Точка опоры

Решено было вновь передвигаться по лесу вдоль дороги, чтобы иметь пути отхода и не наткнуться на стадо, путешествующее по широкой трассе.

      Ветки высоких кустов и склонившихся деревьев щекотали бледную кожу. Оранжево-красная полосатая майка, как те, которые носили лет десять назад, была не кстати — ветер в тени великанов был ощутимо прохладнее, чем на теплом солнышке, дружелюбно согревающем изможденных постоянным выживанием людей, каждая секунда в жизни которых могла стать трагически последней из-за неудачного действия в прошлом или стечения судьбы. Эффект бабочки. Иден Брендис не верила ни в то, ни в другое, пускаясь в философских размышлениях по течению, не желая особо много раздумывать о сущности вещей и причинно-следственной связи, да и в настоящих реалиях это уже было ни к чему. В мире, полном восставших трупов, которые были не намного кровожаднее людей, обезумевших от беззаконья, жить действительно не хотелось, но и опускать руки — отчего-то казалось актом предательства и близких, и самого себя. А предателей и в прошлой жизни хватало сполна.

      Тень, следующая по пятам за своим хозяином, почти бесшумно ступающим впереди, была чернее ночи. Девушка догадывалась, что он несет на себе непосильный крест, но никогда бы не решилась напрямую спрашивать его об этом. За те несколько дней, что Иден провела в стенах тюрьмы, она уже более менее общалась со всеми членами группы, но оставался один человек, к которому она никак не могла найти подход. Каждый раз заговорить с ним казалось сложнее, чем прыгнуть через костер или сделать еще что-то более безрассудное. Не находилось слов. Решимости тоже.

      Дэрил с самого начала показался ей отстраненным. Его любили в группе, уважали, Рик советовался с ним и прислушивался к его мнению, но он все равно время от времени старался всех сторониться. Он мог поболтать, пару раз она слышала, как он язвительно шутит в ответ на колкость Кэрол или сам подкалывает Гленна. Но было в нем что-то, что словно боялось приближаться к остальным и это «что-то» стесняло саму Иден. Ей было неловко, не по себе. Когда они пересекались взглядами в столовой или в тюремном блоке, проходя мимо друг друга, она всегда опускала глаза и с трудом сдерживала желание поежиться. Его пристальные светло-голубые глаза вводили её в ступор. Но сейчас, идя с ним по лесу, вне поля его зрения, нервно теребя лямки рюкзака, она всё же решила попытать удачу и прервать напряженное молчание первой:

      — Ты с самого начала в этой группе?

      Тишина казалась всепоглощающей, в ушах даже начало звенеть, да и часть зданий они уже зачистили, перекидываясь словами только по делу, а впереди ждала ещё примерно такая же половина пути. Появившись для этих людей, как снег на голову, а может и как-то самое порхание бабочки, которое в дальнейшем сыграет существенную роль, Иден хотелось подружиться и быть полезной. Раз уж она пока осталась.

      — Кажется, ты не особо разговорчив, — неловко улыбнулась она, в приступе излишней нервозности покрепче хватаясь за ручки своего рюкзака. Грязный и до ужаса тяжелый, он немного перевешивал то вперед, то назад, плечи ужасно саднили и жесткие лямки врезались в молочную кожу, не говоря уже о боли в спине. Мужчина шел едва слышно ступая по хворосту и сухим листьям, готовый в любую секунду пробить мертвую или живую голову заточенной стрелой арбалета. Молчание с его стороны напрягало, но, судя по всему, ему было абсолютно все равно, либо же он мог настолько тщательно скрывать собственное раздражение.

