, как бы я не пытался остановить это. В подобных мучениях я просидел, как мне казалось, полдня, и очнулся только когда меня позвали.
— Шедоу, пошли. Выходим, ребят, — меня кто-то похлопал по плечу, и я оторвал опущенную голову от рук и встал. Словно ничего не было. Словно я никого не встречал. Словно я не вспомнил его имя.
Я не стал оглядывать помещение в надежде снова найти его, потому что знал, что найду. И знал, что он смотрел на меня. Все это время смотрел. Я чувствовал его взгляд на себе, словно ожог, который получаешь в детстве и след остаётся до сих пор. Тебе стоит всего лишь снова ощутить его, чтобы жгучая боль появилась и дала понять, что шрамы могут хранить память. Память о прошлом. Память о той боли, которую ты ощутил. Я не хотел её ощущать, и почти забыл её, пока она не появилась вновь. Забыл, хотя не должен был этого делать. Это моя ошибка, и больше я её не допущу. Главное, чтобы больше не было повода снова подумать об этом.
Мы вышли с больницы, поехали в отель, где я начал потихоньку приходить в себя морально. Любой другой, кто знал меня, сказал бы, что я веду себя так же, как прежде, но внутри я собирал себя по кусочкам, склеивал осколки разума, прятал боль между ними, закапывал эмоции в самые его недры. И чем больше увеличивалось расстояние между мной и больницей, тем лучше у меня получалось сделать это, и к тому моменту, как мы зашли в номер, я был почти в таком же состоянии, как и до похода туда. Это радовало. Радовало, что моя голова, мои мысли наконец начали подчиняется мне. Не могло не радовать.
Я сделал себе кофе. Мне нужно было что-то, что заполнит пустоту внутри. И почему это не может быть кофе? Сел за стол, дул в кружку, чтобы он остыл. Сделав пару маленьких глотков, я ощутил, как горячая жидкость идет по пищеводу тоненькой дорожкой и смешивается с кислотой. Я сделал ещё глотки, чтобы вновь почувствовать это, но больше ничего такого не было. Я устало и разочарованно допил кофе и помыл кружку.
Я не знал, что делать дальше. И раз уж я вспомнил детские годы, почему бы не нарушить правила снова? Я сел на подоконник, открыл окно, высунул голову и закурил сигарету. Привычка курить появилась недавно. Только что. Вчера, когда я вышел вечером погулять, я купил пачку сигарет. И сейчас пробовал впервые. Было странно, но на удивление мне понравилось. Когда я докурил первую, потянулся за второй.
— Шедоу, когда ты начал курить? — спросил меня Чарли.
— Давно, — ответил я непринужденно.
— Ладно тогда, наслаждайся, — хмыкнул он и, взяв бутылку из холодильника, вышел из комнаты.
Я смотрел в окно, вниз. Обрывки прошлого яркими кадрами стреляли в моей голове. Я инстинктивно поднял руку и помахал. Просто помахал. Прохожим, городу, себе. Я знал, что я махал не им и не себе, но признаться себе в этом значит снова поддаться фокусами своего разума. А я не собирался поддаваться им. Я был сильнее этого. Я был сильнее своего разума. И уж точно не был контролируемым им.
* * *
На следующий день мы решили, что неспособность Дина работать не помешает нам взять интервью у людей, поэтому после завтрака мы сразу направились в дом, заранее, оповестив владельца об этом.
Приехав по адресу, мы вышли из машины и забрали технику из багажника. Я взял свою камеру и штатив. Установив все в доме, я начал съемку.
Фильм мы снимали про аутоиммунные заболевания, их течение, профилактику, и по плану сперва мы опрашивали больных, а после уже врачей. Вопросы задавались самые разные, от простых, до более сложных.
— Сложно ли вам бывает делать бытовые дела? — спрашивал интервьюер, Ричард, у пожилого мужчины, который жил в этом доме один со своим диабетом.
— Ну, иногда бывают дни, когда делать ничего не можешь и в такие дни конечно сложно даже встать с постели.
И все в этом духе. Около двух часов мы снимали это интервью. Когда закончили, отправились к следующему больному. По пути я смотрел в окно, все так же ища знакомые места. Только искал их не я, мой мозг сам цеплял названия магазинов, перекрестки, дома. По мере приближения улицы стали вспоминаться более ясно, словно меня снова пронзали насквозь. И когда мы подъехали к дому, это чувство стало в трое больше прежнего. Я не знал почему, но мне что-то не давало покоя. Дом этот казался слишком знакомым, чтобы не иметь для меня значение.
Мы постучались. Парни стояли впереди меня, я не мог разглядеть человека, который открыл дверь, но мог расслышать голос. От которого у меня пошел холод по спине. Нет, по всему телу.
— Здравствуйте.
Пожалуйста, пожалуйста, вот бы это было не правда, вот бы это был сон, я не хочу думать о том, что я настолько невезучий. Я молился у себя в мыслях так отчаянно, что чуть не стал проговаривать слова вслух, но нам нужно было зайти в дом. Я сделал глубокий вдох и зашел последним. Соник прошёл в комнату раньше меня, а поэтому я остался незамеченным. По крайней мере пока. Наша встреча неизбежна. Нет, я могу конечно сейчас уйти, но... Я не хотел думать об этом "но".
Пока я снимал обувь, все уже прошли в гостиную. Я, пока сделался случай, оглядел родной коридор. Я бывал здесь, в этом доме часто. Достаточно часто, чтобы назвать его своим вторым домом. И от этого названия внутри неприятно все скрутилось.
— Шедоу, идем, — поторопил меня из комнаты один из парней.
Я не знаю, помнил ли Соник мое имя, но, тем не менее, он явно его вспомнил сейчас. Потому что медленно выглянул из комнаты в коридор, в котором стоял я. И вновь наши взгляды встретились. И все как в первый раз, как тогда в больнице. Все то же самое. Та же искра, тот же мир, те же воспоминания. Только в этот раз было кое-что отличимое от того раза: мы стояли близко друг к другу. Не вплотную, на расстояние двух шагов, но я все равно увидел его глаза. Изумрудные. Такие, какие я всегда их помнил, но пытался забыть. А сейчас думаю, зачем?
_______________________________________________
Ода, мне нравится)
тгк: https://t.me/sfrbiekk
1506 слов