      — Кажется ты просто слишком надоедливая, — пробурчал Дэрил, не отводя цепкого взгляда от дороги, чтобы неожиданный выход какой-нибудь твари из-за дерева не стал для них обоих летальным. Он был недоволен решением Граймса отправить маленькую неумеху на вылазку, но препираться не стал, а теперь почти физически чувствовал груз рыжего балласта на собственных плечах. Его заверили, что она, вроде как, умеет стрелять и орудовать ножом, что он самолично видел в день её появления у тюрьмы, но она всё ещё оставалась лишь достаточно хрупкой девчонкой и оттого он относился к ней с большим скептицизмом и думал, что ее работа — выдергивать сорняки на грядках с горохом или сидеть в лазарете, читая какие-нибудь неинтересные энциклопедии. Конечно, Диксон прекрасно понимал, что каждый, вне зависимости от роли в группе, должен уметь обращаться с оружием, но почему-то эта особа откровенно нервировала его. То ли наивными большими глазками как у оленя, то ли своими огненными волосами, от вида которых чуть ли не начинала кружиться голова. А может выдержкой и манерами «правильной» девочки. В любом случае не хотел признаваться самому себе в том, что она на самом деле может быть полезным членом группы.

      — Таких комплиментов мне ещё не делали… — едва слышно пробормотала Иден, виновато опуская взгляд вниз, заправляя пару прядей за ухо. Она же впервые заговорила с ним, а он сразу вот так…

      Внезапно откуда-то раздался хруст.

      Девушка гордо могла признаться, что умела бороться с мертвецами, пришлось научиться. Они не могли бегать или прыгать, не замышляли коварные планы в своих гнилых головах и не действовали сообща. Все, что у них было — инстинкты и голод, а может они и не хотели есть, кто их знает. Но их было много, они были не всегда заметны и не знали пощады. Она видела, как людей пожирали заживо, видела ужас в их глазах, и сейчас, вспоминая кровавые картины, которые запечатлело сознание, по спине пробежал холодок. А может это просто ледяная сгнившая рука коснулась предплечья?

      Брендис едва сдержала вскрик, резко срываясь с места, оглядываясь, и, не успела она опомниться, как между глаз ходячего вонзилась стрела и как собственные ноги перестали держать равновесие, а руки ухватились за первое попавшееся — чужую сумку через плечо. Они запутавшись свалились на землю. Иден распахнула глаза от тяжести на собственном теле и ошарашенно взглянула в глаза напротив. Дэрил на секунду замер на месте, отчего-то обратив внимание на россыпь рыжих веснушек на девичьем лице, но почти сразу опомнился и, нахмурившись, поднялся с новенькой, цокнув.

      — Ты всегда такая неуклюжая? — немного раздраженно бросил он, подавая руку.

      — Я просто сконцентрировалась на дороге, — в свое оправдание проговорила она и попыталась встать без чужой помощи, но спину резко пронзила боль. Падение на наполненный вещами рюкзак — явно не самая хорошая идея. Брендис скривилась, откидывая голову назад, стараясь завести руку под спину, в надежде этим как-то себе помочь. Диксон, наблюдающий за этим, говорить ничего не решился, заметив, что спутнице действительно больно. Он помог ей сесть и, грубо стянув с плеч рюкзак, кинув быстрый взгляд на красные протертые плотной тканью ранки, поменял его местами со своей сумкой, предварительно вытащив оттуда пару тяжелых вещей. Тащить все сам он не мог, как бы ему не было жалко смотреть на хрупкую девицу, поэтому дал ей то, что полегче и все же помог подняться на ноги.

      В самом деле этот грубый мужчина, выглядящий грозно, не казался Иден плохим человеком. От него сильно пахло искусственной кожей, немного землей и потом, но эти запахи перебивал сигаретный дым, пропитавший, казалось бы, даже его кожу. Темные волосы, если бы только была возможностью привести их в порядок, выглядели бы очаровательно, хотя, признаться честно, небрежный вид не особо портил впечатление. Во время апокалипсиса невозможно всегда быть чистым и одетым с иголочки, как раньше всегда и выглядела Брендис. Большие мужские руки были холодными, а, как вычитала девушка однажды на каком-то глупом сайте — это означало горячее сердце. И она была готова в это поверить. Она видела, как пристальный взгляд смягчился после её падения и не могла отрицать, что он позаботился о ней, хотя мог этого не делать.

      — Эй, — обратила на себя внимание Иден и, дождавшись, когда Диксон недовольно посмотрит на нее, щурясь, подошла ближе, замахиваясь с ножом. Мужчина хотел было скрутить ей руки за спиной, вырубить, и отправить куда-то подальше от их лагеря, чтобы потом вспоминать только за ночным потоком сознания, если бы не острие, вошедшее глубоко под кожу. Не под его. Грузное тело рухнуло на землю. Дэрил краем глаза глянул на упавшего мертвеца и перевел взгляд обратно на рыжую. — Кое-что я все же умею.

      После пройденного продовольственного магазина, в котором уже разобрали практически всё, их последней остановкой на сегодня был детский дом, в котором наверняка должно было остаться детское питание для Джудит. Именно так звали малышку, рожденную после Начала. Или Конца? Она не знала.

      Здание наконец показалось из-за деревьев и выглядело так мрачно, что сердце в груди пропустило удар, ударяясь о ребра. Эта картина оказалась одной из самый жутких и обезнадеживающих из всего того, что Иден видела с самого начала апокалипсиса. Выцветшая краска полопалась, вывеску над входом перечеркнули черной краской. В стороне валялся крохотный детский велосипед, потрепанный временем и погодными условиями, колеса сдулись и между ними тянулась паутина.

      — Можно было бы подъехать к нему на мотоцикле, — чертыхнулся Дэрил, оглянувшись на подъездную дорожку и приветливо распахнутые ворота. Машину сейчас было брать слишком небезопасно, на случай, если остальным членам группы нужно будет в спешке собираться и уезжать.

      — Так он твой?

      — Конечно, а что, похоже, что это Хершель катается на нем по ночам?

      — Ты ни разу не выезжал на нем с самого моего появления, — пропуская мимо ушей очередную язву, она пожала плечами.

      — Я еще его не починил, — фыркнул мужчина, и, бросив неоднозначный взгляд на девушку и махнув головой, первый прошел через главную дверь.

      Внутри концентрированно пахло сыростью и гнилью, отчего хотелось чихать, вещи стояли на своих местах и если бы не толстый слой пыли и грязи, можно было подумать, что никто отсюда не уходил. Вероятно детей сразу эвакуировали, именно так посчитала Иден. Безжизненные коридоры вели их вдоль блеклых стен с развешенными в рамках детскими рисунками и было не сложно представить себе деток, бегающих между помещениями, нянечек, приглядывающих за ними и безмятежность, царящую здесь. Было видно, что всё оборудовано с любовью к воспитанникам. Вот в этой большой комнате видимо был кабинет директора с картотекой, книжным шкафом, рабочим столом из темного дерева. И даже там были следы детей — пластилиновые фигурки на полках, поделки из шишек и спичек, пара наклеек с персонажами из какого-то мультика, прилепленные прямо к ящикам стола, в которых правда не оказалось ничего полезного для Иден и Дэрила. Далее — подсобное помещение со швабрами и бытовой химией на верхних полках. После — прачечная. Она на ходу раздумывала о той жизни, которая была здесь, пока они не вышли через высокую арку к большой гостиной с камином у стены.

      Зрачки расширились — грязно-белые маленькие мешки с пятнами крови лежали друг на друге, сложенные в стопку в левом углу. Вот откуда шел запах. Земля ушла из-под ног. Она не заметила, как начала учащенно дышать, хватая ртом затхлый воздух. Вот она — реальность. Люди всегда были жестоки, но достигли апогея, когда все пошло к чертям. К горлу подступила тошнота, желудок словно сжали в кулак. Она ошиблась, думая, что наружный внешний вид детского дома это жутко. Вот, что по-настоящему вселило в неё ужас. Сколько мешков? Кажется двенадцать. Двенадцать безжалостно убитых детей, которых даже не похоронили.

      Дэрил отвернулся почти сразу, не желая думать об этом. Он знал, что у него защемит сердце, знал, что потом будет вспоминать об этом во время бессонных ночей, поэтому предпочел сделать вид, что здесь ничего нет. Предпочел, но где-то глубоко внутри понимал, что это бессмысленно, ведь он уже увидел достаточно. В голове всплыли болезненные воспоминания о Софии. О том бескрайнем чувстве надежды и искренней вере, с которыми он искал её, и о том кошмаре, что он испытал, когда нашёл. Диксон зажмурился, пытаясь выбросил их из головы и до побелевших костяшек сжал в руках арбалет. Он собирался идти дальше, но Иден стояла на месте неподвижно. Её бледная кожа стала ещё белее, под глазами залегли тени.

      — Эй, идем.

      Она не отреагировала. Дэрил постоял с секунду, ожидая, что она повернется на его голос, но этого не происходило. Он осторожно сделал шаг вперед и кончиками пальцев коснулся её предплечья, вздрогнув от всхлипа, слетевшего с её губ. Она согнулась, упираясь руками в колени и её вырвало. Плечи беспомощно дрожали, она постаралась выпрямиться, но её отшатнуло. Иден шмыгнула носом, постаралась утереть с щек дорожки слез, но не вышло. Невыносимо хотелось кричать и впервые посетило огромное желание пустить себе пулю в висок, чтобы забыть обо всем. Она присела на корточки, скрыв лицо в трясущихся ладонях и Дэрил остался стоять рядом, не зная, чем помочь. Он молчал, смотря на неё, давая время прийти в себя.

      Если бы у него только была возможность, он никому не пожелал бы увидеть такое.

      — Пошли, — негромко, едва слышно сказал он спустя время, когда она притихла, и подошел ближе, помогая подняться. Она шагала неуверенно, на щеках застыли влажные дорожки от слез, глаза покраснели. Он увёл её в другое крыло, прикрыв за собой дверь, отделяя их от ужасной действительности.

      Далее была просторная столовая, обставленная в спокойных, нежных оттенках.

— Бренди, — позвал он её. На стене у входа рядом друг с другом висели маленькие рамки с картинками милых животных. Кажется тигр и слон. С люстры свисали бумажные звездочки.

      На столах лежали выглаженные скатерти в мелкий цветочек, на подоконниках остались горшки с увядшими растениями, кажется какая-то рассада. В углу два специальных стульчика, для кормления совсем маленьких детей. Диксон стоял у открытого шкафчика почти под потолком и выжидающе смотрел на девушку.

      — Я Брендис, — кашлянув, чтобы сбить хрипоту в голосе, ответила она и Дэрил незаметно облегченно выдохнул — план сработал. Он не знал, как нужно отвлекать человека от подобных потрясений, поэтому ляпнул единственное, что пришло в голову. Утешения — чересчур сложная наука, а им нужно было идти дальше.

      — Я не сказал, что называл тебя по фамилии, — хмыкнул мужчина и уголок его губ предательски приподнялся, выдавая с поличным. Слегка наклонив голову в сторону, собирая банки со смесью в протянутую сумку он подумал о том, что зря вёл себя так холодно, нагруженный размышлениями о возвращении Мэрла и его месте в группе, но быстро отбросил от себя эти сожаления, оставив их до лучших времен. Повернувшись к спутнице, поправляя лямки тяжелого рюкзака на широких плечах, он словно с вызовом вскинул брови. — Теперь это твое прозвище.

      Иден сделала сердитое лицо и хотела было возразить, но на губах расцвела легкая улыбка.

      Дэрил прошёл по скрипящим половицам в сторону окна. Выходить через главную дверь, чтобы снова наткнуться на склеп, не было никакого желания. Отодвинув в сторону белый тюль, ухватился за ручку оконной рамы, собираясь распахнуть створки и не лезть через разбитое стекло. Возможно в него врезалась птица, а может и ещё что-то. Кто знает, помещение заброшенно очень и очень давно. Он дернул несколько раз, но ручка не поддалась, а осколки стекла задрожали. Фыркнув, он с силой потянул на себя и окно распахнулось. В эту же секунду откуда-то за дверью раздался скрежет и мужчина резким движением повернулся, направляя в ту сторону арбалет на изготовку. Рука его проехалась по острию одного из торчащих обломков. Благо не сильно, но ощутимо.

      Иден, уже державшая в руках охотничий нож, обернулась на едва различимое шипение. Капли крови собирались в уголке алой полосы, тянувшейся вдоль локтя. Они оба замерли на своих местах, прислушиваясь к шорохам старого здания, готовясь встретиться лицом к лицу с чем-то или кем-то, но минуты бежали, а новых звуков слышно не было. Девушка мысленно отсчитала до трех, а после бросилась к шкафчикам, в поисках лекарств. Стоять на носочках было не очень удобно, шкафчики висели высоко, но кто вообще будет задумываться об этом в такой ситуации. Дэрил всё еще напряженно наблюдал за дверью.

      Наконец внутри обнаружились бинты и небольшая аптечка. Не заглядывая внутрь, Иден просто бросила её в сумку, потому что любые лекарства были сейчас на вес золота, и начала быстро разматывать моток бинтов.

      — Не нужно, — Дэрил постарался увернуться от её рук, не обращая внимания на царапину на своей коже, считая, что бинты могут пригодиться кому-то больше, чем ему.

      — Нужно, если ты не хочешь получить инфекцию, — прошептала Иден, быстро ловя его за кисть и перевязывая рану, подложив пару кусочков найденной там же ваты. — Ничего серьезного, но не стоит так беспечно относиться к порезам.

      Дэрил следил, как быстро и умело тонкие пальцы завязывают маленький узелок и убирают бинт в сумку, ощущая себя не в своей тарелке, как-то не по себе, но не в силах разобраться до конца с тем, что чувствует.

      — Хорошо, что ты не видела порез Ти-Дога о штырь, торчавший из дверцы машины, — он слегка осекся на имени погибшего товарища. Просто забыл, что его больше нет с ними. — Спасибо.

      Иден внимательно посмотрела на него, но не стала ничего говорить и они вылезли наружу через окно.

***

      Когда Дэрил и Иден вернулись с вылазки, уже начало темнеть. Группа радостно встретила добытчиков, благодаря обоих. Мишонн заметила тень в глазах Иден и спросила, всё ли в порядке, но рассказывать она ничего не стала. Отмахнулась, вымученно улыбнулась, не желая делиться тем, что они увидели в брошенном детском доме, и сказала, что хочет перед сном ещё побыть на воздухе.

      Присев в одиночестве за столик во дворике тюрьмы, девушка вздохнула полной грудью — вечерний воздух приятно охлаждал, почти исцеляя после трудного и долгого дня. Ноги устало тянуло, желудок урчал, но аппетита не было. Смотреть на тучи, закрывающие своей сединой россыпь звезд на темном небе, было даже как-то уютно, не хватало только плеера с любимой музыкой и чашечки кофе. Как же давно она последний раз проводила так свои ночи, готовясь к зачетам и сессиям, а ещё как же глупо выглядели сейчас те её переживания об оценках и внешнем виде по сравнению с тем, с чем приходилось сталкиваться в нынешних реалиях. В какой-то момент даже закружилась голова. Всплыли воспоминания о родных и знакомых. Она не знала, где они все, были ли вообще живы, что с ними произошло, когда всё началось. Может быть они всё же выживали где-то так же, как и она, а может их жизнь прервалась очень печально. Причинять себе лишнюю боль и гадать не было смысла, теперь якоря прошлого в прошлом и остались.

      На стол рядом с ней осторожно поставили тарелку с едой. Макароны и тушенка. Иден обернулась и увидела Дэрила, неловко переступающего с ноги на ногу, стоя за её спиной. Белый бинт ярко выделялся на фоне потрепанной темной одежды, медовой кожи и ночного полумрака.

      — Хершель попросил отнести, — приглушенный голос был хрипловат даже больше, чем обычно, и Диксон кашлянул. Звучало неубедительно, как оправдание. Хершель ведь действительно попросил его отнести девушке еду, но он и так собирался сделать это и проверить, как она. — Покажись ему завтра утром, у тебя вся спина синяя.

      Ему вдруг захотелось провести пальцами по оголенным лопаткам, очерчивая причудливые синие пятна, словно написанные кем-то акварелью на бледной коже. Коснуться ещё раз нежной кожи, мягко выводя узоры, понятные только ему. Он едва не протянул к ней руку, но вовремя опомнился и тряхнул головой, отгоняя странное наваждение, но оно только крепче поселилось на подкорках сознания. Не сказав больше ни слова, Дэрил торопливо ушёл обратно в корпус, шумно выдыхая и бурча ещё что-то себе под нос, оставляя девушку вновь наедине с собой. Она ещё какое-то время смотрела ему в след, совсем забыв, о чем думала до его появления, а после села поудобнее и всё же принялась есть, чтобы восполнить силы. Нужно было продолжать цепляться за жизнь.